Сознание медленно выплыло из темноты. Сначала вернулись звуки: стук капель, шорох ткани, чей-то негромкий разговор. Потом – боль. Она растеклась по всему телу тягучей тяжестью. Голова казалась налитой свинцом.

Боги, где я?..

Я попыталась открыть глаза. Кромешная темнота. Я что ослепла? Нет, веки почему-то слиплись. Попробовала снова: зрение фокусировалось медленно, в лицо ударил слабый свет.

Воздух вокруг был неприятно спертым. Приторный аромат ритуального ладана и мирры смешивался со сладковатым запахом гнили, создавая тошнотворную смесь. Меня едва не вывернуло – я с трудом подавила приступ дурноты.

Лаборатория? Я различила ряды с кристаллами памяти, бесконечные склянки, наполненными мутными реагентами, приборы, назначение которых мне было неведомо, развешенные под потолком пучки трав.

Возле дальней стены, на каменном возвышении, покоилось Сердце Света – его я узнала его сразу благодаря воспоминаниям Аурелии. Артефакт светился мягким янтарным светом, как и амулеты жриц, но в его центре, словно незажившая рана, пульсировала густая чернильная тьма.

Элиора! Воспоминания лавиной обрушились на меня: алтарь, кровь, детский крик, письмо от Айвенны… и бархатный голос Верховной Жрицы.

Я дернулась – звякнули цепи, сталь впилась в запястья.

Нет.

Лед камня подо мной обжигал лопатки, а во рту я чувствовала привкус металла – то ли от страха, то ли от собственной крови.

Это должен быть сон.

Нет-нет-нет.

– О, наша девочка пришла в себя, – я повернула голову на голос и увидела Селину. Рядом стояла Верховная Жрица – и еще одна, незнакомая мне девушка в белоснежном одеянии.

Проклятье. Все хуже, чем я думала. Я лежала на каменном столе, окруженная холодным светом магических ламп. Лаборатория. Но не та, в которой мы учились. Видимо, нас попросту никогда сюда не допускали.

– Я не ваша девочка, – прошипела я, с трудом подавляя рвущийся наружу страх.

– Ну разумеется наша, – мурлыкнула Селина. – Ты провела в храме восемь лет. А богиня всегда забирает то, что ей принадлежит.

Привычным порывом я нырнула вглубь себя, туда, где пульсировала сила, но ответом мне была лишь пустота.. Ничего. Дикий ужас забрался мне под кожу.

Я изо всех сил зажмурилась, заставляя себя дышать. Запрокинув голову, скользнула взглядом по рукам: запястья стягивали тонкие наручники, металл которых пересекала тонкая вязь рун.

Уловив мой взгляд, Селина снисходительно склонила голову:

– Синкайская сталь. Почти такие же использовали на твоем драконе. Только размер побольше. Мы ведь не можем себе позволить, чтобы ты нарушила наши планы богини.

Богини… она что, еще верит в это?

– Никакой богини не существует, – выпалила я, обреченно цепляясь за эти знания, как утопающий хватается за соломинку. – Это она. Она все выдумала.

Стоявшая за ней Элиора подошла ближе. Я смогла рассмотреть ее светлые, почти прозрачные, глаза, великолепные волосы, убранные в сложную прическу из тонко переплетенных кос, атласное белоснежное одеяние, перехваченное золотым поясом. Ее лицо, как всегда в храме, оставалось безукоризненно спокойным: ровная маска участия, за которой не скрывалось ни страха, ни гнева.

– О, я вижу ты добралась-таки до записки этой упрямой девки. Аурелия продолжает портить мне планы даже спустя века. И все же… ты правда думаешь, что это хоть что-то меняет?

– Что ты…

Мой взгляд метнулся от нее к Селине и второй девушке. Несмотря на сказанное мной, те не выглядели потрясенными. Верховная Жрица звонко рассмеялась:

– Кто откажется от силы, даже зная правду?

– Если бы я знала, – выплюнула я. – Ноги бы моей не было в этом проклятом храме.

Элиора устало вздохнула:

– Вот именно поэтому ты и должна была закончить свою жизнь на испытаниях. Какая, по-твоему, альтернатива у женщины в этом мире? Выйти замуж? Родить дюжину детей? Или… иметь все: почет, власть, уважение, магию. Я ведь требую за это всего-ничего – преданность.

Верховная Жрица отвернулась, будто потеряла ко мне интерес. Подойдя к стоящему у стены стеллажу, она неспешно взяла с полки пару колб и, прищурившись, подняла их на свет, оценивая отливающее янтарем содержимое.

“Рагнар,” – мысленно позвала я. Ответа не было. Лифтраудир, наша связь ощущалась как что-то призрачное и тонкое на самой границе сознания. Она никуда не делась, но была приглушена кандалами и магическими барьерами вокруг. Я судорожно попыталась дернуть хотя бы за этот фантом нити жизни.

– Ты… убила собственную дочь! И Аурелию! Сочинила красивую легенду

– О да, у Аурелии всегда была склонность… к излишне драматичным финалам, – Элиора обернулась ко мне и поморщилась, словно даже упоминание ее подруги было ей неприятно. – Рассказать правду, героически лишиться зрения. И все ради чего?..

– Ты… ты впустила в мир Тени! – я хотела плюнуть ей в лицо.

– Это, конечно, досадная неприятность, – ровно ответила Элиора. – Но ты как раз поможешь нам с ней справиться.

– Я?..

– Да, ты. Видишь ли, Рейна, если бы твой дорогой князь согласился поделиться с нами силой – это решило бы наши проблемы. Мы бы получили источник чистой магии, и не было бы нужды дальше использовать артефакт. Но драконы… у них на все свое мнение. Твой оказался достаточно строптивым, и даже двадцать лет в цепях не смогли его переубедить.

Элиора махнула рукой, призывая жриц к себе. Селина аккуратно взяла Сердце Света и перенесла его на стол рядом со мной. Я зажмурилась от теплого свечения.

– И поначалу я была… слегка раздосадована тем, что наш пленник решил сбежать. А потом мы нашли тебя. Послушницу, что должна была умереть на испытаниях, но вместо этого не просто выжила, но еще и умудрилась заполучить себе магию драконов. То, чего я не видела уже… почти двести лет.

– Уж простите, что спутала планы, – огрызнулась я.

– Ну что ты, не извиняйся, – она вернулась ко мне, держа в руках зловещие склянки. – Наоборот, ты – подарок. Особенно после того, как твой князь так любезно использовал тебя для своих дипломатических игр. А Адриан… милый мальчик. Он тоже оказался весьма полезен. Ты знала, что он получил еще одно повышение? Ослепительная карьера для такого юного офицера.

Мне стало дурно от воспоминаний о нашей последней встрече. Он клялся, что защитит меня, если я пойду за ним. Интересно, сам он верил в то, что говорил?

– Я не буду вам помогать! – я с трудом пыталась придать голосу твердость.

– От тебя это и не требуется.

– Тогда… что вы… что вы собираетесь делать?

– Преобразить тебя, – с безмятежной улыбкой сказала Элиора. – Ты станешь новым артефактом. Новым источником силы. Не злись, Рейна. Ты же хотела помогать людям. Благодаря тебе это станет возможным: ты остановишь появление новых дыр в ткани бытия. Не будет нестабильности Разлома. Ты защитишь мир от Теней.

– Ты…

Слова застряли в горле, а мои внутренности завязались узлом от ужаса.

– Он придет за мной, – голос предательски дрогнул.

– Ах, какая ты все-таки наивная, девочка моя, – она провела тонким ледяным пальцем по моей шее, убрала влажные пряди волос с моего лица, заставив меня внутренне содрогнуться. В голосе ее звучала почти материнская покровительственность. – Он – князь Фростхейма. Наследник, дракон, политик… Ты думаешь, он будет рисковать ради простой девочки? Игрушки, в которую было интересно поиграть – до поры до времени?

Я отвернулась.

“Я не буду плакать. Я не буду просить пощады. Эта сука не дождется.”

Селина вылила содержимое склянок в чашу и поставила ее перед артефактом. Жрицы обмакнули в нее руки.

– Есть легенда, что артефакты – это осколки силы, оставленные в мире, когда старые боги покинули его. Но я давно поняла – зачем ждать божественных чудес, если можно создать свои. Этот ритуал – моя разработка. Пришлось провести несколько… проб, конечно. К сожалению, тогда у меня не было настоящего источника силы, а без него все было бессмысленно. Поэтому, будь добра, не дергайся – не порти мое творение.

– Чтобы вы сгнили в Бездне, – процедила я сквозь сцепленные зубы.

Элиора вновь рассмеялась, словно я только что сказала потрясающую шутку:

– Начинаем.

Женщины, встав по бокам от меня, стали чертить узор: привычный для жриц способ использовать магию. Нити силы, тонкие, слепящие, потянулись от Сердца Света, закручиваясь в незнакомый мне рисунок прямо в воздухе.

Сначала ничего не происходило. Я видела узор, чувствовала магию… но и только.

Затем – вспышка.

Свечение артефакта усилилось, и первая нить, словно живая змея, обвилась вокруг моих ног. За ней вторая. Третья.

– Что вы… – Мой голос сорвался. Проклятье. Это не была метафора. Это и правда был ритуал создания артефакта.

Нити начали плавиться – превращаясь в липкую, сияющую жидкость. Янтарь. Живой. Он растекался по коже, впивался в кожу миллионом осколков, оставляя за собой пульсирующую боль и онемение.

Нет.

Нет!

Все не должно так закончиться!

Я не хочу умирать здесь, на столе, под руками сумасшедшей женщины, объявившей себя богиней.

Я дернулась в панике, но наручники звякнули, не давая мне ни сантиметра свободы. Платье, мокрое от пота, прилипло к телу, оборачиваясь холодным саваном.

“Рагнар…” – я продолжала отчаянно звать его, цепляясь за нить связи как за единственное, что удерживало меня от падения в пучину отчаяния. Жрицы продолжали.

Бесполезно.

Он не слышит.

Он не придет.

Я одна.

“Рейна.”

Я не сразу поняла, слышала ли я этот голос на самом деле. Или это просто мой мозг, окончательно сломавшийся от боли и ужаса подбросил мне утешение перед смертью.

“Рейна,” – повторил он. – “Пламя мое, ты слышишь меня?”

Я слабо всхлипнула – мысленно и вслух одновременно. Янтарная смола медленно подбиралась к коленям.

“Бездна, где ты? Что происходит? Почему я чувствую боль?” – кажется я различила его глухое рычание.

“Лаборатория… цепи… артефакт… больно…” – слова в голове рассыпались и никак не хотели выстраиваться в связное предложение.

“Ты внизу? В храме? Где именно, Рейна? Скажи мне хоть что-то. Кто рядом? Ты можешь использовать магию?”

“Не могу, Рагнар…” – я закусила губу до крови, чтобы не закричать.

Он замолчал, а жрицы, тем временем, продолжали плести свой узор.

“Не молчи, пожалуйста,” – выдавила я. – “Мне страшно.”

По тени нашей связи прокатилась волна глухой, первобытной ярости, и даже сквозь барьеры и цепи я чувствовала ее.

“У меня для тебя уговор: ты дождешься меня. А я сожгу всех, кто посмел тебя тронуть. Как тебе такое?”

“Неплохая сделка,” – я криво усмехнулась треснувшими губами. – “А как же дипломатия?”

“В Бездну дипломатию. Они посмели тронуть мое пламя.”

Я захрипела, пытаясь вдохнуть. Смола добралась до бедер, затягивая меня в водоворот боли и жара.

Боги… он не успеет.

Всепоглощающая печаль заполнила мою грудь.

Я не выйду отсюда живой.

Я не вернусь во Фростхейм.

Я больше не увижу Рагнара.

Я устало прикрыла глаза, чувствуя, как холодные щупальца отчаяния подбираются ко мне.

“Рагнар… послушай меня,” – я собрала остатки воли, чтобы сказать это. Мысли в голове путались и никак не хотели складываться во фразы. – “Я люблю тебя. Я не княжна и не дракон. Мне не сто лет. Я не умею просчитывать ходы и думать на три шага вперед… И я… я просто влюбилась в тебя своим наивным сердцем… Так глупо…”

Мне показалось, что он шумно выдохнул, сдерживая гнев. А потом – тишина. Половина секунды, ставшая вечностью.

“Даже если я не выберусь отсюда… Останови ее… Я люблю тебя.”

“Пламя мое, ты выбрала самый отвратительный момент, чтобы сказать эти слова. Я иду за тобой. У нас еще будут тысячи дней и ночей, чтобы ты повторила это. Уговор, помнишь? Если ты его не сдержишь – я буду очень зол.”

Я отвернулась, чтобы не видеть лиц жриц.

“Не отпускай меня.”

“Никогда. Помнишь, что я сказал тебе? Ты – мой проводник. Если ты упадешь, я поймаю.”

По крайней мере, я не была одна.