Полет с Брандом оставил после себя странное послевкусие: мне было неловко. Я старательно не двигалась и не касалась его лишний раз, что было весьма сложно, учитывая, что я почти восемь часов провела на спине большого золотистого дракона.

Почти все время Бранд молчал. Возможно – я все-таки задела его гордость лорда-канцлера, а может он в принципе не отличался разговорчивостью в крылатом обличии. Чего нельзя сказать о Рагнаре, летевшем впереди:

“Удобно устроилась?” – язвительный голос в голове заставил меня мысленно застонать.

“Издеваешься надо мной?”

“Ты выглядишь напряженной. Бранд что-то тебе сказал? Или ты скучаешь по моей крепкой спине?”

“Рагнар.”

“Да, мое пламя?”

Я зажмурилась и тихо выругалась:

“Ты невыносим.”

Он рассмеялся – тихим, бархатным смехом:

“Не забывай – я чувствую, насколько тебе некомфортно. Ты даже дышишь с ним с трудом, не то что летишь.”

Наше появление посреди центральной площади Акролии наделало немало шуму. Император и его приближенные были заранее предупреждены, так что площадь была пуста: гвардейцы золотых клинков, Лисендер Реон – лично, и ни единого зеваки.

И все же я заметила в окнах окружающих домов немало любопытных лиц.

Еще бы: не каждый день увидишь, как над городом кружат четыре дракона.

Лапы драконов с глухим скрежетом врезались в выжженную землю. Черный как ночь Рагнар – первый. За ним – золотистый, сверкающий в полуденном свете, Бранд, матово-серый, словно вынырнувший из облака пепла, Кайлен. Последней приземлилась Фрейя – серебристая гроза на крыльях.

Акролития встретила нас плавящимися под солнцем мостовыми, цокотом лошадиных копыт и грохотом повозок. Столица Империи в июне пахла пряными травами, пылью, жасмином и олеандром. Все эти запахи, звуки и цвета смешивались в оглушительную какофонию, и стоило мне ступить на землю, как мир на миг поплыл перед глазами.

Жар мгновенно охватил меня, и я поспешила стянуть с себя плащ и перчатки, которые я надела для перелета. Переодеться! Мне срочно нужно переодеться!

“Ты в порядке?” – мысленно бросил Рагнар, даже не посмотрев в мою сторону.

“Да,” – коротко ответила я, скользнув равнодушным взглядом по гвардейцам – Адриана среди них, к счастью, не было.

Драконы приняли человеческую форму, и даже у привычно‑невозмутимых Золотых Клинков что‑то дрогнуло на лицах.

Я удовлетворенно улыбнулась и не склонила голову, когда Лисендер Реон приблизился. Его взгляд лишь на секунду задержался на мне – все внимание этого мужчины было обращено к Рагнару и Бранду: маскировка работала. В моей роли определенно были свои плюсы. Я – Эстель, супруга лорда канцлера, и я не обязана склоняться перед ним.

Я стояла в самом сердце Империи – с чужой магией на коже, в чужом обличии и четырьмя драконами за спиной.

Лисендер Реон, в сопровождении двух гвардейцев, лично проводил нас на виллу рядом с императорским дворцом. Я знала этот район Акролитии – респектабельные дома, ухоженные улицы, белый камень, синкайское стекло в окнах.

Дом оказался просторным и прохладным. Внутренний двор, небольшой садик с фонтаном, тихо журчащем в тени от виноградных лоз.

– Вы наверняка устали с дороги? – с вежливой, почти искренней улыбкой поинтересовался посланник Реон.

– Не настолько, чтобы это стало вашей проблемой, – фыркнула Фрейя.

– И тем не менее, этот дом – в вашем распоряжении, дорогая княжна.

Драконица поморщилась от ядовитой любезности Лисендера, но не стала комментировать. В конце концов, все мы были здесь с определенной целью.

– Его Императорское Величество будет ожидать вас вечером во дворце, – посланник Реон вежливо откланялся и удалился.

Как только он исчез, в коридоре беззвучно появились слуги и, поприветствовав нас, проводили в комнаты.

– Покои для лорда-канцлера и его супруги, – служанка открыла дверь, пропуская меня внутрь.

Бездна. Общая комната и одна кровать. Об этом я не подумала, когда соглашалась на эту авантюру.

– К сожалению, других вариантов у нас нет, – Бранд рассеянно расстегнул камзол, небрежно бросив его на спинку кресла. Под ним была тонкая шелковая рубашка светлого цвета. Я невольно отметила: он был стройнее Рагнара – без оформленных мышц, уже в плечах, тоньше, с телосложением скорее аристократа, нежели воина.

– В этом доме, я уверен, даже у стен есть уши, – заметил он, не глядя на меня. – За нами наверняка наблюдают. Но, смею надеяться, это не станет проблемой? Мы ведь теперь… семья.

– Дорогой супруг, это, конечно, не станет проблемой. Потому что ты можешь поспать на полу или на тахте ввиду семейной ссоры, – я позволила себе самую невинную из своих улыбок.

Он посмотрел на меня мгновение, другое… в его теплых карих глазах мелькнуло что-то опасное, а потом расхохотался:

– А у кошки Рагнара, оказывается, есть коготки.

– О да, когти у нее острые, – знакомый ленивый голос заставил меня заулыбаться. Мы оба обернулись. В дверном проеме стоял Рагнар. – Рекомендую не проверять.

Бранд примирительно поднял руки:

– Исключительно ради маскировки.

– Разумеется, – сухо ответил Рагнар.

“Мое пламя, передай своему “супругу”, что спать на полу полезно для осанки. И выживания.”

Я кивнула и, скрывая нервозность, проскользнула в ванную комнату. Закрыв за собой дверь, прислонилась к прохладному мрамору. Сердце еще прыгало в груди от насмешек Бранда и ленивого баритона Рагнара у меня в голове.

Из зеркала на меня смотрела прекрасная изящная северянка: огромные льдисто-голубые глаза, идеальная бледная кожа – без намека на ненавистные веснушки, тонкий прямой нос. Хрупкие запястья и узкие плечи. Леди Эстель – идеальная и светлая.

Я печально вздохнула. Жара Акролитии делала даже шелк липким. Мне срочно нужна была сменная одежда и ванная.

К счастью, в этом доме она была: металлические трубы, выведенные на крышу и нагретые солнцем, наполняли медную купель почти кипятком.

Я вынула из прически последние шпильки, и чужие светлые локоны рассыпались по плечам.

Наберись сил, – напомнила я себе, шагнув в облако пара. Теплая вода сомкнулась вокруг щиколоток, и стало легче дышать. Впереди был первый вечер в императорском дворце и необходимость незаметно проникнуть в храм Элиоры.

***

Новое платье оказалось непристойно легким – в нем я ощущала себя почти что голой, но, наконец, могла нормально дышать. Небесно-голубой шелк мягко стекал с обнаженных плеч, подчеркивая тонкие руки и изящную шею. На талии ткань сходилась в вышитый серебром пояс, а свободная юбка с высоким, на грани приличий, разрезом, не стесняла движений и позволяла спрятать на бедре тонкий кинжал. Я отказалась передвигаться по Империи безоружная, даже имея за спиной Рагнара и пульс драконьей магии под кожей.

Кайлен заглянул к нам перед выходом, чтобы подправить иллюзию: она держалась почти идеально. Искорки его магии заскользили по коже, заставив меня невольно зажмуриться:

– Да не щурься ты так. Подбородок выше, – скомандовал он, слегка коснувшись лица пальцами. – Ты – леди, а не девочка с окраины.

Он отошел на два шага назад, придирчиво осматривая свое творение. Его взгляд скользнул по силуэту, задержался на бедре:

– Я знаю, где у тебя клинок. Имперские стражи тоже узнают, если засветишь сталь. Подтяни ножны выше и прикрой юбкой. Или оставь игрушку на вилле – тебя сопровождают четыре дракона. Никто не тронет жену лорда-канцлера.

Я раздраженно цокнула языком, отворачиваясь и поправляя ножны. С оружием я чувствовала себя чуть более спокойно. Кайлен, тем временем, провел рукой по волосам, проверяя, не распадается ли там иллюзия.

– Зачем ты вообще это делаешь? – бросила я через плечо.

– Потому что, если ты ошибешься – мы все окажемся по уши в дерьме. А еще потому что ты – вот незадача – занимаешь в сердце Рагнара неприлично много места, – ответил он неожиданно серьезно. – А я за него готов перегрызть любую глотку. Но лучше, по возможности, обойтись без этого.

– Вперед! Лорд-канцлер, ваша драгоценная супруга готова! – скомандовал Кайлен. Бранд, все это время молча наблюдавший за нами, поднялся из кресла.

Мы все вместе спустились в гостиную виллы, и я ощутила на себе взгляд Рагнара:

“Это платье оставляет весьма мало пространства для воображения.”

“Так сними его с меня? Если осмелишься.”

“Боюсь, блондинки – не в моем вкусе. Но увидеть тебя в нем без чужой маски… звучит слишком соблазнительно.”

***

Императорский дворец сиял золотом и светом огней.

Стоя перед величественным зданием, с белоснежными мраморными колоннами, просторными залами и фонтанами, тихо журчащими прохладой, я на миг снова почувствовала себя послушницей в храме. Тогда я, проходя мимо этих стен, запрокидывала голову и задыхалась от благоговения и восторга.

Внутри я оказалась впервые. Опираясь на руку лорда-канцлера, я шагнула в зал приемов вместе с остальными драконами.

Вечер принес с собой долгожданную свежесть, но от близости тела Бранда становилось жарко – неприятное, липкое ощущение. Хотелось одернуть руку или вовсе убрать ее.

Зал был украшен ветвями жасмина, вдоль стен горели факелы, в золотых канделябрах мерцали свечи, и от густого, резкого аромата меня мгновенно затошнило даже без драконьего обоняния.

“Не вздумай потерять сознание на пороге. Я конечно поймаю, но будет неловко.”

“Я – не обморочная девица,” – мысленно парировала я. – “Справлюсь как-нибудь.”

Мы приблизились к Императору.

Во время моего обучения в храме, я не раз видела Андроса – живую легенду, объединившую Арканор после смуты, – но никогда так близко. Он был все тем же, каким я его помнила по жизни в Акролитии: хищные, острые черты лица, нос с легкой горбинкой, цепкие карие глаза. Только теперь, с этого расстояния, в них сквозила едва заметная усталость. Алый шелковый плащ спадал с плеча, цепляясь за фибулу в виде солнца, а голову украшал золотой венец.

Его сопровождали несколько офицеров в латах, начищенных до зеркального блеска. Я невольно подумала, как же жарко, должно быть, беднягам в полном обмундировании.

Рядом с императором стояли Лисендер Реон – его голос и правая рука – и… Верховная Жрица.

Мое сердце рухнуло в пятки, а в животе свернулся противный холодный ком тревоги, когда ее ледяные глаза скользнули по мне.

“Что-то не так?”

“Это…” – я нервно сглотнула. – “Верховная Жрица. Это она заставила нас с Калистой… сражаться насмерть.”

“Тише, мое пламя, не паникуй. Поверь, я знаю кто она такая.”

Я склонилась в неглубоком, сдержанном поклоне: ровно таком, который может себе позволить супруга дипломата соседнего государства. Обратила внимание, что Рагнар и Фрейя ограничились вежливыми, едва заметными кивками в знак приветствия.

– Достойные гости из Фростхейма, – император Андрос поднялся со своего места. – позвольте приветствовать вас в самом сердце Арканора. С прискорбием признаю: недавние события потрясли Империю не меньше, чем вас. Империя не потворствует жестокости. Те, чья дерзость омрачила наше имя, уже названы и преданы суду.

– Признание – первый шаг, – едко заметила Фрейя, не склоняя головы. – Вот бы еще увидеть этих людей не за закрытыми дверями, а на эшафоте.

– Княжна Фрейя, разумеется, – карие глаза Андроса зацепились за драконицу, а в голосе я различила скрытую под вуалью вежливости угрозу. – Вы смелы. Прямолинейны. И остры, как клинок на вашем поясе. Такие качества восхищают… но нередко становятся причиной трагедий.

Он выдержал паузу. Уголки его губ изогнулись в тени улыбки:

– Уверен, этот печальный инцидент останется лишь тенью на пути к будущему, где Фростхейм и Арканор свяжут взаимное уважение, торговля… и общее стремление к миру.

“Слова, слова, слова… Нас держат за идиотов. Не то чтобы я ожидал иного,”– наша связь с Рагнаром гудела его ядовитым раздражением. Однако лицо наследного князя не выражало ничего, кроме расслабленной учивости. Я протянулась к нему, мысленно погладив поверхность нити подушечками пальцев и сожалея, что не могу позволить себе иное – реальное касание.

– Не сомневаюсь, что вы нашли настоящих виновных в… как вы это назвали? В печальном инциденте, – Рагнар хищно усмехнулся. – Мы требуем их наказания.

– Разумеется, – Лисендер Реон сделал шаг вперед. – Они будут казнены.

“Ты же понимаешь, что это будут невиновные жрицы?”

“И что, по-твоему я должен их пожалеть? Броситься их спасать?”

Внутри вспыхнуло негодование:

“Я тоже была частью храма. И ты тоже хотел убить меня, помнишь?”

“Не сравнивай себя с ними.”

“Почему? Потому что я – твой проводник? Потому что ты со мной спишь?”

“Потому что ты выбрала не пачкать свои руки кровью, прикрываясь благовидным предлогом.”

– И тем не менее, – на лице Рагнара по-прежнему застыла маска ледяного князя. – У меня остаются большие вопросы к храму, который позволяет творить подобное под своей сенью.

Верховная Жрица медленно повернулась, поправляя колье из нескольких янтарных камней на груди, и ее взгляд – холодный, пристальный – остановился прямо на мне.

– Богиня Элиора милостива. А ее храмы раскинулись по всей Империи. Под их крышей уживаются самые разные души. Например, насколько я слышала, юная послушница… простите, бывшая послушница, сыграла в вашей судьбе примечательную роль. Иногда те, кого мы воспитывали, умеют удивить. Любопытно, где она сейчас?

Ее взгляд не отрывался от моего лица, а на губах заиграла едва заметная улыбка. У меня перехватило дыхание – тревожное предчувствие кольнуло в груди, сжав нутро ледяными когтями.

“Рагнар…” – позвала я, заставив наследного князя обернуться. – “А что если видит меня под иллюзией?”

“Не думаю… Тебя даже я бы не узнал. Все в порядке. Дыши, мое пламя.”

Меня била дрожь, но я усилием воли заставила себя улыбнуться – так как это сделала бы Эстель, выдержав взгляд Верховной Жрицы:

– А вы за всеми своими послушницами следите с таким пристальным вниманием? – холодно поинтересовалась я. – Она выбрала сторону. Не думаю, что это запрещено.

Рука Бранда под моей ладонью заметно напряглась.

“Рейна,” – бархат предупредительного шепота у меня в голове заставил меня замолчать.

“Все-все, молчу.”

Верховная Жрица расплылась в довольной улыбке:

– Разумеется, уважаемая леди…

– Эстель, – подсказал ей Бранд. – Моя супруга.

– Надеюсь, вы не откажетесь разделить с нами трапезу, – Андрос с вежливой полуулыбкой пригласил к ужину.

Стол, накрытый парчовой скатертью, ломился от яств.

Живя во Фростхейме, я думала, что скучаю по свежим фруктам Акролитии: послушницам нечасто перепадали угощения, но финики, апельсины, лимоны и виноград в северном княжестве были диковинкой. Я видела их на рынке после открытия перевалов, но местные покупали их скорее из любопытства, чем из любви.

Сейчас же я стояла перед щедро накрытым столом и понимала, что от одного только вида еды меня мутило. Жасмин, специи, запах мяса и цитрусовых, плотный жар зала – все это мешалось в тошнотворный коктейль.

Рука лорда-канцлера скользнула мою талию и задержалась на ней. Я застыла и подняла на него взгляд.

– Что-то не так, дорогая супруга? – теплые карие глаза Бранда смотрели на меня с участием. Он мягко притянул меня к себе.

По нити жизни прокатилась волна гулкого раздражения.

“По-моему его руки чувствуют себя слишком вольготно на твоей талии.”

“Ревнуешь?” – дразняще отозвалась я, перехватив, тем не менее руку Бранда и мягко вывернувшись из его объятий.

“Напоминаю, кому ты принадлежишь.”

“А я напоминаю, что мы – партнеры.”

Я различила короткий смешок в мысленной связи.

Бранд отодвинул стул и помог мне занять место за столом. Слуга налил вина – местного, терпкого и ароматного. Я даже не посмотрела на Рагнара.

“Рейна, я знаю зачем это. Я не ревнивый юнец. Но если он вдруг забудется, не стесняйся напомнить, кто ты такая и чей ты проводник.”

“Хорошо.”

“Вот и умница.”

Остаток ужина прошел в напряженном молчании, прерывающемся лишь вежливыми и ничего не значащими замечаниями.

Мы вернулись на виллу ближе к полуночи, когда ночь уже укрыла столицу империи плотным темным покрывалом, на улицах погасли огни и даже слуги разошлись по своим комнатам для отдыха.

Это было нам на руку – для тех, кто собирался искать истоки появления Теней и причины нестабильности Разлома, лишние глаза и уши были совсем ни к чему.

Я предусмотрительно захватила из Фростхейма одеяние послушницы храма: простые льняные шаровары и тунику, пошитые специально для нашей поездки. Лицо решили не менять – Кайлен и так потратил слишком много сил и времени на создание иллюзии, поэтому я просто заплела волосы в неприметную косу и сняла все украшения.

Закрепила на поясе Искру – послушницы Элиоры носили оружие для сражений с тенями, и незаметно выскользнула через боковую дверь виллы, стараясь не попасться на глаза слугам и охране.

Кайлен уже ждал снаружи. Он прислонился к стене, с ленивой скукой наблюдая, как я приближаюсь.

– Наконец-то, – проворчал он тихо. – Я уже начал подозревать, что твой дракон решил не отпускать тебя на нашу ночную прогулку.

– Не дождешься, – отозвалась я, раздраженно поправляя тунику.

Рагнар действительно порывался отправиться с нами, но мы решили не привлекать лишнего внимания: сейчас нам нужнее были навыки Кайлена – мастерство иллюзий, умение незаметно исчезать в тенях и вскрывать замки.

“Пламя мое, пообещай, что если что-то пойдет не так – ты позовешь.”

“Конечно.”

По улицам Акролитии ползли клочья влажного тумана, и пряди волос мгновенно прилипли к мокрому лбу. Я покосилась на дракона, тихо шагающего рядом.

– Может, перестанешь пытаться просверлить во мне дыру взглядом? – тихо фыркнул он. – Или ты переживаешь, что я вдруг вспомню старые обиды и оставлю тебя в подвале храма?

Я не удостоила его ответом, мысленно потянувшись к Рагнару:

“Он не любит меня.”

“Не любит,” – согласился князь. – “Не думаю, что он вообще кого-то любит в этой жизни.”

“Я не уверена, что смогу доверить ему спину.”

“Ты можешь.”

“Рагнар, послушай…”

“Нет, это ты послушай. Я никогда бы не подверг тебя опасности, если бы не был уверен в нем, как в себе самом. Если ты будешь в опасности – он тебя вытащит.”

Гвардейцы на площади лишь лениво скользнули по нам взглядом. Наверное, решили, что я – влюбленная послушница, выскользнувшая под покровом ночи на тайное свидание. Я мысленно усмехнулась: Кайлен в роли «предмета обожания» звучит как неплохая шутка.

Старшие послушницы и жрицы частенько тайком уходили из храма; я и сама не раз ускользала с Адрианом. Наставницы делали вид, что ничего не происходит, пока подобные ночные вылазки не становились причиной проблем.

В храм мы попали через незаметную дверцу в стене, скрытую за пышным кустом пурпурных бугенвилий. Оказавшись внутри знакомых, когда-то родных стен, я тяжело вздохнула. В груди тревожно заворочался холодный, липкий комок воспоминаний: испытания, угрозы Верховной Жрицы, мрачная темнота катакомб, в которых я едва не сгинула. И вместе с тем – боль навсегда утраченного дома.

Нас интересовала библиотека, расположенная на втором этаже. Коридоры, освещенные тусклым светом луны, были пусты. Кожаные подошвы сандалий мягко шуршали по мраморному полу.

– Замри, – Кайлен резко дернул меня за руку, увлекая в темноту бокового проема. – Кто-то идет.

Я прижалась к стене, чувствуя, как тень иллюзии мягко укрывает нас обоих, скрывая от посторонних глаз. Мимо бесшумно прошли две фигуры – жрицы в белоснежных одеяниях. Мое сердце болезненно сжалось, когда в одной из них я узнала Калисту. Судя по богато расшитому поясу, она поднялась до жрицы средней ступени. Мне стало мерзко: похоже, ее честолюбие было по заслугам вознаграждено в храме.

– Тебя трясет, – тихо заметил Кайлен, когда девушки скрылись за поворотом.

Проклятье, разумеется меня трясет! Я провела в храме восемь лет, поклоняясь Богине света и стремясь защищать людей от Теней. А в итоге оказалась выброшена, словно ненужная вещь, в сырые подземелья под Старым городом.

– Тебе конечно это незнакомо? – прошипела я, не поворачивая головы.

Он коротко усмехнулся:

– У каждого свои призраки, маленькая жрица. Только мои – не в белых одеяниях, а с фамилией Таэрн.

Я закусила губу, вспоминая рассказ Рагнара – о жестокости его отца, о мачехе, которая ненавидела его с первого взгляда, о том, чтобы я не смела называть его ублюдком. Не нужно быть гением, чтобы сложить два плюс два: бастард. Незаконнорожденный.

– И что ты с ними делаешь? Как справляешься?

– Представляю, как они умирают, – его голос внезапно стал почти веселым. – Даже если они уже мертвы – раз за разом. Разными способами. Вариантов – бесконечность.

– Как хорошо, что мне это не подходит! – процедила я, скользнув в библиотеку храма.

Мы миновали бесконечные стеллажи с книгами и старинными фолиантами, и оказались перед еще одной скрытой дверью. На этот раз – запертая. Физически и магически. Я знала, что за ней хранились секретные записи, доступ к которым имели только старшие жрицы, и то – не все. Нас, послушниц, конечно, туда не допускали. Если ответы на вопрос о нападениях Теней и нестабильности Разлома где-то и были, то только там.

– На замок наложено запирающее заклинание, – заметил Кайлен, крутя в пальцах набор отмычек. Я кивнула: закрывающий узор – как на оковах Рагнара, только сложнее.

Я зачерпнула силу. Когда-то Фрейя сказала мне, что использовать магию драконов так, как я раньше делала это с амулетом Элиоры неразумно. Но неразумно – не значит невозможно.

– Когда ты откроешь дверь – предположу – что это не останется незамеченным, – лениво заметил Кайлен.

– Значит у нас будет немного времени, – пробормотала я, сосредоточившись над замком. – Если все началось еще до вашего с Рагнаром рождения, то следы нужно искать в записях, сделанных… около двухсот лет назад.

– У истоков Империи, – подхватил он, внимательно следя за моими руками.

От усердия я прикусила щеку изнутри, и осознала это только почувствовав медный вкус крови во рту. Магия неохотно укладывалась в отпирающий узор, то и дело вырывалась, гасла и искрилась между пальцами. Но я упорно вела плетение дальше. Один символ, второй, третий. Но вот последний пас – запирающий узор вспыхнул и погас.

Несколько движений отмычек – замок поддался, дверь с тихим скрипом отворилась.

– Не слишком ли просто? – задумчиво произнес он, проходя внутрь. В его ладони вспыхнул небольшой светящийся шар, заливая комнату мягким светом.

– В храме нет случайных людей, – заметила я, скользя взглядом по полкам с древними свитками и фолиантами. – И не забывай: магия здесь подвластна только жрицам. Никто извне не сумеет даже приблизиться. А изнутри… Любая жрица, способная вскрыть этот замок, прекрасно знает цену такого поступка. Кто станет рисковать годами служения ради простого любопытства?

Двести лет назад… До объединения Империи Элиора не была так почитаема и любима народом. Только после окончания смутных времен, когда при помощи богини света, Андрос смог остановить кровопролитие, по всей стране стали возводить храмы и поклоняться ей.

– Эта полка? – Кайлен указал на один из дальних стеллажей.

– Похоже на то.

– И что мы ищем?

– Знала бы я…

Расписание первых ритуалов, детальное, на несколько месяцев вперед. Журнал пожертвований – золото, ткани, редкие травы. Опись одежды и личных вещей старших жриц, пришедших в храм. Все не то…

– Потрясающе, – пробормотал Кайлен, прищурившись. – Мы ищем иголку в стоге сена.

Я собиралась возразить ему, как вдруг… Протоколы допросов.

Моя рука застыла в воздухе, по позвоночнику прокатился неприятный холодок.

Я не была наивной дурочкой и прекрасно понимала, что объединенная Империя стоит в том числе на безусловной преданности. Но что делают протоколы допросов в архиве храма?

– Ну вот, – хмыкнул Кайлен. – Наконец-то что-то интересное.

Я молча развязала выцветшую ленту на толстой папке. Пергамент внутри был ветхий, с помятыми краями и едва ли не рассыпающийся под моими пальцами от времени.

Внутри – десятки страниц. Свидетельства. Имена. Но одно – самое первое, заставило меня задрожать.

Внутреннее слушание от 13 дня месяца Восхода.

Имя: Аурелия Лукента.

Обвинения: распространение крамолы против Богини Элиоры, публичные сомнения в Божественной природе Богини, порча амулетов, попытка умышленного вмешательства в работу Божественного Артефакта, распространение ложных сведений о происхождении Теней.

– Оно!

– Нашла? – дракон склонился ближе. – Кто это?

– Первая жрица… По крайней мере, нам рассказывали так…

Я нервно сглотнула и развернула листок.

Подсудимая Аурелия обвиняется в распространении крамолы против богини Элиоры. В ходе допроса отказывается сообщить, где спрятаны записи, содержащие мятежные измышления против святейшей богини света.

Применены методы физического давления, лишение сна и еды. Попытка ментального воздействия на мозг не имела успеха.

Вердикт: обвиняемая виновна.

Зафиксирован отказ в передаче записей Верховной жрице.

Мера наказания: закрытая ритуальная казнь.

– Ритуальная… что? – Кайлен подался вперед, вырывая у меня лист, пока я судорожно хватала ртом воздух.

– Богиня… нам рассказывали совсем иную легенду… что она отдала зрение в качестве жертвы Элиоре и та даровала ей силу.

– Ну про лишение зрения и акт великой веры тут тоже есть. А еще про запрет на упоминание обстоятельств задержания и казни. Судя по записям – ее сожгли на костре, – едко заметил дракон, продолжая читать. – Кажется, ваша жрица вылеплена из обугленных – в буквальном смысле слова – костей.

Меня затошнило. Мир поплыл перед глазами. Кайлен молча перевернул несколько листов, и в моих руках оказался еще один – письмо. Старый пергамент, аккуратный канцелярский почерк.

Когда у тебя отнимают зрение, мир не исчезает – он просто меняет очертания. Я больше не вижу тюремной камеры и лиц своих мучителей – и в этом мое единственное утешение. Но я помню его. Стоит закрыть глаза – и он возникает передо мной: не в черной с серебром броне, не воин, не спаситель.

Просто – он, тот, кто ждал меня на рассвете.

Я помню наши встречи у храма Ксералии, когда рассвет еще не отмыл мир от тьмы. Это была наша тайна. Точка, в которой мир переставал лгать.

Я пыталась говорить правду, но те, кто ее услышал предпочли закрыть мне глаза навсегда. Истина – для тех, в ком еще жива нить.

Есть вещи, которые невозможно стереть.

Есть вещи, которые невозможно забыть.

Есть вещи, которые невозможно открыть, если в тебе не бьется нить жизни.

Во мне она уже умерла.

Я прощаюсь с этим миром и – с ним.

Под оливой, где наши тени переплелись впервые, в ее корнях, там, где зародилась связь, я оставила свое сердце.

Эти слова записаны чужой рукой, но каждое я ношу в сердце. Кто связан – тот поймет.

Я дочитала до последней строки – и поняла, что вижу текст сквозь мутную пелену. Слезы – соленые, горькие, катились по моим щекам. Это было не просто письмо. Это было прощание. С жизнью. С миром. С любимым. С собой. Прощание человека, который верил, что умирал за правду.

Кайлен грязно выругался:

– В это ты верила всю свою жизнь?

– Но… Богиня… Кайлен… – я попыталась вытереть глаза тыльной стороной ладони – должно быть, вышло жалко. – Нам говорили, что Аурелия сама принесла зрение в жертву, что это высшее проявление света… И Богиня даровала ей магию. Я пришла в храм защищать людей от Теней, понимаешь? А теперь выходит, что все это… Бездна…

Голос мой предательски сорвался. Кайлен продолжал изучать письмо.

– Связь, – наконец проговорил он.

– Ты о чем? – я подняла взгляд.

– Она была связана с драконом, – уточнил Кайлен, глядя на письмо как на змею, которая может вот-вот броситься.

Я внимательно посмотрела на листок. “Нить жизни”, “Кто связан – тот поймет”, “Там, где зародилась связь…”. Богиня, она ведь буквально говорила об этом. И если все правда… Тогда получается, что Аурелия вовсе не была первой жрицей? Она была проводником, связанной с драконом, и одной из тех, кто знал правду – и пытался ее сохранить?

– И эта женщина, кажется, предусмотрительно оставила свидетельства… – дракон захлопнул папку. – Возможно, они прольют свет на тайну появления Теней.

– У старой оливы у храма богини тьмы. Но прошло двести лет… – возразила я.

– И с тех пор не было ни одного проводника. Если тайник закрыт магией драконов…

– То он может нас дождаться! – договорила я, чувствуя, как в груди вспыхивает искра надежды.

Осторожно держа в руках документы, мы покинули архив. Правда, открывшаяся нам, тяжелым грузом осела в груди – даже Кайлен больше не язвил, погруженный в собственные мысли.

Мы спустились по лестнице на первый этаж, приблизились к потайной двери в стене, и…

Замерли.

Перед нами стояла девушка в одеянии жрицы.

До боли знакомая мне.

Лия.

Лия!

В ее руках – скромный букет из гвоздик, лицо – раскрасневшееся, глаза – широко распахнутые от шока.

– Кто вы? Что вы здесь… – взгляд девушки скользнул по папке в моих руках.

Нет-нет-нет. Только не она. Только не сейчас.

Она попятилась назад, ошеломленная и испуганная одновременно. Гвоздики упали на мрамор, рука сама потянулась к рукояти меча на поясе:

– Я вас не знаю! Стража! Стр…

Кайлен действовал мгновенно, метнувшись к ней с нечеловеческой скоростью. Крик девушки захлебнулся в сгустившейся вокруг нее темноте. Я едва успела понять, что происходит, но тело сработало быстрее сознания: папка полетела на землю, пальцы сомкнулись на рукояти Искры, я бросилась между ними, отбивая клинок Кайлена.

– Ты что творишь, твою мать! – зашипел он. – Она поднимет тревогу. У нас нет времени!

– Это Лия! – я снова подняла меч. – Она не враг!

– Мне плевать, как ее зовут, – мужчина скользнул вправо, пытаясь обойти меня. – Она – жрица, которая сейчас приведет сюда половину храма!

– А мне – не плевать! – упрямо заявила я. – Я уже спасла ее однажды. Я знаю ее. Если ты ее тронешь…

– О чем вы вообще… – пролепетала Лия, захваченная в ловушку из темноты.

– Лия! Посмотри на меня, – приказала я, чувствуя, как дрожат руки.

– У тебя ровно одна попытка, – Кайлен угрожающе приблизился, не сводя с подруги горящего взгляда. – Если она хоть пискнет – я перережу ей глотку.

Лия судорожно сглотнула, застыв в ужасе. Я повернулась к ней, отчаянно подбирая слова:

– Это я, Рейна! Я спасла тебя в бассейне с тенями во время первого испытания. У тебя до сих пор на правой ноге шрам – след от их прикосновения! Мы познакомились, когда нас вдвоем отправили в сад за целебными травами и…

Лия уставилась на меня широко раскрытыми глазами. Губы ее задрожали, негодование сменилось узнаванием, потом неверием:

– Богиня… Рейна?.. Но… ты же…

Я медленно опустила клинок, протягивая ей руку:

– Выгляжу иначе, да. Это долгая история. Но я здесь. И я жива.

Искра мягко скользнула обратно в ножны, и мы бросились друг другу навстречу, не сдерживая больше ни слов, ни слез.

Кайлен фыркнул, но отступил. Темнота вокруг рассеялась, осыпаясь дымом.

– Нам нельзя оставаться здесь, – бросил он. – Рано или поздно кто-то заметит, что архив открыт.

– Архив? Зачем он вам? – подруга подозрительно прищурилась, глядя на папку в моих руках.

– Нам нужно на виллу. Там безопаснее. Там… я все объясню, – я отстранилась от Лии, все еще сжимая ее ладони. – Я…

Я замялась, понимая, что разговор будет долгим. Мне предстояло рассказать подруге все, что я узнала и пережила за последние месяцы: о драконах, разломе, Тенях и… Аурелии.

Мы двинулись по темным и безлюдным улицам столицы.

– Одна лишняя пара ушей – уже риск, – тихо сказал Кайлен. – Если ты ошиблась, Рейна, и она нас сдаст – я знаю несколько десятков способов изящно устранить проблему.

– Поделишься? – Лия, уже оправившись от пережитого шока, оглянулась на Кайлена и… подмигнула ему. – Приятно видеть, что ты подходишь к убийствам со вкусом.

Я прыснула. Это была моя Лия. Кайлен приподнял бровь, но никак не отреагировал на выпад подруги.