Рагнар разбудил меня через несколько часов после восхода солнца. Всю ночь я провела в его постели – в теплых, надежных объятиях дракона. Он гладил мои волосы, шептал что-то едва слышимое, и под его голос я незаметно провалилась в глубокий сон без сновидений.

В Исбранде мне не нужно было носить чужую личину, шелковые платья и убирать волосы в сложные прически. Я наскоро заплела косу, переоделась в простые брюки, свободную темно-синюю сорочку, подвязанную широким расшитым поясом, и поспешила за Рагнаром.

Нога все еще ныла, как и ребра, а голова гудела и кружилась, но я чувствовала себя несравнимо лучше и, пожалуй, была готова выдержать совет.

Виндхеймар встретил нас тишиной и молчаливо колышущимися сине-серебряными знаменами. Князь Фростхейма, Йорген был уже на месте. В одиночестве он задумчиво барабанил пальцами по столу, глядя куда-то вдаль, словно пытался увидеть происходящее за пределами этих стен.

Я собиралась поклониться ему, как того требовал этикет.

– Оставь, – сухо бросил Йорген. – Ты хромаешь. И, судя по тому, в каком виде Рагнар принес тебя в Исбранд еще вчера, чудо, что вообще стоишь.

– Это все Астрид.

– Да, Фрейя уже вчера была на ногах.

Его усталый и тяжелый взгляд скользнул по мне.

“Он на меня зол?” – осторожно поинтересовалась я у Рагнара.

“Не на тебя.”

– Ты вернула мне сына. Освободила его из цепей и… не только. Я это вижу. Но и ты же делаешь его уязвимым, – Йорген утомленно вздохнул.

– Отец… – Рагнар сделал шаг вперед, но я остановила его, подняв руку.

– Ваша светлость, – твердо возразила я. – Вы знаете, что я никогда не желала силы драконов. Я оказалась здесь против своей воли и, тогда, в катакомбах под Акролитией не выбирала связи с вашим сыном. Я произнесла слова древней клятвы, не понимая их смысла: кровь к крови, жизнь к жизни, ты идешь со мной, я – с тобой.

Я закусила губу, собираясь с мыслями, чтобы продолжить:

– Когда-то, при нашей первой встрече, вы спросили, кому я служу. Тогда я не смогла дать ответа, но с тех пор все изменилось. Сейчас я готова сказать: я встану на сторону Фростхейма. Я буду проводником Рагнара – по собственной воле. И я буду защищать его и Фрейю, и… ваше княжество. Столько, сколько потребуется.

Йорген молчал дольше, чем мне бы хотелось. Я почти успела пожалеть о своем порыве, как он сдержанно кивнул и печально улыбнулся:

– Это была красивая речь, Рейна. Пламенная… и до боли наивная, – он перевел взгляд на Рагнара, стоявшего за моей спиной. – Я потерял жену. Потерял одного сына. Я не хочу терять еще кого бы то ни было. Берегите друг друга.

Он отвернулся к окну. За стенами замка гулял свежий летний ветер, пахнущий травами и надвигающейся бедой. Зал совета постепенно заполнялся людьми.

Я замялась на пару секунд, не зная куда мне пройти. За дубовым столом совета не было моего места. Сесть у входа на местах для приглашенных свидетелей и наблюдателей? Рагнар молча отодвинул свой стул рядом с Йоргеном и взглядом указал на него.

“Это твое место,” – сказала я мысленно, поймав на себе недоуменный взгляд лорда Стерна – отца Эстель.

– Кажется, Рейна не входит в совет, – заметил он.

Рагнар, и глазом не моргнув, хищно усмехнулся:

– Это всего лишь стул. А мой проводник едва держится на ногах. Я что, по-вашему, изверг, чтобы заставить ее стоять?

“Ты звучишь слишком самоуверенно,” – я едва смогла сдержать улыбку.

“Мне спросить разрешения у совета, чтобы посадить мою женщину рядом?”

“Твоя женщина может сама за себя постоять. И кажется у входа есть пара свободных стульев.”

“Конечно, но я хочу, чтобы ты сидела здесь, на том месте, которое заслуживаешь.”

Я закатила глаза и нервно поерзала на стуле, чувствуя себя неуютно под напряженными взглядами. Краем глаза я отметила, что Йорген вскинул бровь, а Кайлен ухмыльнулся, но никто больше не стал возражать. Рагнару принесли еще один стул, и совет начался.

Я внимательно слушала доклад Вингарда о состоянии Разлома.

– Из Аскьорна пришли тревожные вести, – хмуро сообщил он, склоняясь над принесенной картой. – Вчера вечером Тени атаковали северный рубеж. Их было так много, что двое солдат серьезно пострадали. Пришлось отправить туда помощника Астрид.

Повисла затянувшаяся пауза. Бранд первым нарушил ее, задумчиво потирая подбородок:

– Вот и началось. Бесконтрольное использование артефакта Элиорой привело к печальным последствиям. Все, как я говорил.

– И где же ты, такой предусмотрительный, был, когда все катилось в Бездну? – сидящая напротив меня Фрейя яростно сверкнула глазами. – Ах да, тебя отравили. Как вовремя.

Княжна выглядела значительно лучше, только сидела немного неровно – должно быть, залеченная рана еще болела. Вингард бросил на нее осторожный взгляд, но благоразумно промолчал.

– Твой сарказм здесь неуместен, – Бранд скрестил руки на груди. – Если бы наш наследник думал о последствиях своих решений, этой катастрофы можно было избежать.

– Если бы я думал исключительно о последствиях, Рейна была бы уже мертва, – отрезал Рагнар.

– Жизнь одной девчонки против жизней наших солдат на северных рубежах? – вмешался Лорд Стерн, презрительно искривив губы. – Сомнительная цена.

Я почувствовала, как кровь приливает к моим щекам от ярости, но прежде, чем кто-либо смог продолжить, Йорген решительно ударил ладонью по столу:

– Хватит. Эта история началась не вчера и уж точно не с Рейны. Нам всем нужно думать не о том, кто виноват, а о том, как действовать сейчас. Вингард, нужно отправить подкрепление в Аскьорн.

Тот коротко кивнул, принимая приказ.

– Я ожидаю своих гонцов из Империи, – негромко вставил Кайлен. Взгляд его зеленых глаз был задумчив и мрачен. – Нам необходимо понять, много ли новых разрывов там. И насколько печальна ситуация с Тенями в провинциях.

Я вздохнула, осознавая весь масштаб угрозы. Если Тени придут из Империи и из Разлома одновременно, Фростхейм окажется буквально зажатым между молотом и наковальней.

– Значит нам нужны союзники? – тихо спросила я.

– Очевидно, – подтвердил Йорген.

– Андрос после случившегося даже разговаривать с нами не станет, – с явным неудовольствием заметил Бранд. – Остается Вестмарк и Синкай.

Кайлен рассмеялся:

– Прекрасный выбор. В одном нас будут ждать наемники в бархатных масках с отравленными кинжалами, во втором – правитель, славящийся своими амбициями и безумием.

– И отвратительным отношением к женщинам, – фыркнула Фрейя.

Рагнар повернулся к сестре:

– И все же, выбирать не приходится. Я отправлю им сокола.

Я невольно поежилась. То, что нас ждет слишком походило на подготовку к войне, в центре которой по воле судьбы оказалось это крохотное княжество.

Молчание, повисшее в зале, было почти осязаемым.

В этот момент двери Виндхеймара тихо открылись.

Стоявшая в дверях зала Эстель показалась мне почти прозрачной. За время домашнего ареста ее и без того бледная кожа стала белоснежной, скулы заострились, а лицо осунулось. На ней снова было белое платье со свободными длинными рукавами и высокие перчатки из светлой кожи. Она приехала верхом? Зачем перчатки летом?

– Эстель, – тон Рагнара был ледяным. – Тебе не место в этом зале.

– Что ты здесь делаешь?! – зашипела я, приподнимаясь со своего места.

Эстель сделала несколько шагов вперед, приближаясь к столу совета. В руках она держала тонкую кожаную папку.

– Рейна, помолчи, сейчас речь не о тебе, – она гордо вскинула голову, оглядев присутствующих. – Хотя… отчасти и о тебе тоже.

Гнев и обида вспыхнули внутри. Как она смеет говорить так – после всего, что случилось?!

– Эстель! – глаза Бранда, обычно теплые и добрые, смотрели на нее по-настоящему зло.

Она помолчала несколько долгих мгновений, а потом заговорила:

– Я принесла документы.

– Эстель! – рявкнул он. – Ты под домашним арестом. Ты не имеешь права появляться здесь! Мы обсуждаем важные решения, от которых зависят жизни людей и драконов! Не смей срываться сюда, когда тебе вздумается!

– Хочешь поговорить о домашнем аресте? – перебила она неожиданно резко. – Или, может о том, почему ты так боишься, что я заговорю?

Бранд в два шага оказался рядом с женой и грубо схватил ее за предплечье, отчего Эстель негромко взвизгнула, отшатнулась и попыталась вывернуться из его рук, но хватка Бранда была слишком крепкой.

– Прошу меня извинить, – Бранд отвернулся от нас. – Нам с супругой нужно поговорить.

– Ваша светлость, – заговорила она поспешно. – Выслушайте меня, прошу. Вы обсуждаете, как спасти Фростхейм. А я принесла вам бумаги… о том, что может его уничтожить.

– Стойте! – воскликнул Йорген, вынуждая Бранда остановиться. – Эстель, ты действительно не вовремя. Но если тебе есть что сказать – мы готовы тебя выслушать. После чего ты вернешься под домашний арест.

Бранд был вынужден отпустить жену. Лицо его сделалось совершенно непроницаемым, когда Эстель отошла на пару шагов и выдохнула, собираясь с духом.

– Здесь, – она протянула папку Рагнару. – Документы.

– Что за документы?

– Подтверждающие связь моего супруга с империей.

Ее пальцы в изящных светлых перчатках дрожали, когда Рагнар молча перехватил папку. Он листал ее быстро – письмо за письмом, документ за документом. Я видела, как напряглась его челюсть.

– Хочешь сказать, что это ты сдал Рейну жрицам? – он говорил тихо, но в комнате вдруг стало холодно.

Отбросив папку на стол, Рагнар с молниеносной скоростью оказался рядом с Брандом. Пальцы наследного князя сомкнулись на его шее, а глаза сверкнули ледяным светом.

– Рагнар, – Йорген предупредительно поднялся со своего места. – Остановись.

– Они пытались сделать из Рейны артефакт. Заживо. Она корчилась на столе в лаборатории, пока ее заливали янтарем, а я чувствовал, как она умирает и зовет меня. И не мог ей помочь.

– Чувствовал? – хрипя переспросил Бранд.

“Рагнар…” – позвала я его по мысленной связи. – “Я не думаю, что ты хочешь убивать его… так.”

С явным сожалением Рагнар разомкнул хватку. Бранд отступил на шаг назад, потирая покрасневшую шею:

– Так вот где я просчитался, – хрипло усмехнулся он. – Все гадал, как ты успел понять, что Рейна у них, еще не вернувшись на виллу.

– Хм, – я сама не заметила, как Кайлен оказался рядом с ними. – Ну-ка просвети нас.

– Боги, вы все мыслите, как дети. Вы были в той комнате и видели, как в этом мире появилась первая Тень. Если бы Империя создала новый артефакт – с помощью Рейны – они бы получили чистый, стабильный источник силы. Не было бы риска войны и новой смуты у нас под боком. Не было бы новой угрозы нашествия Теней и разрывов ткани бытия. А Фростхейм стоит на Разломе, если кто-то из вас забыл. Я просто сделал то, для чего у вас у всех была кишка тонка. Даже у тебя, Тень Фростхейма – он презрительно поморщился, глядя на Кайлена. – Хотя чего ждать от бастарда и полукровки? Одна жизнь… ради спасения тысяч. В каком месте это неразумный обмен?

В ответ на оскорбление ни один мускул на лице Кайлена не шелохнулся:

– Ах ты еще и имел благие намерения?

– Представь себе, кто-то же должен подумать о будущем княжества, если у него такой… наследник, – он выплюнул это слово, словно ругательство. – В конце концов, Рейна – всего лишь человек. А мы – на пороге войны, и каждый дракон во Фростхейме на вес золота. Я уверен, вы, Ваша Светлость, не станете принимать скоропалительных решений, особенно с учетом моих связей и умений.

Бранд закончил свою речь, глядя прямиком на Йоргена.

Я услышала, как Фрейя позади меня шумно втянула носом воздух. Боги, неужели этому человеку все сойдет с рук? Меня затрясло от ярости.

Эстель тихо фыркнула:

– Я так и думала, что ты найдешь что на это сказать. Но это еще не все, мой дорогой супруг. Дело в том, что переписку с Империей ты ведешь не первый год.

Она сделала шаг вперед и истерично рассмеялась. На миг мне показалось, что она стоит у самой кромки безумия:

– Пока вы были в Империи, я оставалась под замком в нашем поместье. Времени было предостаточно, чтобы прошерстить каждый сундук и секретер. И знаете, что я нашла? Первые письма из Империи. Точно такие же, какие Бранд потом предложил использовать, чтобы оклеветать Рейну. Хотите знать, когда началась эта переписка?

– Удивишь нас? – Кайлен, скрестив руки на груди, склонил голову, изучая ее со своей обычной хищной заинтересованностью.

– Ты… – выдавил Бранд, и лицо его стало пепельно-серым.

– Двадцать лет назад, – голос ее сорвался.

– Заткнись! – рявкнул он, пытаясь приблизиться к жене, но Кайлен и Рагнар как по команде преградили ему дорогу.

Эстель била дрожь. Я никогда не видела ее настолько разбитой и взволнованной.

– Нет! Это все ты! Это ты виноват во всем! – кричала она. – Если бы не ты – он бы не попал в плен! Я бы вышла замуж за него! А не за тебя! Я была бы женой наследного князя и, возможно, впервые в жизни – счастлива!

Она осеклась, всхлипнула – жалко и как-то совершенно по-детски и замолчала.

В зале повисла тишина, вязкая и тяжелая, как туман над болотом. Эстель же, исчерпав силы, тихо выдохнула и едва слышно добавила:

– Ненавижу тебя. За все эти годы. За то, кем ты оказался. За то, что ты сломал мне жизнь…

Бранд сжал кулаки до побелевших костяшек:

– Как будто ты что-то знаешь о ненависти. Ты хоть представляешь, что я пережил? Знаешь ли ты, что Ода, моя сестра, была беременна, когда наложила на себя руки? Знаешь ли ты, каково мне было держать в руках ее бездыханное тело и понимать, что не будет больше ничего… ни ее улыбок, ни крика племянника – ничего? Ничего этого не будет, потому что кое-кто…

Он медленно повернулся к Рагнару, и в его взгляде было столько боли и ненависти, что я невольно поежилась:

– Ты. Ты должен был умереть вместо Эйрика. Это был твой долг как старшего брата. Вместо этого ты позволил ему погибнуть. Позволил им обоим погибнуть! А потом мы все дружно оплакали погибших и сделали вид, что все… нормально. Что жизнь продолжается! Но я не забыл. Не простил. Никогда.

Я почувствовала, как сердце Рагнара болезненно пропустило удар – через нашу связь прокатилась волна горечи и вины, смешанная с глухим первобытным гневом.

“Рагнар…” – я попыталась коснуться его через нить жизни, осторожно, словно успокаивая дикого зверя. Он не оглянулся на меня, но я знала, что внутри него просыпается древняя, опасная сила. В зале похолодало, по окнам Виндхеймара поползла тонкая сетка изморози.

– Повтори, – процедил он сквозь зубы. – Ты хочешь сказать, что все это было ради мести? Что я провел двадцать лет в цепях из-за твоей незажившей раны? А потом, в довесок, ты еще и отдал им Рейну?!

– Ради справедливости, – упрямо возразил Бранд. – И мира, который ты не способен обеспечить.

Я заметила, как рука Рагнара потянулась к мечу на поясе, но тут Йорген резко вмешался, его громкий голос эхом отразился от сводов зала совета:

– Увести его! Немедленно! Ты ответишь перед законом, Бранд, как любой предатель. Вингард, стража!

Вингард мгновенно шагнул вперед, подхватив Бранда за плечо, и коротко приказал стражникам окружить его. Тот даже не сопротивлялся, лишь мрачно и презрительно выплюнул в сторону Рагнара:

– Ты знаешь, что я прав. Но тебе слишком страшно это признать.

Рагнар мрачно молчал, лицо его застыло мертвой маской. Я осторожно приблизилась, коснувшись кончиков его пальцев своими, и он вздрогнул, вернувшись в реальность.

“Ты не один,” – мягко прошептала я через нашу связь. – “Я здесь.”

Он повернул голову, наконец-то встретившись со мной взглядом. В его глазах я увидела сплав из боли, отчаяния, гнева но вместе с ними – бесконечную благодарность и тепло.

– Я знаю, – тихо ответил он вслух, сжав мою руку в своей. – И это единственное, что сейчас удерживает меня здесь.

Зал совета стремительно пустел. Кайлен ушел вместе с Вингардом и стражей – возможно, он хотел задать несколько вопросов Бранду. И я бы не пожелала оказаться на месте последнего. Лорд Стерн приблизился к Эстель и придержал ее за локоть, но она отшатнулась от него как от прокаженного. Заметив мой удивленный взгляд, Эстель поспешила взять себя в руки и поправила несуществующую складку на платье, возвращая себе свое привычное самообладание:

– Отец, прошу меня извинить. Наследный князь просил меня уделить ему несколько минут моего времени.

“Ты просил?” – я недоуменно приподняла бровь.

“Нет,” – коротко ответил Рагнар.

Эстель смерила меня холодным высокомерным взглядом:

– Рейна, будь добра, оставь нас вдвоем.

Злость во мне еще не остыла. Мне стоило больших усилий не напомнить Эстель, что именно из-за нее меня чуть не сочли имперской шпионкой, а стараниями ее мужа я чуть не умерла. Вместо меня это сделал Рагнар.

– Боюсь, сейчас ты не в том положении, чтобы требовать этого. Особенно после истории с клеветой и письмом, – сухо возразил он, шагнув ближе ко мне. – Говори при ней.

Мы отошли в сторону, так, чтобы наш разговор был не слышен оставшимся в зале людям. Эстель поморщилась, словно мое присутствие причиняло ей физическую боль, но все-таки продолжила:

– Письмо было идеей Бранда. Хотя я ее поддержала, признаюсь.

– Зачем? – не выдержав, спросила я.

Эстель горько и безрадостно усмехнулась:

– Зачем? Потому что ты, Рейна, просто придя сюда, получила все, о чем я так страстно желала. Все, чего была лишена.

– Я не хотела этого, – возразила я.

– Брось. Ты умеешь сражаться – за себя, за него и за всех, кого любишь. Я умею только улыбаться и язвить, сидя за красиво накрытым столом. Но сейчас не об этом, – она приподняла свою руку в изящной кожаной перчатке, отмахиваясь от собственных слов. – Бранда казнят. Твой отец не оставит в живых предателя и виновника плена собственного сына. Если после истории с Рейной у него и был шанс выкрутиться, теперь его судьба предрешена.

– И чего ты хочешь? – голос Рагнара был холодным и напряженным.

Эстель замолчала, нервно облизнув тонкие губы. Я заметила, что сквозь светлую кожу на лице и шее были видны кровеносные сосуды.

– Защиты.

– Защиты? – Рагнар склонил голову. – От кого?

– От… – ее голос дрогнул, и маска идеальной леди вновь начала рушиться. – У нас не было детей, поэтому я не хочу снова стать товаром на брачном рынке. Я… не вынесу еще одного такого же как Бранд. Пожалуйста… Если в тебе еще осталось хоть что-то от того мужчины, за которого я должна была выйти замуж.

– Не вынесешь еще одного такого же, как Бранд?.. Что ты имеешь в виду? – синие глаза Рагнара потемнели, сделавшись цвета грозового неба.

Волоски на моих руках встали дыбом от мерзкого предчувствия.

– Эстель…

– Не надо… – всхлипнула она, нервно потирая предплечье.

– Что ты скрываешь?!

Не дав ей договорить, он схватил Эстель за руку, резко задрав рукав платья. Внутри у меня все похолодело. Неестественно бледная кожа выше перчаток была покрыта темными, свежими багровыми синяками и следами грубых пальцев. Я зажала рот рукой.

– Вот только не смей меня жалеть, – прошипела она.

– Что он с тобой сделал? – глухо спросил Рагнар.

– Ничего такого, на что не имел бы права законный супруг, – отрезала она.

– Бездна… – Рагнар ошеломленно отпустил ее. – Какого…? Почему ты ничего никому не сказала? Ты – дракон! Почему ты не защищала себя?!

– Потому что не всем повезло родиться в такой семье, как твоя, Рагнар. Не всех девочек боготворят, как Фрейю, не каждой дают свободу, право голоса и уважение. Не всех учат сражаться. Некоторым с самого детства внушают, что они – разменная монета, – она судорожно сглотнула. – Ты думаешь я не пыталась? Думаешь, мой отец не знал? Бранд – самый богатый человек в княжестве. А может и не только в нем. У меня больше драгоценностей, чем у всех жителей Фростхейма вместе взятых… Для всех Бранд был идеальным. Прекрасный мужчина, которому так не повезло жениться на ледяной змее Эстель.

Эстель запнулась, глотая воздух, и я увидела, как по ее щеке все-таки скатилась одинокая слеза.

– Он никогда не простил мне, что я была обещана тебе. И что, даже выйдя за него замуж, я неизменно думала об этом, о нашем неслучившемся будущем.

Меня затошнило от ярости и беспомощности одновременно. Внутренности скрутились в тугой узел.

– Эстель, – Рагнар серьезно смотрел на нее. – Клянусь, никто больше не поднимет на тебя руку. Никогда. Ты под моей защитой. И… – он помедлил, а потом добавил. – Потом, позже, если захочешь, ты сама можешь научиться защищать себя.

Она слегка растерянно посмотрела на свои руки.

– Тебе выделят покои, – Рагнар кивнул, взглядом подзывая к себе одного из стражников. – И кажется мне предстоит еще один разговор с отцом и лордом Стерном.

Эстель молча позволила увести себя прочь. Она больше не дрожала, но и не улыбалась – будто все силы ее уходили на то, чтобы просто идти.

Я долго смотрела ей вслед.

Храм Элиоры был странным и страшным местом. Но вместе с тем, именно там девочкам вроде меня и Лии давали нечто, чего не было у Эстель – возможность сражаться.

“Только не говори, что ты благодарна Элиоре,” – раздался в голове серьезный голос Рагнара

Я отрицательно покачала головой:

“Нет. Но без храма я не стала бы собой.”

“Ты ошибаешься, мое пламя. Я думаю, ты бы все равно стала собой, просто другим путем.”

Он коснулся моей ладони, и мы вместе вышли из зала совета, спустились по узкой винтовой лестнице, миновали галерею, и оказались во дворе замка.

Я остановилась и с наслаждением вдохнула свежий воздух. Легкий ветерок приносил аромат свежескошенной травы, смолистых сосен и неизвестных мне цветов с гор. Лето во Фростхейме было коротким и прохладным, и в этом была своя прелесть.

Лию я нашла возле тренировочной площадки. Она наблюдала за фехтующими воинами с искренним интересом. Ее длинные светлые волосы были собраны в простую небрежную косу, а одеяние жрицы она сменила на скромное платье из тонкой шерсти василькового цвета.

– Рейна! – ее красивое лицо осветила искренняя улыбка. Она подпрыгнула на месте и бросилась ко мне. Рагнар отпустил мою руку, и Лия сжала меня в своих объятиях так крепко, что я охнула.

– Прости! – вспыхнула она, отступив назад.

Позади нас раздались шаги и приглушенные голоса. Я обернулась: через двор к нам направлялись Фрейя, Вингард и Кайлен.

– Цвета Фростхейма? – Кайлен совершенно бесстыдно осмотрел Лию с головы до пят.

Она рассмеялась, словно это была какая-то смешная шутка:

– Решила втереться в доверие.

Ироничная усмешка коснулась губ Кайлена:

– Ты выглядишь слишком невинно для той, кто с мечом уничтожила десяток теней и подняла жриц против Элиоры.

– В этом и смысл, – голубые глаза Лии сверкнули вызовом. Она демонстративно отвернулась, и Кайлен на секунду застыл, пристально глядя на ее косу и тонкую линию плеч. Во взгляде мелькнуло что-то непривычно серьезное, прежде чем он снова надел маску насмешливого безразличия.

Мои губы невольно растянулись в улыбке, когда я увидела их всех вместе. Рагнар поймал мой взгляд и ответил тем же.

Я запрокинула голову наверх, к бездонному синему небу Фростхейма. На мгновение все черные мысли рассеялись. Впереди – война, Тени и лишь боги знают, какие еще испытания. Но мы стояли рядом, живые, и этого хватало, чтобы смотреть в холодную высь, надеяться и верить: завтра у нас все-таки будет.