Верхний Кёнигсбург, 1 июля 1912 года, понедельник

Ночь Ленуар провёл в лесу. Холод и крики ночных зверей не давали спать, но огонь бы привлёк лишнее внимание. Сыщик решил не спешить и устроить себе лежанку из сухих веток.

В эти минуты он вспомнил, как мальчиком с Элизой они строили деревянную хижину в Булонском лесу. Всю жизнь Ленуар ощущал себя чужим среди своих и своим среди чужих. Теперь в этом лесу он чувствовал, как его сердце тяжелеет. Когда-то они с Элизой мечтали о том, как окажутся вместе в таком диком лесу. В тех детских мечтах, как в сказках, всегда был выход из леса. Мальчик-с-пальчик бросает белые камушки, чтобы найти дорогу домой. Портняжка пугает великана своей невиданной силой, расплющивая в руках сыр. Красную Шапочку спасает охотник.

В жизни всё было совсем не так. Темнота казалась бездонной, а если издалека и слышались голоса охотников, то это были звуки хищных зверей, которые охотились на заплутавших людей.

Ленуар с сожалением вспомнил про револьвер Курселя, который пришлось оставить в привокзальном полицейском участке, чтобы избежать ареста на границе. Сейчас с оружием было бы спокойнее.

Мысли сыщика постепенно сфокусировались на расследовании. Повар сказал, что Вильгельм II посещал замок тринадцатого мая. Курсель узнал из почтовых регистров, что пианино-телеграф Франц Шмид выслал в замок десятого мая. Что, если эта посылка на самом деле предназначалась не Августе, а самому германскому императору? За три дня её успели бы доставить курьером. Или посылку доставили Августе фон Варенсфельд, потому что она должна была передать Вильгельму II важное сообщение, которое не предназначалось для чужих ушей. Это необходимо было проверить.

Ленуар надеялся, что он сможет встретиться с этой загадочной Августой. Может, она для него даже споёт…

Утром, ровно в восемь, Ленуара разбудил звук выстрела. Он вскочил и прислушался. Снова звуки крыльев летящих на запад голубей. Ленуар проверил: на голубях снова были какие-то чёрные аксессуары. Значит, всё-таки почтовые.

Ленуар привёл себя в порядок, взял с собой бинокль и через тридцать минут подошёл к открытым воротам Верхнего Кёнигсбурга.

– Стоять! Куда? – остановил его сторож. На Ленуаре висела старая шинель и рваная рубаха.

– Я к герру Эбхардту. Каменщиков искали? – ответил Ленуар по-немецки.

– К Бодо Эбхардту? Так просто не пущу. Каменщиков уже всех нашли.

– Я слышал, что ищут сменщиков. У герра Эбхардта по приказу императора прожекты новые. Будут ставить пристройку. А я на все руки. Можете меня испытать, – сказал Ленуар. Он засучил рукава и показал свои натренированные мышцы.

Однако сторож только плюнул и крикнул:

– Солдаты! Здесь новый шпион к Эбхардту пожаловал!

Ленуар не двинулся с места. На крик сбежались три солдата. Они окружили сыщика.

– Вы на руки его посмотрите. Брешет, что каменщик-строитель, костяшки не избиты, ногти гладкие. Ведите его к нашим на допрос.

– Каменщики разные бывают, господин сторож. Бывают неопытные, которые всё пальцами да руками. А бывают такие, что и в перчатках работают. – При этом Ленуар вытащил из карманов старые пыльные перчатки из холщового сукна и надел их на руки.

– Пусть хозяин разберётся, – ответил сторож. – Ведите его сразу к Эбхардту.

Ленуара схватили и потащили в замок.

Над вторыми воротами города расправил свои крылья орёл, символ Священной Римской империи. Слева, на огромных валунах, выстраивались замковые стены, стилизованные под Средневековье. Южный фасад замка встречал Ленуара маленькими окошками, подозрительно выглядывающими из толстых стен.

Во внутреннем дворе всё оказалось удивительно тесным. Внутренние постройки толкались, опираясь и придавливая друг друга к земле. Фахверковые домики из деревянных брусьев напоминали клетки, а неровные камни кладки – тревожную историю замка. В центре двора находился колодец.

Ленуара привели в дом с высоким крыльцом. Туристов в замок сегодня не пускали. Внутренние двери были сколочены из толстых досок, соединённых между собой железными чёрными лентами. Окошко двери, словно при входе в темницу, закрывала выпирающая полукругом решётка.

В главном зале на длинном столе лежали камни разной величины и осколки рельефов. За столом сидел невысокий человек в пенсне. Перед ним простирался огромный чертёж.

– Герр, этот человек к вам. Говорит, что каменщик.

– Оставьте.

Главный реставратор замка посмотрел на Ленуара с любопытством.

– Вы понимаете в строительстве? Умелые руки нам всегда нужны. Но мы никого сейчас не ищем. Зачем вы пожаловали?

– Я ищу подёнщину. Семью кормить нужно. Да и руками я не обделён, – ответил Ленуар по-немецки.

– Вы откуда? Выговор у вас ни швабский, ни баварский…

– Моя мать была француженкой, – ответил Ленуар, – я вырос в Лотарингии.

– Мы берём… Хотя погодите, все вокруг знают, что мы берём на работу только немцев. Откуда у вас столько…

– Хозяин, – ответил Ленуар, раскрыв глаза, – я немец, у меня жена-немка, дети-немцы. Мне нужна работа. Испытайте меня. Я вырос в горах, не один дом построил.

Бодо постучал пальцами по столу и велел отпустить Ленуара.

– Дома строить мы все здесь умеем, – сказал он задумчиво, – а вот умеете ли вы рыть колодцы?

– Доводилось. Рыл, – соврал Ленуар. – Но с колодцами в здешних горах тяжело. Легче воду привозить на ослах или собирать в водохранилищах. Колодцы здесь раньше рыли, но это дело неблагодарное.

Бодо закивал Ленуару.

– Вижу, что в чём-то вы разбираетесь. Колодцев здесь действительно кот наплакал. Что ж, ведите его. Пусть шлифует камни, раз каменщик. Оплата за первый день работы – только обед и ужин с общей сменой. Сначала вы должны показать, на что способны.

– Благодарю вас, герр Эбхардт! – поклонился Ленуар.

– Только сначала обыщите его! – резко скомандовал реставратор.

Ленуар поджал губы и поднял руки вверх. Из его карманов вытащили бинокль и верёвку с подвешенным к ней грузилом.

– Значит, говоришь, мать у тебя француженка?

– Да, бинокль взял, чтобы с вершины замка на свой дом смотреть. Там у меня на крыше аисты гнездо свили. Отсюда как раз видно, но только через эти стекляшки. Брат подарил.

Эбхардт взял старый бинокль Ленуара, посмотрел в него и оставил на своём столе.

– Хорошо, мне пора работать, все вон!

Ленуара привели во второй двор, где собралась толпа таких же, как он, горемык. Одни ставили новые камни, другие их обтёсывали по заранее рассчитанным размерам. На небе собирались тучи, и робы рабочих казались темнее обычного.

При переходе между дворами они обошли ещё один старый колодец, накрытый решёткой. Похоже, с колодцами в Верхнем Кёнигсбурге действительно были нелады.

Ленуара приставили к одному из работяг, и они начали обтёсывать новый камень.

– Ты налегай при движении вперёд, всем весом, а не только руками. Иначе умаешься быстро, – сказал через час Ленуару напарник.

– Здесь что, воды не дают? – спросил сыщик, весь в поту.

– Не заслужили ещё. Каждый день кто-то приходит работу искать, но всех не берут. Берут только самых выносливых. Кому мало воды нужно.

– Вчера тоже приходил кто?

Ленуар хотел узнать о судьбе Курселя, но в открытую спрашивать у боша ведь не будешь.

– Не боись, твоё место ещё никто не успел занять. А кто приходил, того уже нет, – сказал немец с усмешкой.

Ленуар снова с ожесточением принялся обтёсывать свою сторону камня и ничего не сказал. Если Курселя убили, то это только по его собственной вине. Не нужно было играть в одиночку и подставлять Ленуара с револьвером. Похоже, знания немецкого у него тоже были весьма удовлетворительными. Но если Курсель всё-таки жив, то надо его вытаскивать! Ленуар посмотрел на растерзанного кота и отвернулся.

Через два часа всех повели на обед в отдельную пристройку. Рабочим полагалась овощная похлёбка с лепёшками и по стакану воды. Все ели с большим аппетитом. Спали рабочие тут же, в общем зале.

Впереди предстоял долгий день. Рабочие говорили мало, и Ленуар старался не выделяться на их молчаливом фоне, больше работая руками, чем языком. Следовало дождаться темноты. При свете дня точно заметят.

Часы тянулись, как тяжёлые тучи. Постепенно гору облепил со всех сторон туман. Ещё немного, и выстрел в восемь вечера возвестит об окончании рабочего дня.

После ужина все разбрелись по своим углам. Напарник показал Ленуару на тонкий матрац, набитый соломой:

– Возьми себе. Ночь будет сырой.

В общем зале затопили печь, и постепенно её жар сморил работяг. Кто-то уже храпел, кто-то шептался. Ленуар ждал поздней ночи.

Когда настала полночь, Ленуар тенью пробрался к выходу. Его сосед простонал. Сыщик остановился и замер. Затем он метнулся во двор, к сторожевой будке. Сторож сидел с зажжённым фонарём и опущенной головой. Значит, тоже спит! Ленуар быстрым движением пережал ему сонную артерию. Сторож дёрнулся и ослаб, соскальзывая на землю. Ленуар взял у него ключи и накинул длинный плащ. В рот сторожу он засунул тряпицу, связал ему руки своей бечёвкой с грузилом. Готово! Теперь надо действовать быстро, пока туман не рассеялся.

Ленуар двинулся к двери, ведущей на лестницу и в замок. Вставил несколько ключей. С третьей попытки дверь со скрежетом подалась, и сыщик проник в логово Вильгельма II.

Подвесной мост. Барельефы львов под тяжёлой дверью XII века. Выцарапанные на стенах надписи прошлых обитателей замка. Ещё один ключ, и ещё одна дверь подалась вперёд. Ещё один глубокий колодец, накрытый решёткой. Старый сторожевой проход для дозорных. Ленуар прижался к стене, обхватив связку ключей, чтобы они не бряцали. Сверху кто-то прошелестел полой плаща. И снова тишина.

Наконец Ленуар снова очутился в главном дворе замка, затем через кухни поднялся по винтовой лестнице над помещением, которое показывали туристам. Здесь не должно никого быть. Реставратор жил в отдельном доме за пределами замка. Ленуар предполагал, что самые главные тайны хранятся в парадном зале Вильгельма II. На виду у всех, когда люди видят, но не понимают того, что они видят.

Ленуар промелькнул бликом в стеклянных окнах императорских спален и вошёл в Зал кайзера. Никого. Он зажёг свечу и огляделся. Смесь романтики и память об историческом прошлом. Пустые рыцарские доспехи, гобелены на стенах и гербы с прорисовкой генеалогического древа Гогенцоллернов. Полихромные статуи и свежие росписи в исполнении Лео Шнуга. Тяжёлая мебель и ни одной книги. Всё торжественно и напоминает о новом хозяине замка – императоре Вильгельме II. Всё наивно и почти сказочно, как в сказках братьев Гримм.

Ленуар прошёл дальше, в Лотарингскую спальню, которая располагалась за трибуной музыкантов. На стене висела голова огромного вепря. Под потолком – игрушечный дракон и рога оленя. Какая удивительная смесь традиций фольклора, рассчитанная на впечатлительных туристов!

Первым жилым помещением оказался Кабинет кайзера. Но поскольку кайзер здесь появлялся раз или два раза в год, то кабинетом временно владел главный архитектор Бодо Эбхардт. Здесь также ощущалось невидимое женское присутствие: растопленная печь, огромная шаль на старинном сундуке. Библиотека и письменный стол. Здесь совсем недавно кто-то сидел: свеча была ещё тёплой. Ленуар открыл сундук. Там лежало пианино-телеграф. Такой же, как у Изольды. Сыщик аккуратно вытащил его и опустил на пол. Осмотрел. То же производство.

Затем Ленуар подошёл к столу. В первом ящике – письма на немецком, чертежи… Отодвинул бумаги – под ними лежали фотокарточки. Ленуар взял одну из них в руку и посмотрел. Вид сверху на деревню. Однако ясно, что фотосъёмка любительская – кадр не выдержан, колокольня церкви наполовину обрезана. Остальные фотографии точно такого же сорта. Вероятно, Эбхардт заказал фотосъёмку местности для дальнейших археологических раскопок. Все фотокарточки напоминали скорее планы, бесформенные виды сверху для утилитарных, а не для сувенирных нужд. Ленуар взял себе одну из карточек и засунул за сапог.

В библиотеке все книги были по истории, но одна полка выделялась. На ней скопилось несколько томов по современной социологии нравов, по психологическому анализу Зигмунда Фрейда, по последним достижениям в области психологического воздействия на людей посредством внушения, по интерпретации снов и местных немецких традиций. Ленуар взял книгу Бернгейма и не заметил, как по стене за его спиной пробежал тень. А когда услышал отчётливые шаги, было уже слишком поздно.

Он замер. В кабинет вошла дама. У неё были тонкие волосы, сухие скулы и тёмные большие глаза. Сомнений у Ленуара не оставалось. Перед ним стояла Августа фон Варенсфельд.

– Стража! – закричала она громовым голосом лирической певицы.

Ленуар схватил телеграф и посмотрел Августе прямо в глаза.