Париж, 26 июня 1912 года, среда

– Габриэль, мой мальчик, я же всегда был тебе как отец!

Леон Дюрок, администратор банка Парижа и Нидерландов, развёл руки в стороны и потом засунул по обыкновению пальцы в карман пиджака, оставляя большой палец сверху. Его тело плавно погрузилось в кресло, обшитое тёмно-зелёной кожей.

– Если ты не смог успокоиться в Анже, то я не знаю, что тебе нужно. Учти, что двери моего банка всегда будут для тебя открыты. Мне жаль Николь, но её не вернёшь. Тебе пора либо смириться, либо отвлечься. Время лечит. Твоя мать тоже очень долго горевала после смерти Теобальда, но если постоянно жить с болью в сердце, то сердце не выдержит.

– Ты знаешь, что боль в моём сердце никуда не уйдёт, потому что она погибла из-за меня.

– Вздор, какой вздор! Ты решил стать полицейским, сыщиком, ты не можешь винить себя за то, что спас тогда самоубийцу. Тебе нужно отвлечься.

– Я как раз к тебе по этому поводу, дядя. Говорят, что музыка успокаивает нервы. Ты часто ходишь в музыкальные салоны Парижа и многих знаешь…

– В моём случае музыка не только успокаивает душу, но и обеспечивает мне постоянных клиентов. Что в нашей жизни бесценно? Верность клиентов. Её не купишь. – Леон Дюрок посмотрел на свои ухоженные пальцы и погладил перстень, подарок министра финансов.

– Ты теперь даёшь деньги на организацию музыкальных вечеров? – спросил Ленуар.

– Ну что ты! Это невыгодно. Нет, но вокруг рояля собираются в семейном кругу. Это интимный круг близких людей: родственников и друзей. Все слушают музыку, расслабляются, и в этой атмосфере взаимного доверия и гармонии заключаются самые выгодные договоры, мой мальчик. Не нужно давать деньги на такие мероприятия, нужно на них просто быть в списке приглашённых гостей. Люди делятся своими тайными прожектами, знакомят тебя со своими детьми, ты аплодируешь их умению играть на пианино, и потом уже дети обращаются к Леону Дюроку в поисках выгодных инвестиций. Ты же знаешь, я больше люблю живопись. Картины, – Дюрок обвёл жестом свой кабинет, украшенный голландскими пейзажами и жанровыми сценками, – никогда мне ни с кем не изменяют, не поют, не пляшут, каждый день свидание с ними успокаивает меня, старика.

– Я в тебе не сомневался, дядя.

– Что ты хочешь узнать? Ты ведь не об искусстве пришёл сегодня со мной побеседовать?

– Ты прав. Дядя, что ты знаешь об этих двух салонах?

Ленуар протянул дяде два приглашения, которые он взял из квартиры Франца Шмида. На одном значилось «Музыкальное общество автомобилистов», а на другом – «Общество новой волны».

– Если бы мне пришлось выбирать, где развлечься и отдохнуть, то я выбрал бы первое общество. Члены Музыкального общества автомобилистов любят классику и футуристические экзерсисы. Они записывают рычание своих моторов и по звуку просят участников определить, мотор какой компании только что проревел. Они пьют шампанское и умеют веселиться. Но тебе, мой мальчик, скорее всего, понравится второе общество.

– Что ты о них знаешь?

– Это Общество новой волны появилось недавно, но в наше время всё новое быстро устаревает, не так ли? Там слушают самую модную музыку и даже музыку, которую не одобряют в приличном обществе.

– Ты хочешь сказать, архиепископ Парижа не одобряет?

– И он в том числе. Он не любит танго, наши политики не любят джаз, а любители классики терпеть не могут экспериментальную фортепьянную музыку. Мне это не приносит клиентов, поэтому я только раз заглядывал в Общество новой волны. Там больше собирается прогрессивная молодёжь и парижские денди. В общем, тебе понравится. Модные платья дамочек, вызывающее поведение богатых наследников…

– Ты знаешь, как я могу заполучить туда приглашение?

– Ты действительно хочешь туда сходить? – скептически спросил Ленуара Дюрок. – Хм. Тогда позволь мне позвонить моему секретарю. Если у него нет приглашения на следующее собрание музыкального Общества новой волны, то я ничего не понимаю в людях.

Леон Дюрок телефонировал секретарю по внутренней связи и через пять минут заверил своего племянника, что приглашение у него будет.

– А сейчас прошу простить, но мне нужно подготовиться к аукциону. Завтра собираются распродавать личные вещи Изольды Понс.

– Изольды Понс?

– Да, той самой, которая пела в Анже. Ты должен был застать её концерты. Или ты на них не попал? Обычно у певиц ничего интересного нет, но тут же такой скандал. «Понс убила себя на глазах изумлённой публики». Наверняка у певицы осталось много поклонников её таланта. Леон Дюрок будет не Леон Дюрок, если не воспользуется этим случаем. Потом её вещи могут уйти с молотка за миллионы.