Я замерла, словно громом пораженная. Фрейя и Вингард тоже разом замолчали, будто кто-то щелкнул пальцами и выключил все звуки. В оглушающей тишине Хельга подошла ближе.

– Что ты… сказала?

– От связи все-таки можно избавиться. Я нашла в одном трактате прямое упоминание о том, как разорвать линию жизни, связь дракона и проводника.

– И что для этого нужно сделать? – поинтересовался Рагнар. Его голос звучал оскорбительно-ровно. Я избегала даже смотреть на него.

– Разлом. Вам может помочь Разлом. Он – ворота в окружающий хаос. В этом манускрипте, – она подняла один из принесенных свитков – указано, как один из первых князей Фростхейма, Лейф, порвал со своим проводником. К сожалению, в летописи не написано, что послужило причиной. Зато рассказано, что они отправились к Разлому и вернулись уже… свободными.

– Свободными, – повторила я, пробуя это слово на вкус. Означает ли это, что я смогу наконец вернуться в Империю? Увидеться с родителями и Лией? И, что самое главное, захочу ли?

– Разлом, значит – протянул Рагнар – Что ж, мы идем туда. Посмотрим, сколько стоит свобода. И кто за нее заплатит.

Я напряглась. Благодаря книгам, принесенным мне Рагнаром, я уже знала, что княжество Фростхейм появилось на месте Разлома – линии, где потоки силы из хаоса проникают в нашу реальность через разорванную ткань бытия. Это место, расположенное на северных рубежах в горах, по легендам служило источником магии драконов и считалось священным для них.

Говорят, там можно было найти пути в иные миры. Получить силу. И лишиться ее.

Фрейя позади меня присвистнула, бросив меч на землю. Я резко обернулась на нее. За прошедшие месяцы я уже привыкла к тому, что связь с Рагнаром гудит где-то на границе сознания. Я научилась звать и откликалась на зов князя, могла вызывать огонь и управляться с хаотичной силой дракона. И даже успела полюбить пламя, что жгло мои ладони.

– Что для этого нужно сделать? – сухо поинтересовалась я.

– Прежде всего – отправиться туда. Когда окажетесь на месте – поймете сами, – отмахнулась Хельга.

– И что это значит? – я нахмурилась, с трудом подавляя растущее раздражение.

– Разлом – это не дырка в скале, – пояснила подошедшая Фрейя – Это грань миров и ворота в окружающий хаос. Хельга права – все поймете сами.

Я кивнула:

– Когда мы отправляемся?

Фрейя удивленно приподняла бровь:

– Тебе что же, все равно?

Я скривилась. Если княжна ожидала, что я буду биться в истерике и умолять сохранить связь – она просчитались.

– Нет, – честно призналась я. – Но и дальше вслепую идти по острию ножа, быть пешкой в ваших драконьих играх я не хочу.

– Что ж, тогда пора закончить эту партию, – спокойно заметил наследный князь.

Я закусила губу. Партию. Богиня, о чем я вообще думала? Он – наследный князь и столетний дракон, привыкший просчитывать ходы на десятилетия вперед. А я? Девчонка из Империи, которую раз за разом бросает из огня да в полымя.

Связь между нами пульсировала глухим эхом – я ощущала его эмоции острее собственных. Но была ли хоть одна из них настоящей? Или дракон просто позволял мне видеть лишь то, что сам хотел показать?

Наивная дура. Я резко тряхнула головой, отгоняя мысли прочь. Разорвать так разорвать, и вернуться в реальность.

С минуту поразмыслив, я все же решилась спросить:

– Рагнар?

– Да?

– Это больно?

Он посмотрел на меня, будто не понимая вопроса:

– О чем ты?

– Разорвать линию жизни – это больно? – повторила я.

– Мое пламя, всего пару дней назад ты дралась с выбитым коленом, – он говорил с привычной для него холодной иронией. – Я думал, ты не боишься боли.

Я вздрогнула, как от пощечины. Нить между нами вспыхнула и затрепетала, откликаясь на мою ярость и обиду. Как он смеет называть меня своим пламенем, если все еще готов разорвать нашу связь?

– Я не твое пламя, – прошипела я. Связь отозвалась чужой болью – плевать. – Привык, что все, к чему ты прикасаешься, становится твоим? И ты не ответил на вопрос.

Он не спешил с ответом, глядя на меня с совершенно непроницаемым выражением лица. Молчание затянулось, и я отвернулась, решив уже, что ответа не будет, когда услышала его голос: хриплый, будто каждое слово царапало ему горло:

– Я думаю, да.

Мы отправлялись в путь на следующий день после обеда. С утра у наследного князя нашлись неотложные дела.

Я с раздражением поморщилась, подтягивая перевязь и поправляя кинжал. Рагнар не спрашивал, а я не спешила возвращать ему оружие – с клинком за поясом дышалось чуточку увереннее.

Во внутреннем дворе уже ждали Фрейя с Вингардом, но самого князя пока не было видно. Фрейя предупредила, что до Разлома всего пару часов лета на север, так что путь не должен быть утомительным. Заночуем в Аскьорне – северном форпосте, где дежурят драконы.

– От кого охраняют Разлом? – поинтересовалась я, проверяя дорожную сумку.

Несмотря на начало мая день выдался хмурым и зябким. Я накинула на плечи теплый плащ, рассудив, что на высоте станет только холоднее. В Акролитии я бы уже щурилась на солнце, пряталась в тени деревьев и носила легкие льняные туники. Весна в горах была совершенно непредсказуемой, и сегодня небо затянула серая пелена облаков.

– Ты неправильно задаешь вопрос, – хмыкнула княжна. – Охраняют не Разлом, а нас от него. Двадцать лет назад, когда в княжество пришли Тени, именно оттуда хлынули эти порождения Бездны.

– А сейчас? – я насторожилась, услышав рассказ Фрейи.

– Сейчас там относительно спокойно.

– Относительно? – я с недоверием покосилась на лорда-командующего.

– Время от времени одна-две тени прокрадываются в наш мир, – Вингард подмигнул мне. Оба дракона делали вид, что ничего не происходит. Я старательно подыгрывала. – Не тревожься, наши бойцы достаточно подготовлены, чтобы с ними справиться.

– Готова лететь? – насмешливо-спокойный голос князя прервал нашу беседу. – Я надеюсь, ты оделась потеплее?

Я замялась, он смерил меня критическим взглядом:

– Или предпочитаешь, чтобы я нес тебя в лапах?

– Готова, – отрезала я, поджав губы.

Рагнар принял облик дракона, и забралась на его спину, поймав на себе удивленный взгляд Фрейи.

Я же рассеянно подумала: когда мы вернемся, смогу ли я когда-нибудь снова почувствовать под ладонями его горячую, пульсирующую чешую?

В этот полет все было так же и вместе с тем – иначе. Рагнар взлетел, и холодные струи воздуха ударили мне в лицо, отбросив косу назад. Желудок рухнул куда-то вниз, я зажмурилась, что есть силы схватилась за гребень дракона и выдохнула только когда он наконец выровнял полет.

Мы летели в хмуром облаке, воздух вокруг был тяжелым и водянистым, и я не видела дальше собственного носа. Тело дракона двигалось подо мной, согревая

Я предположила, что Рагнар ориентируется по движениям воздушных потоков, как тогда, в подземельях.

– Почему ты не можешь подняться выше облаков? – спросила я, с трудом перекрикивая шум ветра.

– Потому что ты, глупая, там дышать не сможешь, – сердито рыкнул дракон.

– Отличный день для полета, правда? Может, все-таки стоило отложить визит к Разлому?

– Нет, не стоило, – процедил он сквозь зубы.

Я вжалась в него сильнее. В воздухе пахло металлом.

– Не терпится избавиться от нашей связи?

Рагнар молчал долгих три удара сердца, потом глухо отозвался:

– Если я остановлюсь и начну размышлять… могу и передумать.

В это мгновение небо вокруг нас взорвалось. Молния расколола небо на части, а за ней тут же последовал оглушительный раскат грома, будто кто-то обрушил стальной молот на небо. Я пискнула и заткнула уши руками, удерживаясь на спине Рагнара. Секунда – другая и на нас обрушилась ледяная стена ливня. Хлесткие капли били по лицу, словно тысячи маленьких игл.

– Мы не можем лететь в дождь! – закричала я, едва не потеряв равновесие.

– Боги, – выдохнул Рагнар. – Я все время забываю, насколько ты хрупкая.

Дождь не прекращался, и я с облегчением почувствовала, как дракон начал снижаться. Мы вынырнули из облака, я увидела, сквозь завесу воды, как под нами раскинулось плато, серо-зеленое, вымокшее насквозь. Очертания гор, окружавших равнину, терялись в грозовом мареве. Еще одна вспышка молнии озарила небо, и я различила, что с одной из скал стекал ледник, неподвижный и величественный, несмотря на конец весны.

Рядом с ним виднелось темное пятно – вход в пещеру, спрятавшийся у подножия утеса.

Пещера оказалась небольшой и темной, но по крайней мере она укрывала нас от завесы дождя. Рагнар принял человеческий облик, осмотрел наше пристанище и невесело хмыкнул:

– Похоже, мое пламя, ты все-таки была права.

– Оказывается, ты так умеешь? – я не смогла удержаться от ядовитой шпильки.

– О чем ты? – он удивленно покосился на меня.

– Признавать, что я была права.

Уголки губ мужчины приподнялись в улыбке. В руках его заиграло магическое пламя, которое он быстро превратил в костер прямо посреди пещеры. Я невольно отметила, что смогла бы вызвать огонь, но вряд ли он был настолько ровным и управляемым.

Импровизированный костер отбрасывал теплые блики на каменные своды пещеры. Пахло дымом, влагой и магией – или грозой – в воздухе витал стойкий металлический запах.

Я промокла до нитки.

Влажная одежда липла к телу. Проклиная переменчивую горную погоду, драконов и глупое решение лететь к Разлому сегодня, я с досадой скинула с себя пропитанный дождем шерстяной плащ, сапоги и насквозь мокрую верхнюю рубашку.

– Я бы рекомендовал штаны тоже снять.

Я недоуменно приподняла бровь, глядя на этого самоуверенного дракона.

– Они все равно мокрые насквозь и прилипли к тебе, – невозмутимо продолжил он. – Сейчас они скрывают меньше, чем показывают.

Мои щеки вспыхнули. Проклятье, мы здесь по делу. Разорвать связь, закончить этот спектакль и…

Я немного помедлила, а затем стянула вымокшие штаны, оставшись в нижней рубашке. Она доходила мне до колен. Что ж, почти прилично. Если бы моя матушка это увидела – наверняка бы свалилась в обморок. Будем считать, что у драконов, понятия о приличиях были несколько гибче.

Порывшись в дорожной сумке, я с досадой цокнула языком: мы рассчитывали на ночевку в Аскьорне, так что у меня с собой была только сменная нижняя рубашка, гребень, пара лепешек и фляга с водой.

– Будешь? – я протянула Рагнару взятую с собой лепешку.

Он тихо усмехнулся:

– Ешь сама. Я в состоянии выдержать день без еды.

Я откусила кусок, запила водой. Безвкусно – прямо как сегодняшний день.

Разложив одежду рядом с огнем, я постелила на пол сменную рубашку и уселась нее, обняв руками колени и избегая смотреть Рагнару в глаза. За пределами нашего укрытия бесновалась гроза.

– И долго это может продолжаться?

В Акролитию грозы и дожди приходили только зимой, вместе с северными ветрами. Непогода весной или летом была большой редкостью, так что я до сих пор не могла привыкнуть к резким переменам погоды во Фростхейме: солнце, туман, дождь и снова ветер – все за один день.

– Как повезет, – Рагнар пожал плечами. – Может за четверть часа пролететь. Но судя по количеству туч – нас ждет ночевка в пещере.

– Легко тебе говорить, – буркнула я. – У тебя даже волосы сухие.

– Преимущества быть драконом, – невозмутимо отозвался он. Потом, бросив на меня взгляд, тихо вздохнул и стянул с себя плащ – сухой, теплый, пахнущий кедром и лесом. Я сердито выхватила его, завернулась и придвинулась ближе к огню.

– Считаю это вселенской несправедливостью, – пробормотала я, пытаясь устроиться поудобнее. Но, несмотря на плащ, холод упрямо заползал под кожу, и согреться никак не получалось.

– Я отсюда слышу, как стучишь зубами, – констатировал дракон. Ему, в отличие от меня, похоже, было наплевать на непогоду.

– Я замерзла, знаешь ли. Может вы драконы устроены по-другому, но люди мерзнут.

– Удивительно хрупкие создания.

– Ты мне это уже говорил, – парировала я.

Снаружи громыхал гром, дождь лил без остановки.

– Иди сюда, – неожиданно предложил Рагнар

– Сюда? – я недоуменно уставилась на него.

– Ко мне, – спокойно подтвердил он. – Я теплый.

Я замялась, упрямо вцепившись в плащ:

– Нет уж, спасибо. Мне и так нормально.

– Не упрямься, мое пламя. Мне это ничего не стоит. А если ты подхватишь воспаление легких по собственной глупости – Астрид с тебя сдерет шкуру. Живьем.

– Может и не сдерет, – задумчиво заметила я. – Воспаление легких – это же не колено все-таки.

Я выдохнула и, отодвинув собственную гордость, нехотя подошла ближе. Рагнар сидел, оперевшись спиной на каменный свод пещеры, вытянув ноги к огню. Когда я опустилась рядом, он протянул руку, обхватил меня за плечи и аккуратно притянул к себе.

– Видишь, я не кусаюсь, – его голос вибрировал где-то у меня над ухом, низкий и теплый, как он сам.

Ладонь Рагнара скользнула ниже по моей спине. Мое сердце ухнуло куда-то в живот. Связь между нами задрожала, натянутая до предела. Достаточно легкого рывка – и она лопнет, разбросав искры по темной пещере.

– Хотя… – бархат его голоса скользнул по коже – Если попросишь – могу.

Теплое дыхание скользнуло по моему виску; в следующую секунду его лоб мягко коснулся моей макушки:

– Ты дрожишь, – шепнул он. – И знаешь, это совсем не холод.

Я судорожно втянула воздух, чувствуя, как внутри все плавится. Проклятье. Это была очень, очень плохая идея.

– Расскажи мне, – попросила я, цепляясь за остатки здравого смысла и желая как-то сгладить неловкость и напряжение.

– Что ты хочешь услышать?

Я зажмурилась. Слишком многое. Рагнар – словно запертый сундук, полный темных тайн и недосказанностей. У меня был миллион вопросов… но все они вдруг рассыпались, потерявшись где-то. Я помолчала и спросила первое, что пришло в голову:

– Почему ты не убил меня? Тогда, под старым городом?

Он тихо усмехнулся у меня над ухом:

– Может, я купился на твою дерзость?

– Не верю, – фыркнула я. Рагнар не спешил отвечать. – Знаешь как я оказалась там? В катакомбах?

Нахмурившись, я вспомнила испытания в покинутом храме, бассейн с тенями и сражение с Калистой.

– Знаю, – неожиданно отозвался Рагнар. Я удивленно подняла на него голову. – В момент, когда между нами установилась связь я увидел часть твоих воспоминаний. Я видел, как ты помогла своей светловолосой подруге на испытаниях. Как отказалась убить другую девушку, хотя выиграла бой. Как хотела сражаться с Тенями. Как три дня блуждала по подземелью с собственноручно вправленным коленом.

Он ухмыльнулся, но в голосе слышалась странная, почти теплая усталость:

– Такая… наивная идиотка.

Я сердито фыркнула: именно так он назвал меня в момент, когда собирался убить.

– Как ты только выжила в храме? – я почувствовала, как его пальцы мерно двигаются вверх-вниз по спине.

– Там было неплохо, – я возмутилась, хотя понимала, что в глазах Рагнара храм Элиоры никогда не будет выглядеть хорошим местом. – Мы дружили. Нам дали образование и научили сражаться.

– А еще, судя по твоей тощей фигуре, вас там не кормили досыта. И посылали на смерть. Едва достигших совершеннолетия девчонок. Неплохо для тех, от кого хотела избавиться семья?

– И вовсе нет! – я уткнулась носом в плащ. – Это был… мой выбор. Я хотела помогать людям.

– Какой удобный выбор для семьи. Особенно если девочка младшая и с характером. Храм дает им красивую легенду, а тебе – иллюзию, что тобой гордятся.

– И все же я жива, – тихо сказала я, подняв глаза. – А ты – свободен. Значит, какой-то прок от моей "наивности" все-таки есть.

В уголке рта Рагнара дрогнула едва заметная улыбка:

– Есть, пламя мое. Самый неожиданный.

– А ты? – спросила я почти шепотом. – Как ты попал в катакомбы? Я никогда не спрашивала. А ты не говорил. Фрейя сказала, что двадцать лет назад, когда пришли Тени, ваш брат погиб. И тогда же ты оказался в плену?

Он замер.

– Да. Тогда же.

Я ждала. В какой-то момент я уже подумала, что продолжения не последует. Но потом он заговорил:

– Что-то случилось с Разломом. Он стал нестабильным. Сначала, около двухсот лет назад, еще до моего рождения, магия вокруг него начала меняться. Мы исследовали, наблюдали, но понятия не имели, что нас ждет. Потом стали появляться Тени. Сначала одна, две… Так продолжалось долгое время. Мы справлялись. Магия и огонь драконов помогает против них. Пока однажды, двадцать лет назад, они не хлынули сплошным потоком. Они смели Аскьорн, преодолели плато и ринулись во Фростхейм.

– Небо почернело, – продолжил он тихо. – Улицы княжества заполонила тьма. Мы потеряли многих: мою мать, отца Кайлена…

– А Эйрик? – спросила я осторожно, чувствуя, как по связи прокатилась глухая волна боли.

– Эйрик… – Рагнар горько усмехнулся, глядя сквозь костер куда-то далеко. – Эйрик… Мой младший брат-идеалист. Всегда первым бросался на защиту слабых, в бой за справедливость. Прямо как ты.

Он помолчал и вновь заговорил, голос его звучал устало и надтреснуто:

– Мы отправились к Разлому. Он, я, Вингард и Кайлен. Там творилось нечто невообразимое. Тени бесконечным потоком лились оттуда, и нашей магии и огня не хватало, чтобы их остановить. Тогда Эйрик… он придумал план. Он вошел в Разлом и закрыл его изнутри. Сам.

– И не вернулся, – выдохнула я, чувствуя, как сжалось сердце.

– И не вернулся, – эхом отозвался Рагнар. – Он отдал свою жизнь за чистое небо над нами.

Богиня, сколько в нем было этой тихой, упрямой боли. Я чувствовала ее сквозь нить, что связывала нас.

– Рагнар, я… Мне очень жаль, – прошептала я и, забыв о неловкости, потянулась к нему. Хотелось сделать хоть что-нибудь: согреть, удержать, приглушить этот бесконечный зов пустоты внутри него. Рука коснулась его щеки.

– Нет, Рейна, – он резко дернулся от прикосновения. – Это мне жаль. Я был старшим братом. Я должен был отговорить его, защитить любой ценой. Вместо этого я стоял и смотрел, как он шагнул в Разлом, чтобы спасти нас всех.

– А Ода? – нерешительно спросила я, вспомнив о сестре Бранда, о которой он упоминал на ужине. – Она погибла от лап Теней?

Рагнар отрицательно покачал головой:

– Нет. Ода была невестой Эйрика, они собирались сыграть свадьбу. Но после его смерти она предпочла последовать за ним и оборвала свою жизнь сама. Никто не смог ее остановить.

Он снова замолчал. В груди у меня похолодело от его слов, а костер перед нами казался теперь слишком маленьким и слабым, чтобы разогнать тьму воспоминаний.

– Я стал искать причину, – продолжил Рагнар, проведя рукой по волосам. – Мне было важно понять: почему это произошло, и как не допустить повторения истории. Почему Разлом, существовавший тысячи лет, вдруг захлебнулся Тенями, и как не допустить повторения этого. Я сравнил отчеты со всего континента и заметил: проблема вспыхнула лишь в одном-единственном месте.

– В империи Арканор, – закончила я за него.

– Да. Я отправился туда сам: расспрашивал местных, беседовал с жрицами, пытался пробраться в архивы… Ослепленный горем, я слишком беспечно вел себя для чужой земли. За что и поплатился. Кто-то подсыпал в мою еду сонный порошок, а пришел в себя я уже в катакомбах. Двадцать лет, – хриплый смешок вышел безрадостным. – Двадцать лет в цепях…

– Жрицы Элиоры жаждали драконьей силы, – наконец продолжил он. – Они знали, что мы можем ею делиться. Знали о ритуале… но не учли главного: без доброй воли дракона ничего не получится.

– И ты поделился ею со мной. Рассчитывая после освобождения прикончить наивную послушницу и отправиться домой, – догадалась я.

– Да, таков был план. Но что-то пошло не так, – он притянул меня к себе. Тепло его тела пробивалось сквозь ткань моей тонкой рубашки. – В итоге мы с тобой здесь. На полпути к Разлому. Под проливным дождем, в пещере, обсуждаем то, что я никому никогда не рассказывал.

Я опустила взгляд. В голове пульсировала мысль, не дающая мне покоя:

– Что ж. Значит… завтра наша история закончится?

Пламя в костре вспыхнуло, выпустив в воздух сноп искр. Нить, трепещущая меж нами, дрогнула. Он не ответил. Я вздохнула и зарылась носом в его рубашку. Рагнар не шевелился, позволяя мне устроиться поудобнее. Напряжение в теле постепенно отступало. Под мерный стук сердца дракона я наконец позволила себе расслабиться. Сквозь гул мыслей пробирался покой. И тьма сна приняла меня в свои мягкие, теплые объятия.