Париж, 30 июня 1912 года, воскресенье

Музыкальное терапевтическое Общество новой волны собиралось в особняке производителя кружев Поля Меззара. Мадлен узнала об этом, когда пришла по рекламному объявлению на улицу Жана де Лафонтена, дом шестьдесят. Здание ослепляло белизной камня. Сразу было видно, что его построили недавно. В Анже в этом стиле тоже строили дома, но у Мадлен они ассоциировались с сумасбродством богачей. «Модерн», – говорили они.

Особняк Меззара действительно выглядел очень современно. Казалось, в нём не было ни одного прямого угла: ни в форме окон, ни в форме дверей или фронтонов. Балконные решётки из бронзы напоминали переплетённые стебли экзотических растений, а стеклянный потолок над парадной лестницей – озеро, из которого выглядывали лампы-кувшинки.

В гостиной очертания мебели тоже размывались, расходились полукружиями в разные стороны, обнимая всех гостей и приглашая их в мир природы.

Мадлен надела сегодня платье, которое ей одолжила Беатрис, и чувствовала с непривычки неловкость. Гости носили коктейльные светлые платья и льняные костюмы. Когда одна из приглашённых заметила, что архитектура Гектора Гимара в этом особняке находила своё яркое воплощение, Мадлен совсем растерялась, но решила не подавать виду и ответила, что он, наверное, «любит зефиры гимов». Её собеседница захлопала глазами, и Мадлен быстро ретировалась в противоположную часть гостиной.

Вскоре двери в гостиную закрыли. Из-за спин собравшихся появилась Аннабель Норин. Мадлен её сразу узнала. Лёгкая походка, высокий голос.

– Сегодня день, когда вы начинаете новую жизнь! – сказала она и добавила слугам: – Прошу, уберите отсюда стулья и кресла. Почему они всё ещё здесь?

Слуги засуетились, внимая каждому слову хозяйки вечера.

– Откройте окна! – приказала она. – Позовите Шарля!

В комнату ворвался ветер, и Мадлен подумала, что, наверное, ошиблась, что пришла сюда. В гостиную вошёл старичок с длинными волосами. На нём был фрак, и он больше походил на мажордома, чем на музыканта.

Аннабель Норин жестом пригласила его сесть за рояль и обратилась к присутствующим:

– Сегодня вас двадцать человек. Двадцать человек, которые не побоялись сделать первый шаг и узнать, что такое любовь. – Здесь хозяйка вечера выдержала паузу. Говорить у неё получалось определённо лучше, чем петь. – Любовь есть в каждом из нас. Она есть в моём сердце, и в вашем, и в вашем… Но мы разучились её распознавать. Мы разучились доверять своему телу и своим чувствам.

Певица приложила руку к груди и продолжила:

– Меня зовут Аннабель Норин. Я даю концерты и с самого детства занимаюсь музыкой. Сегодня я часто выступаю перед разной публикой. Я думала, что моя жизнь – это служение музыке, но в этом году я поняла, что единственное, чему мы можем служить, единственное, о ком мы действительно можем позаботиться, это мы сами.

Это случилось на пляже в Бретани. Я приехала туда выступать в казино, а вечером вышла к морю и стала слушать волну. Я не знаю, что со мной случилось, но меня нашли на берегу только утром. Я не болела. Не умирала. Я просто заснула волшебным сном. Мне приснилось солнце, которое согрело мою душу. Его лучи наполнили меня силой и любовью. Мне приснился пояс, который развязался и освободил меня от всех условностей, тогда я почувствовала, что в ту ночь я стала частичкой природы, и Бог благословил меня, чтобы я помогала людям зажигать их сердца. Всю ночь я на берегу Атлантического океана спала и слушала волны. Несколько часов. Этот звук ритма Земли успокаивал меня и позволял груди дышать новым воздухом. Воздухом свободы.

В эту минуту зазвучала музыка. Мадлен не слышала мелодии, только характерный шум. Все приглашённые повернулись к роялю. Музыкант действительно перебирал пальцами по клавишам.

– Сегодня я хозяйка своих чувств, – продолжила Аннабель Норин. – Я хозяйка своих мыслей и сама управляю своим воображением. Раз вы пришли ко мне, значит, вы тоже готовы открыть в себе новую силу. Силу природы, любви и бесконечную силу волны.

Мадлен слушала голос Аннабель Норин и слышала только обрывки её фраз: «сила», «любовь», «волна». Голос певицы словно укачивал. Мадлен всё ещё ёжилась – то ли от сквозняка, то ли от количества окружавших её незнакомцев. Однако девушка заметила, что все они, так же как и она, внимали каждому слову мадемуазель Норин.

– Как вас зовут? – вдруг обратилась к ней хозяйка.

– Мадлен, – пролепетала она.

– Мадлен, подойдите ко мне. Зачем вы сюда сегодня пришли?

– Я… – растерялась Мадлен. – Я увидела рекламный буклет.

– Вы пришли открыть в себе чакры любви.

Мадлен покраснела и одёрнула руками платье.

– Это нормально, мадемуазель. Вы пришли узнать, как можно сегодня любить так, чтобы быть любимой. Вы все пришли сегодня за этим. Признайтесь себе. Зачем лукавить перед собой? Быть любимым – это естественная потребность человека. Мадлен, я вас люблю, – сказала Аннабель Норин и положила ей руки на плечи. Они были тёплыми, но Мадлен вздрогнула. – Я вас люблю. Вы чувствуете мою энергию? Чувствуете?

– Да, – чуть слышно ответила Мадлен.

– Это первый шаг. Вы сделали первый шаг. Давайте поаплодируем Мадлен. Она уже начинает любить себя. Садитесь в центр, на ковёр, вот сюда. В центр всей вселенной, Мадлен. Закройте глаза, Мадлен. Почувствуйте, как по вашему телу течёт новая энергия.

Мадлен боялась дышать, ощущая себя актрисой, которой дали главную роль. Она опустилась на ковёр и широко раскрытыми глазами смотрела на окружающих. Её сердце забилось быстрее, а ладони вспотели.

Аннабель Норин подошла к следующей участнице сеанса и, спросив её имя, также вывела её в центр и посадила рядом с Мадлен.

Вскоре все присутствующие сидели на ковре.

Аннабель Норин продолжала журчать своим звонким голосом, затем подошла к Шарлю и пожала ему плечо. Он заиграл на рояле что-то воздушное.

– Сегодня я хочу подарить вам ту ночь, которую я провела на берегу океана. Шарль играет нам «Море» Клода Дебюсси. Дамы, распустите волосы! Да-да, снимем с себя первые оковы.

При этом Аннабель Норин сама вытащила заколки из своих волос и сняла шляпку. Волосы тяжёлым водопадом упали ей на плечи. Мадлен с удивлением наблюдала, как остальные женщины одна за другой стали снимать свои шляпки.

– Мадлен, ваша очередь! – прошептала ей на ухо хозяйка.

Тогда Мадлен тоже вытащила заколку и распустила волосы. От страха она зажмурилась. Может, это столичные штучки? В Анже она никогда бы не показалась при чужих людях простоволосой. Ей было страшно. Вспомнились корзинщики и их злые ухмылки.

– Если вы сами себя освободите, вы станете сильнее. Вы станете морем. Вы станете волной, и вас уже никто не сможет обидеть или причинить вам боль. Разве может кто-то остановить естественный ход вещей? Разве может кто-то остановить волну?

Музыка становилась всё громче. Аннабель Норин попросила всех мужчин тоже снять свои шляпы и расстегнуть сюртуки.

– Вы чувствуете, как становитесь сильнее? Закройте глаза. Послушайте, как звучит «Море», эта музыка новой волны. Вы часть этой музыки.

Мадлен слышала только шум. Ни одна нота не доходила до её сознания. Однако, закрыв глаза, она почувствовала, что страх и смущение проходят.

– Возьмитесь за руки! Да, вот так!

Аннабель взяла Мадлен и её соседку за руки и стала раскачиваться в такт музыке. От её тёплой ладони Мадлен успокаивалась. Все начали раскачиваться, и пусть она не могла оценить «Море» Дебюсси, Мадлен качалась в такт вместе со всеми, наслаждаясь этим странным единением и свободой.