Мадлен Муано не спалось с самого утра. В голове мелькали люди-птицы с чёрными крыльями. Мадлен закрывала глаза, но потом неизменно ворочалась и не находила себе покоя. Она оказалась в столице и начала самостоятельную жизнь, но всё обернулось не так, как она предполагала. Вместо того чтобы работать помощницей Ленуара, она теперь няня и старшая сестра оравы ребят семьи де Фижаков. Разве можно вдруг стать старшей сестрой, когда всю жизнь была самой младшей? Да и готовить она умела только самые простые блюда: овощное рагу и пирог с мясом. Детям, конечно, нравилось, но рано или поздно ей нужно будет искать себе новое занятие для жизни.

Ленуар в Париже от неё отдалился. Его взгляд похолодел, спина выпрямилась, а движения приобрели столичное ускорение. После прогулки на Эйфелеву башню они не виделись целый день. Увидятся ли они сегодня?

В Анже Мадлен невольно воспринимала Ленуара как своего спасителя и защитника, человека, с которым она была готова идти и в огонь, и в воду. Но здесь он ей уже не принадлежал. Здесь Ленуар принадлежал только себе и городу. Девушка вздохнула и окончательно решила проснуться.

Позавчера агент безопасности всё-таки пошёл на уступку, поэтому Мадлен следовало собираться. Сегодня она пойдёт на свой первый урок французского бокса в парижскую жандармерию. Может, там будет преподавать сам Ленуар? При этой мысли сердце девушки заколотилось.

Волосы она вчера помыла, штаны постирала. Они ещё не успели окончательно обсохнуть, но высохнут по дороге. Господин де Фижак любезно согласился отпустить Мадлен брать уроки самообороны. Ленуар заверил друга, что так его новая няня при случае сможет защитить детей. Люсьен отнёсся к идее скептически, но госпожа Беатрис сказала, что если Мадлен не разобьют нос в первый день, то её ждёт большое будущее. Конечно, Беатрис заранее на всякий случай приготовила бинты и большую бутылку сливовой настойки, но Мадлен всё равно была ей признательна.

Расправив сорочку, девушка надела кепку и побежала на улицу. Главное сегодня – не ударить лицом в грязь перед господином Ленуаром. Он за неё поручился. Нужно быть на высоте.

Спортивный клуб бокса и работы с тростью в парижских казармах собирался прямо посреди двора. Когда младший сержант привёл сюда Мадлен, у неё от внутренней дрожи перехватило дыхание. Во дворе толпились мужчины в спортивных штанах и рубашках с завязками на груди. Пахло пылью, по́том и табаком. Жандармы с лихими усами показались Мадлен гигантами. Что она здесь делает? От волнения она почувствовала, что сорочка под мышками промокла. Когда её подвели к тренеру, она успела подумать, что лучше целый день просидеть за изучением нового рецепта пирога, чем выдавить из себя хоть слово.

– Вот, мсье, похоже, с нами решили сыграть какую-то шутку, – развёл руками сержант.

– Это кто тут у нас? – прогромыхал тренер. – Тебе чего, девочка?

– Да вот, Ленуар чудит, – продолжил сержант. – Просил передать вам рекомендательное письмо. Говорит, что мадемуазель Муано…

– Муано? «Воробей»? – ухмыльнулся тренер.

– Да, говорит, что у Мадлен Муано хорошие задатки для бокса. Просит допустить её на ваши тренировки. Апеллирует к тому, что она может стать примером для женщин-агентов префектуры.

После этих слов на Мадлен уже смотрели все жандармы. В их глазах сверкали искры удивления и смеха.

– Воробьишка может стать только воробьишкой, – пошутил один из них.

– Да она от одного удара обмочится! Ты только на неё посмотри, три яблока от земли, – ответил ему сосед, и все расхохотались.

Тренер грозно нахмурил брови, и они замолчали. Затем он подмигнул им и сказал:

– Что ж, раз начальство к нам тебя направило, раз видит потенциал, то давай, становись. Покажи, на что способна. Сержант, вы далеко не отходите, боюсь, что мадемуазель всё-таки погорячилась, когда пришла сюда. Может, придётся сразу вести обратно. Турно, выходи!

Потные звери.

Мадлен вспомнила рожи корзинщиков в Анже. Ничего никогда не изменится, если позволять им так с собой обращаться. Здесь ей никто не поможет, даже Ленуар. Увидев, что навстречу выходит самый огромный усач с широкими плечами и отбитыми костяшками пальцев, она сжала кулаки и зубы. Ну уж нет. Если Ленуар в неё верит, то и она должна в себя верить.

Гигант улыбнулся и под улюлюканье своих приятелей встал в стойку.

– Нападай! – прогудел он хриплым голосом.

Мадлен не шевелилась. В горле пересохло, и на зубах скрипнул песок от пыли во дворе. Все с любопытством хищников наблюдали за сценой.

Мадлен сделала глубокий вдох и шагнула вперёд. Кто-то за её спиной свистнул и сплюнул. Только бы не рассыпаться, как эта пыль под ногами. Мадлен подняла перед собой руки и задвигалась вперёд-назад, вперёд-назад. Гигант перед ней широко улыбался и демонстративно держал руки опущенными. Уверен в себе, как напыщенный индюк. Мадлен видел таких на рынке в Дутре. Только горло им резали так же, как петухам и курицам. Чик! – и нет головы. Крики вокруг распаляли Мадлен. Она сбросила кепку на землю и стала следить за своим противником. Главное, увидеть не замах, а траекторию движения. Чем противник крупнее, тем больнее ему будет падать.

Турно сделал резкий выпад вперёд. Мадлен шарахнулась в сторону. Только-только. Вокруг уже ничего не было слышно – только крики и хохот. «Траектория! траектория! – повторяла про себя Мадлен. – Только бы не упасть».

Турно снова закружился в медленном танце. Он забавлялся. Но Мадлен не смотрела ему в глаза. Её взгляд был рассеян, она вся обратилась в слух. Её тело напряглось, как пружина. И когда гигант повернулся к ней ещё раз, поднимая руки вверх, она развернулась и по всей науке бокса жахнула ему пяткой по подбородку.

От неожиданности тот покачнулся и упал. По двору промчался и замер громкий «Ох!». А затем воцарилась тишина.

«Чик – и нет головы!» – гудело в ушах Мадлен. Она расправила плечи, подняла свою кепку с земли и встала перед тренером.

– А Воробьишко-то умеет постоять за себя! – послышался возглас слева.

– Как она тебя уделала, Турно! – заметил ещё один жандарм.

Турно со смехом встал и протянул свою лапищу Мадлен.

– Добро пожаловать в наш круг! – прохрипел он и пожал ей руку. – Можете отпускать сержанта. Пусть Воробышек тренируется с нами. Если выдержит, конечно.

* * *

Через два часа румяная Мадлен возвращалась домой. Каждый шаг отзывался болью в ногах, руках и спине. Такой уставшей и счастливой она чувствовала себя впервые. В ушах всё ещё шумели команды: «Атака!», «Репост!», «Парад!», «Поворот!». А из головы никак не шёл образ Ленуара. Она выдержала! Он поверил в неё, и она выстояла. Несколько раз сегодня падала, всё её тело ныло и шаталось, но теперь она знала, что больше не отступит ни перед какой грязной рожей. Пяткой в подбородок. Чик – и нет головы!

По лицу её лупил дождь, потом перестал, но она продолжала улыбаться. Теперь её не испугает ни рецепт пирога, ни волосатый мужик.

На улице Бонапарт суетился народ. Люди собрались вокруг молодого человека в чёрном котелке. Он размахивал листовками, словно свежими газетами, и выкрикивал:

– Новейшие научные методы на службе разбитых сердец! Откройте в себе чакры любви! Примите себя и свою жизнь такой, какая она есть, и измените свою судьбу. Последние достижения науки и философии дают надежду каждому, кто решится сделать первый шаг! Записывайтесь на сеанс новой терапии. Первый сеанс по записи – бесплатный! Возьмите у меня рекламный проспект и приходите на встречу в эту субботу. Осталось всего несколько свободных мест! Спешите сделать шаг навстречу новой жизни! Новая терапия для смелых духом!

Мадлен остановилась и прислушалась. Для смелых духом? Терапия, которая поможет открыть в себе чакры любви? Сегодня, именно сегодня на её жизненном пути встретился этот человек. Сегодня, когда она больше ничего не боится! Это знак. Если она не будет трусить и научится жить по-столичному, сходит на сеанс модной современной терапии, то Ленуар посмотрит на неё другими глазами. Чакры любви… А были ли у неё чакры любви? Эх, жизнь стоила того, чтобы попробовать новое.

Мадлен улыбнулась и протянула руку, чтобы взять листок рекламного проспекта.