– Лисенок, ты сама не своя, – Адриан сидел на каменной скамейке, скрытой в глубине зимнего сада Исбранда, и не сводил с меня глаз. В его голосе звучал мягкий укор.

Согретый магическим теплом просторный зал с высоким потолком был наполнен влажным воздухом. От мраморных бортиков клумб веяло сыростью и слабым пряным ароматом. Вощеные листья лавра и хрупкие лепестки незнакомых мне цветов шевелились от легкого сквозняка, пробегавшего между колоннами.

Я совсем недавно узнала, что в Исбранде есть такое место, отдаленно напоминающее мне родину, и с тех пор полюбила здесь бывать. В этой части замка почти никогда не было ни души, и я с удовольствием спряталась среди этих теплых зарослей – одна, с книгой, принесенной Рагнаром. Я разбиралась в тонкостях Лифтраудир и драконьей магии медленно, вдумчиво, распутывая клубок, в который оказалась втянута сама.

Поэтому, когда за моей спиной раздался голос Адриана, я как ужаленная вскочила на ноги, едва не выронив книгу. Он нашел меня по наводке Эйдис. Кажется, эта девушка совсем не умела держать язык за зубами.

– Глупости. Просто в это время я привыкла быть на тренировке. Мне нужно куда-то деть свою энергию, – я зашагала по плитам, пытаясь прогнать раздражение. Пять шагов в одну сторону, пять обратно.

Шаги отдавались гулким эхом под моими ногами. Я сжала кулаки, и ногти, обгрызанные до самой кожи, больно впились в ладони. Отвратительная привычка, от которой я никак не могла избавиться.

Последние два дня прошли весьма нервно. Я была вынуждена пропустить тренировки с Фрейей и Рагнаром, чтобы не привлекать лишнего внимания, и сила внутри меня недовольно гудела, то и дело поднимая голову. Я ощущала ее под кожей – пульсирующее тепло, которому некуда было деться. Связь звенела от напряжения – моего или Рагнара – я даже не могла разобрать.

Выдох, вдох… Напомнила я себе. Не сдерживать поток, а позволить ему течь сквозь себя.

Рагнар приходил ко мне поздно вечером. Днем он неизменно был занят делами совета и переговорами, и только ночью у нас получалось разобрать детали моего предстоящего выступления. Но каждая такая встреча лишь усиливала мою тревогу.

Он не раз повторял, что отец, князь Йорген, не может все решить в одиночку: совет Фростхейма, куда входят лорды и командующие, обладает реальной властью. Он вынужден с ними считаться при подготовке к переговорам.

"Они поддерживают меня, но не безоговорочно," – однажды сказал он. – "Фростхейм маленький, и у нас нет права на ошибку в переговорах с Арканором."

Я же почти не покидала свои покои. Старалась не попадаться на глаза ни жрицам, ни Лисандеру Реону, ни, тем более, Адриану. Конечно, он быстро понял, что я его избегаю. И, разумеется, пришел поговорить.

Меня не покидало ощущение, будто я ступаю по зыбкой почве, и с каждым моим шагом все больше рискую утонуть.

Адриан поднялся со скамейки и поймал меня за руку, вынуждая остановиться. Он мягко забрал из моих рук книгу и положил ее на скамейку.

– Да стой же ты. Рейна, посмотри на меня, – в его голосе мелькнуло нетерпение. – Бездна тебя побери, объясни мне, что случилось. Я не понимаю.

– Ничего! – я резко отстранилась, вырывая запястье. – Я уже рассказывала тебе. На испытаниях я едва не погибла. Сложно оставаться собой после такого.

Я запустила руку в волосы, пытаясь унять дрожь на теле.

– Адриан, – добавила я уже мягче, мысленно проклиная свою ложь. – Здесь нет никакого секрета. Моя жизнь несколько раз перевернулась с ног на голову. Мне тяжело столкнуться с Селиной и другими жрицами.

– Но мне-то ты рада? – он посмотрел на меня совершенно растерянно, от чего мне вдруг стало стыдно. Это же Адриан. Это он улыбался мне своей Адриановской улыбкой. Он угощал пирожками на праздниках и приносил финики в храм. Я помню его прикосновения и поцелуи. Я помню ночи, проведенные вместе, когда я украдкой ускользала из храма, а он ждал меня у ворот, а потом неизменно провожал обратно.

И теперь он стоял передо мной – все тот же, родной, пахнущий домом… Но между нами пролегло что-то едва уловимое – как трещина в стекле: невидимая, пока не посмотришь под правильным углом.

– Богиня, конечно рада, – я нашла в себе силы улыбнуться ему.

Пальцы Адриана скользнули к моей талии, притягивая ближе. Я почувствовала его дыхание на своих волосах и замерла, не зная, как реагировать.

– Тогда почему ты избегаешь меня? Почему не позволяешь тебя касаться? Ты как будто та же и вместе с тем – другая. Ты даже пахнешь иначе.

– Я просто пользуюсь другим мылом, – я попыталась отшутиться.

– Не в этом дело, – Адриан печально покачал головой. – У тебя изменилась походка и взгляд и… будто огонь звенит под кожей. Я ведь не дурак, Лисенок. Ты недоговариваешь, юлишь и ничего не объясняешь.

Я прикусила губу, отчаянно ненавидя себя за то, что не могла рассказать ему всю правду.

– Что они с тобой сделали? Это все он? Князь драконов?

Я опустила взгляд, промолчав. Как я могла объяснить то, что произошло между нами?

– Боги, Рейна. Он втянул тебя в свою игру. Неужели ты не понимаешь, что у него свои мотивы?

– А у тебя, значит, нет? Ты приехал с делегацией, чтобы… “уладить недоразумение”? Тебе не кажется, что это даже звучит смешно?

– Да, я знаю, что все куда серьезнее. Но ведь и ты знаешь, что здесь что-то нечисто. Это же политика…

– Политика? – переспросила я, вглядываясь в его серые глаза. – Что ты имеешь ввиду?

– Рейна, ну как ты можешь быть такой наивной? Он – наследный князь и к тому же дракон. Он преследует свои интересы, играет с тобой, а ты и рада. Почему же ты ведешь себя так, словно ему можно доверять?

Потому что я хотела доверять хотя бы кому-то? Я сжала губы, чувствуя, как внутри все переворачивается. Богиня, возможно я действительно наивная дура. Сила отозвалась легким, почти неуловимым трепетом под кожей. Разряд напряжения пробежал между нами и Адриан недоуменно разжал объятия.

“Не забывай дышать,” – напомнила я себе.

– Хочешь знать почему? – раздраженно спросила я. – Потому что Лия едва не погибла на испытаниях.

Я никогда никому не рассказывала вслух эти воспоминания и теперь сердце глухо билось в груди.

Адриан открыл рот, но я не дала ему шанса возразить:

– Знаешь что нас ждало за то, что мы помогли ей выбраться из бассейна с Тенями? Верховная Жрица сочла это нарушением правил и заставила меня сражаться насмерть с Калистой, моей подругой!

– Рейна… – Адриан ошеломленно покачал головой. – Ты же была лучшая на курсе в фехтовании.

Я горько засмеялась. Смех вышел истеричным и надломленным:

– Это ты сейчас так спрашиваешь, почему я не убила Калисту, да?

Он растерянно замолчал.

– Я могла, Адриан. Я до сих пор помню, что могла. У Калисты нет и никогда не было чистоты в технике, но у нее было одно – желание победить любой ценой. Хочешь спросить, что было дальше? Не утруждай себя: я чудом выжила и провела в катакомбах два дня с выбитым коленом и ощущением, что вся моя жизнь разлетелась на осколки! Богиня, я думала, что я так и сгнию там, под землей, и никто даже не узнает об этом.

– Не может быть…

– Адриан, серьезно? – я потрясенно смотрела на него. – Ты мне сам рассказал, что на испытаниях в тот день погибло пять послушниц. Теперь ты скажешь, что мне все это привиделось? Все, во что я верила, рухнуло за один день! И если бы не Рагнар – я бы так и умерла там, под Акролитией.

– Рейна, я…

– Что ты? – меня затрясло от гнева и отчаяния. Магия прокатилась по моим ладоням, предплечьям, поднялась выше, горячей волной затапливая меня изнутри. – Ты меня оплакал, Адриан. Но не спас!

– Я не мог! Меня там не было! – выпалил он, срывающимся голосом, хватаясь за этот аргумент, как за последнюю соломинку.

– Вот именно – тебя там не было! – я резко отпрянула от него.

Сила бушевала внутри, готовая вырваться наружу. Все внутри дрожало от напряжения – дыхание, руки, воздух вокруг. Богиня, я не могу!

Я в панике вспомнила, как на тренировке сбила с ног Фрейю. Как взрывной поток вырвался помимо моей воли.

Нет-нет-нет, я не могла навредить ему! Только не ему!

Я заставила себя вспомнить все, чему меня учили Фрейя и Рагнар.

“Не сопротивляйся,” – я закрыла глаза, сделала глубокий вдох – и позволила магии свободно течь сквозь меня. Бурлящий поток пробежал сквозь тело.

Теплая пульсация скользнула по плечам, рукам, дошла до кончиков пальцев, и из ладоней вспорхнула огненная птица. Ее крылья ярко вспыхнули, отражаясь в глазах Адриана, и она легко приземлилась на ближайшую ветку лавра. Взмахнула крыльями – и рассыпалась в миллион искр, исчезая, словно ничего и не было.

Я тихо ойкнула. Запахло паленым деревом. Адриан с ужасом и изумлением отшатнулся, уставившись на пустую ветку, где только что пылали огненные крылья.

– Что это было?

Я молчала, не в силах найти подходящие слова. Бездна, я не хотела, чтобы он так узнал. Я вообще не хотела, чтобы он узнал!

– Рейна, что это было? – повторил он. – Это не сила Элиоры, да? На тебе нет амулета? И ты не чертила знаки? Откуда эта магия?

Паника захлестнула меня.

– Адриан, пожалуйста, – зашептала я, спрятав лицо в руках. – Я не могу тебе всего рассказать. Ради всего, что между нами было и могло бы быть. Не задавай вопросов. Я не могу тебе на них ответить.

Адриан молчал, напряженно глядя на меня. А потом кивнул и снова заключил меня в круг своих рук. Я уткнулась носом в его плечо.

– Умоляю. Не говори никому, – твердила я. – Прошу тебя. Ни Лисандеру Реону, ни Селине, никому.

– Рейна, успокойся, – его руки гладили меня по спине, успокаивая. – Все хорошо. Я здесь, я рядом. Я не скажу.

Его запах подействовал на меня успокаивающе.

– Ты все еще мой Адриан?

– Всегда, – улыбнулся он. – Что бы ни случилось.

С этими словами Адриан накрыл мои губы своими. Он раздвинул мои губы языком, торопливо, жадно, поспешно, будто боясь, что я могу передумать или исчезнуть в его руках в любой момент.

Я почти забыла вкус его губ – знакомый и незнакомый одновременно.

Прикрыв глаза, я позволила себе на мгновение забыться, впуская воспоминания о наших прошлых встречах, касаниях, ночах. Но… ничего не произошло.

Я не почувствовала ни привычной дрожи, ни тепла, ни желания, которое раньше сворачивалось клубком у меня в животе и горячими каплями скользило по позвоночнику.

Мне было пусто. Не больно – просто тихо внутри. Словно тот, кто раньше отзывался на его прикосновения, исчез.

– Лисенок? – Адриан смотрел на меня растерянно и тревожно, не понимая моего выражения лица. Я знала: он ждет ответа или хотя бы какого-то знака, что все хорошо и между нами все еще осталось хоть что-то.

Я грустно улыбнулась и, мягко высвободившись из объятий, поспешила прочь из зимнего сада, чувствуя на губах вкус праха и горечи вместо лимона и запаха костра.

***

Я расправила несуществующую складку на рукаве. Для сегодняшнего дня я выбрала голубое платье с расширяющимися книзу рукавами. Тонкая вышивка серебряной нитью вилась по вороту, манжетам и подолу, складываясь в замысловатый узор. Эйдис убрала мои волосы в простую косу, вплетя в нее синюю ленту.

Она как раз заканчивала колдовать над моей прической, когда Рагнар постучал, и, не дожидаясь ответа, вошел в комнату. Служанка поклонилась наследному князю и поторопилась ретироваться: у меня были подозрения, что она его побаивается.

Я приготовила письма для родителей и Лии. Быстрым жестом выдвинула ящик рабочего стола и взяла конверты. Странно… Рядом с ними лежало несколько незнакомых мне бумаг. Я нахмурилась.

– Смело, – голос Рагнара выдернул меня из размышлений. Он оценивающе осмотрел меня с головы до ног и удовлетворенно хмыкнул.

– Может мне стоило лучше надеть белое? – я отдала письма и горько усмехнулась, нервно осматривая себя в зеркало. Я была уверена, что мой наряд будет истолкован вполне конкретно, как жест лояльности Фростхейму. Коим, в сущности, он и был.

– Кого ты собралась хоронить, пламя мое? – Рагнар медленно подошел ближе, его подушечки пальцев коснулись ворота, погладив вышитого дракона.

– Свою прошлую жизнь.

Я прикусила щеку изнутри. Мое выступление на совете могло иметь далеко идущие последствия. Осталось понять – какие именно.

– Тогда пойдем, – Рагнар подал мне руку, приглашая пройти за ним. – Устроим ей торжественные проводы.

Я никогда раньше не была в Виндхеймаре – зале совета Исбранда.

– На древнем драконьем языке Виндхеймар означает "обитель ветров", – пояснил Рагнар, пока мы поднимались наверх по широкой винтовой лестнице. И вскоре я поняла, почему это место носило такое имя.

Зал располагался на вершине южной башни, и здесь пахло хвоей и холодом ледников. Он имел округлую форму и, в отличие от прочих покоев замка, выделялся строгой, суровой простотой. Стены его были из белого камня, без каких бы то ни было украшений, кроме развевающихся знамен – сине-серебряных, с крыльями дракона.

Свет проникал сквозь стрельчатые окна и высокий стеклянный купол, ложась бледными пятнами на холодный пол и громадный круглый стол в самом сердце Виндхеймара.

У стены, чуть в стороне от главного круга, стояло несколько стульев – видимо, для приглашенных гостей.

Я подошла к одному из высоких окон и, неосторожно наклонившись, глянула вниз. Отсюда крыши Фростхейма казались крохотными, словно игрушечными. У меня захватило дух от высоты – на миг показалось, что земля исчезает из-под ног и комната качается вместе со мной. Я резко отшатнулась, судорожно вцепившись в каменный наличник.

– Не припомню, чтобы ты боялась высоты, когда мы летели сюда, – Рагнар подошел ближе, и его ладонь легко легла на мою талию.

– В тот полет я провела в полубессознательном состоянии. Бояться у меня просто не хватило сил.

– Что ж… – он прищурился. – Возможно, стоит напомнить тебе, как это бывает.

Зал постепенно заполнялся людьми. Я увидела в дальнем углу Вингарда и Кайлена. Первый махнул мне рукой, и я ответила неловкой улыбкой.

Фрейя появилась в дверях – мне бы сейчас ее уверенность. Светлые волосы северной княжны были убраны в замысловатую прическу из переплетенных кос, украшенных лентами и тонкими подвесками. Завидев нас, она, не мешкая, направилась прямо ко мне.

– Как ты? – ее голос прозвучал мягче обычного. – Выглядишь прекрасно, но, кажется, забываешь дышать.

– Мне страшно, – призналась я.

– Еще бы, – хмыкнула княжна. – Рагнар посвятил меня в свой план. И, честно говоря, я рада, что я не ошиблась в тебе.

Вошедшие в зал Бранд с женой заняли место за столом. Я заметила статного среброволосого мужчину рядом с ними.

– Это лорд Стерн, – пояснила Фрейя. – Отец Эстель. Давний друг нашего отца.

– Эстель тоже входит в совет?

– Формально – да. Но иногда мне кажется, что она появляется здесь только чтобы выгулять новые платья и драгоценности. Лорд Бранд, ее супруг, – один из богатейших людей княжества, он владеет несколькими алмазными шахтами.

– Удобный брак, – заметила я.

– О да, – усмехнулась Фрейя. – Только вот Бранд не выглядит счастливым мужем. Что неудивительно рядом с такой ядовитой змеей. Хвала всем богам, что мой брат избавлен от необходимости жениться на ней. Хотя, конечно, двадцать лет назад она такой не была.

Я искоса посмотрела на Рагнара. Он сделал вид, что не заметил выпада своей сестры касательно своей несостоявшейся женитьбы. Мне было любопытно, любили ли они с Эстель друг друга, но момент для вопросов был вовсе неподходящим.

Дверь распахнулась. В сопровождении двух гвардейцев – один из них, конечно же, был Адриан – в зал вошли Лисандер Реон и Селина. Жрица двигалась беззвучно, словно плыла над полом, и в ее шаге чувствовалась почти театральная грация. Поступь Лисандера, напротив, была твердой: каблуки его сапог гулко звенели на каменном полу.

Голоса тут же смолкли, как по команде. Все взгляды обратились к вошедшим, но ни Селина, ни Лисандер не придавали этому ни малейшего значения. Они неспешно направились к своим местам за столом.

Гвардейцы остановились позади, заняв позицию охраны.

Взгляд Адриана скользнул по мне, задержавшись на платье. От меня не укрылось то, как он едва заметно приподнял брови и укоризненно покачал головой, отметив цвета и символику Фростхейма.

Князь Йорген вошел в Виндхеймар последним, без сопровождения, в тишине, как снегопад в самую глухую ночь. Высокий, прямой, с холодным взглядом человека, привыкшего вершить судьбы.

У меня перехватило дыхание. Я вспомнила его слова на балу – о верности, о крови, о последствиях. Под этим внимательным, тяжелым взглядом вновь стало неуютно: казалось, он видит меня насквозь, читает мои сомнения, тревоги и противоречия. По позвоночнику пробежал тревожный холодок.

– Сядь здесь, – Рагнар подбородком указал на один из стульев у стены, позади его места. – Не дрожи, пламя мое. Если что-то пойдет не так, просто позови меня через нашу связь. Я услышу.

С этими словами Рагнар и Фрейя заняли свои места за столом – по правую и левую руку от Йоргена. Я отметила, что два кресла пустовало – видимо, не все члены совета сочли необходимым присутствовать на переговорах. Рагнар упомянул, что леди Астории – командора северных рубежей скорее всего не будет.

Спустя несколько напряженных минут переговоры начались. Лисандер взял слово:

– Благодарю за радушный прием, Ваша Светлость. Мы надеемся, что эти обсуждения позволят нам избежать недоразумений, столь пагубных для двух великих держав.

– Оставьте ваши любезности для приемов в Арканоре, – Йорген поднял руку, бесцеремонно прерывая Реона. – Вы называете недоразумением то, что моего наследника держали в цепях двадцать лет. Я хочу услышать внятный ответ: почему это произошло? И кто за это ответит?

Рагнар подался вперед. Я отметила, что на его лице не дрогнул ни один мускул:

– Быть может, жрица Селина расскажет нам, как в Империи выглядят “недоразумения”?

Селина склонила голову набок:

– Вы на что-то намекаете, наследный князь?

– О нет, я не намекаю. Я говорю прямо: ваши жрицы удерживали меня в плену двадцать лет. Двадцать лет в кандалах из синкайской стали. Двадцать лет вы и ваши сестры пытались вытащить из меня силу дракона. – он смотрел прямо в глаза Селины, не мигая. – Если это – недоразумение, то боюсь представить, как в вашей интерпретации выглядит преднамеренная жестокость.

Рагнар говорил удивительно ровно. Но под маской спокойствия, наша связь пульсировала от холодного, едва сдерживаемого гнева, глухой боли, годами выжженного в костях одиночества и молчаливой ненависти.

Я была уверена, если бы он мог – он бы разорвал голыми руками и Лисендера и Селину и остальных жриц и гвардейцев, глазом не моргнув и сам того не заметив.

Никогда прежде я не чувствовала его эмоции так явно. Я с силой вдавила обгрызенные ногти в ладонь, пытаясь удержаться в реальности и не утонуть в сплаве чужого страдания и ненависти.

Фрейя мельком взглянула на брата, должно быть, пытаясь угадать его чувства.

– Храм Элиоры никогда не одобрял насилия. Мы, жрицы, служим свету. И защищаем нашу империю от Теней. И если кто-либо из наших сестер… действительно нарушил обет, – Селина выдержала паузу. – это станет предметом внутреннего разбирательства.

– Внутреннее разбирательство? – Фрейя привстала, опираясь руками на стол. Ее голос звенел от ледяной чеканной ярости – Вы сейчас серьезно? Мой брат провел двадцать лет в цепях. Двадцать лет, Селина. В темноте, в одиночестве – и вы говорите о внутреннем разбирательстве?

– Эмоции – плохой советник в таких делах, Ваша Светлость. Насколько мне известно, – добавил Лисендер, мягко склоняя голову. – Долгие годы заточения способны оставить на сознании незримые шрамы. Бывает, что разум, подвергшийся столь жестокому давлению, искажает истину, подменяя ее призраками боли и отчаяния. Быть может, наследный князь стал жертвой не чьей-то злой воли, а собственной памяти?

– Какая любезность, лорд Реон, – прошипела Фрейя. – Вы только что назвали моего брата сумасшедшим – и сделали это так красиво, что, пожалуй, стоит вам аплодировать.

– Оставь, Фрейя, – Рагнар лениво махнул рукой сестре. – Оборачивать истину в обертку лжи – это традиция Империи?

Длинные пальцы Лисендера замерли на деревянной поверхности стола:

– Истина, Ваша Светлость, понятие многогранное, – сказал он с тонкой улыбкой. – Вам ли это не знать?

Фрейя приготовилась возразить, но Вингард, сидевший рядом с ней, накрыл ее ладонь своей в успокаивающем жесте.

Богиня, мне казалось, что если Лисендер скажет еще хоть слово – Рагнар размажет его по стенке прямо на глазах у всех. Адриан стоял позади него, натянутый, будто струна, и держал руку слишком близко к эфесу меча – на случай, если придется действовать.

– Простите, но я должен вмешаться, – раздался спокойный голос Бранда. – Мы здесь не ради философской дискуссии о природе истины. Мы обсуждаем конкретный инцидент: незаконное удержание наследника Фростхейма. Если Империя готова признать факт и обсудить последствия, мы вас слушаем. Если же вы продолжите отрицать очевидное – возможно, наш диалог теряет смысл.

– Разумеется, если бы у вас имелись достоверные показания хотя бы одного свидетеля, – язвительно усмехнулся Лисендер. – тогда, быть может, у нас и возникла бы необходимость признать столь… тревожные обвинения.

Фрейя бросила на меня многозначительный взгляд. Лифтраудир натянулся – даже не взглянув на него я знала, что Рагнар звал меня. Я поерзала на стуле и нехотя поднялась.

– Как удачно, – голос Рагнара придал мне сил. – Что такой свидетель у нас есть.

Я сделала шаг вперед, чувствуя, как кровь отбивает ритм в висках. Вокруг воцарилась напряженная тишина, и я почувствовала на себе взгляд одновременно с десяток пар глаз. Волнение свернулось внутри плотным, противным комком, застряло где-то в горле.

Брови Селины приподнялись, и в ее голосе прозвучало притворное удивление:

– Дитя мое, а я все гадала, для чего ты пришла.

Она склонила голову набок, словно разглядывая меня впервые:

– Мы все знаем, как легко на тебя повлиять. Кто поручится, что ты говоришь от себя, а не повторяешь то, что вложил тебе в уста наследный князь?

– Довольно, – прервал ее Бранд. От меня не укрылся короткий изумленный взгляд в сторону Рагнара. Наследный князь не сказал ни слова – лишь едва заметно кивнул.

– Мы соблюдаем ваши требования. Вы просили свидетеля – вы его получили. К тому же – беспристрастного. Рейна, насколько я знаю, была вашей подданной.

Я вздохнула, усилием воли заставляя себя не смотреть ни на Селину, ни на Лисендера ни, тем более на Адриана – только на Рагнара. Тепло осторожно коснулось моего сознания, словно невидимые пальцы провели по затылку в успокаивающем жесте. Его ладонь оставалась спокойно лежать на столе. Но через связь я ясно чувствовала его присутствие, прикосновение – поддерживающее и ободряющее.

Князь Йорген удовлетворенно кивнул:

– Расскажи, что ты видела?

– Я – Рейна Фариан, дочь Тарина и Майри Фариан, бывшая послушница храма Элиоры.

Мой голос прозвучал неожиданно четко в повисшей напряженной тишине. Я не позволила себе опустить взгляда, глядя прямо перед собой и чувствуя нарастающее напряжение.

– Во время испытаний в заброшенном храме Ксералии я оказалась в катакомбах под старой частью Акролитии – я нервно облизала губы, вспоминая глухой, сырой мрак подземелья. – И там, внизу, в темноте, я увидела дракона. Огромного черного дракона, скованного цепями из синкайской стали. На кандалах были нанесены запирающие символы – я знаю их, я изучала и практиковала подобную магию в храме, как и все послушницы и жрицы Элиоры. Подобная сила в Арканоре доступна только храму, и это общеизвестный факт.

– Что еще тебе известно? Как наш наследный князь смог оказаться на свободе? – Бранд слегка нахмурился, его пальцы сжались на подлокотнике кресла, лицо застыло в напряжении.

Я сделала короткую паузу, пытаясь успокоить бешеный ритм сердца. В горле пересохло, но отступать уже было поздно. Рагнар смотрел на меня, не отрываясь, и я снова ощутила его незримое прикосновение через связь. Гордо вскинув подбородок, я продолжила:

– Я распознала те узоры и смогла открыть оковы, используя магию и амулет Элиоры. Здесь и сейчас я подтверждаю, что храм был напрямую причастен к пленению наследного князя Фростхейма.

В зале воцарилась тишина. Бранд спокойно поднялся со своего места, наблюдая за реакцией присутствующих.

Селина вздохнула, пытаясь сохранять остатки самообладания:

– Мы не ставим под сомнение искренность твоих слов, дитя мое, но уверена ли ты, что правильно поняла увиденное? Иногда последствия ошибки бывают… весьма печальны.

– Я уверена! – отчеканила я, глядя в ее темные глаза. – И готова повторить это под клятвой.

– Вам все еще хватает наглости называть это искажениями памяти? – князь Йорген сделал выразительную паузу, обведя взглядом делегацию Империи. – Я полагаю, вам не нужно напоминать, что Фростхейм – это не только добыча золота и драгоценных камней, кои закупает у нас весь континент. Но и драконы.

– А учитывая вашу плачевную ситуацию с нашествием Теней, вы вряд ли захотите заполучить еще одного врага под боком, – я прикусила щеку, глядя на Фрейю и вспоминая, как сама рассказала ей о сражениях с Тенями в Арканоре.

Лисендер Реон приподнял руки в примирительном жесте:

– Разумеется. Никто не хочет, чтобы народы наших стран платили за ошибки… группы лиц. Нас интересует мир.

– Славно, – Рагнар откинулся на спинку своего стула. – В таком случае мы требуем независимого расследования и наказания виновных. Выплат репараций – их объем вы можете обсудить с нашей казначеем. И, наконец, мы настаиваем на полном доступе к архивам и лабораториям Храма Элиоры.

Я удивленно уставилась на Рагнара. Лаборатории? При чем они тут? Краем глаза отметила, как нахмурилась Селина, как нервно дрогнул уголок рта Лисендера.

– Боюсь, Ваша Светлость, последняя просьба выходит за рамки разумного, – сдержанно произнес Лисендер Реон, сцепив руки перед собой. – Архивы и лаборатории храма – священные места, и мы не можем открыть их каждому, кто этого пожелает.

Селина прищурилась:

– Наш храм – не военная крепость, и не алхимическая гильдия. Зачем Фростхейму доступ в лаборатории?

– Затем, – Рагнар чуть наклонился вперед, и в его голосе исчезла вся леность. – Что именно оттуда начался путь в Бездну. Мой. И, вероятно, не только мой.

Лисендер Реон обменялся быстрым взглядом с Селиной. Она незаметно кивнула, чуть поджав губы, после чего он вновь заговорил:

– Ваши требования серьезны и… неожиданны. Вы поймете, если мы возьмем некоторое время, чтобы обсудить их с Императором и Верховной жрицей. Подобные решения не принимаются поспешно.

Йорген прищурился, пристально глядя на посла, словно пытаясь прочесть его мысли.

– Сколько именно времени вам потребуется, посланник Реон?

– Три дня. Мы отправим коршуна в Акролитию и обсудим ваши условия с высшими представителями храма и Императорскому Высочеству Андросу. Через три дня мы будем готовы продолжить этот разговор.

– Что ж, – Йорген медленно кивнул, не сводя внимательного взгляда с лица посла. – Думаю, эти дни будут полезны всем, чтобы обдумать последствия сделанного выбора.

Я неловко переступила с ноги на ногу от напряжения, повисшего в воздухе. Нехорошее предчувствие последствий этого выбора поползло по позвоночнику.

– В таком случае, переговоры на сегодня окончены, – Йорген поднялся с кресла, давая понять, что аудиенция завершена. – До встречи через три дня.

Я чувствовала себя вымотанной до предела – как после изнурительной тренировки, только в разы хуже. Ни на кого не глядя и не желая ни с кем сталкиваться, я поспешила к выходу из Виндхеймара. Потом, позже я задам интересующие меня вопросы Рагнару. Сейчас же… воздух, мне нужен воздух.

Я торопливо спустилась по лестнице, однако уже в нижней галерее меня настиг Лисендер Реон в сопровождении Адриана. Я вздрогнула под взглядом темных необычайно живых глаз:

– Госпожа Рейна.

– Посланник Реон, – я поклонилась, как того требовал этикет.

– Сегодня на совете вы проявили завидную отвагу. И… удивительную преданность новому дому.

Он сделал паузу, будто ей возможность что-то сказать, но я предпочла промолчать. Я и так сегодня сказала достаточно.

– Я лишь хотел сказать вам: всем нам известно, как тяжело отличить истину от убеждения, особенно в столь юном возрасте. Особенно в окружении столь… ярких мужчин, – Лисендер многозначительно посмотрел на лестницу, ведущую в зал советов. Он склонился чуть ближе, его голос стал тихим, интимным, но не нарушал приличий:

– Империя помнит, кто вы. Где вы выросли. Кем вы были. И всегда будет готова… протянуть руку. Если вдруг вы захотите вернуться к истине. Или хотя бы к дому.

– Благодарю за напоминание, – сухо ответила я.

– Надеюсь, вам не придется жалеть о сегодняшнем выборе, – произнес Лисендер все тем же теплым отеческим голосом. Мужчина выпрямился и, сочтя наш разговор оконченным, направился к выходу из галереи.

– Посланник Реон, – Адриан окликнул его – Разрешите задержаться?

Лисендер довольно усмехнулся, будто прочитав мысли гвардейца, и махнул рукой:

– Молодость – это прекрасное время. Задержись, конечно.

Адриан повернулся ко мне.

– Рейна, послушай меня, – я избегала смотреть ему в глаза, но слышала, что голос звучал жестко. Он никогда так со мной не говорил.

– Адриан, пожалуйста, не сейчас. Я словно выжатый лимон и не готова еще к одной сцене, – я устало потерла виски и развернулась к выходу из галереи вслед за посланником империи.

– Нет сейчас! – он резко схватил меня за предплечье и притянул ближе, заставив тихо ойкнуть и взглянуть на него. Его пальцы были невероятно холодным. – Ты должна отозвать свои слова.

– Что? Ты это серьезно?

– Более чем. Ты даже не представляешь, в какую игру тебя втянули. – В его светлых глазах горел настоящий страх. – Это не справедливость, не доблесть. Это – война. Политика. Ты стала разменной монетой, Рейна. И в упор это не видишь.

– Хочешь сказать, что лучше было бы молчать? Смотреть, как они лгут? Как называют сумасшедшим человека, который двадцать лет провел в цепях?

– Я хочу сказать, что ты уничтожаешь свою жизнь! – Он говорил быстро, сбивчиво, будто боялся, что не успеет сказать все, что хотел. – Ты вступила в игру, правила которой не понимаешь. Думаешь, тебя защитит Фростхейм? Они используют тебя, пока это удобно, а потом выбросят.

– А Империя этого не делает? Храм не поступает так с послушницами? – мой голос дрогнул. – Или ты забыл, что я рассказала тебе об испытаниях? Меня уже… выбросили!

– Я не забыл, – наконец тихо произнес он. – Но есть разница между внутренними делами храма и открытым предательством своей страны. Ты понимаешь, что будет, если ты не отзовешь свои слова? Селина не простит. Посланник Реон не простит. Император Андрос… – он осекся, едва заметно помрачнев. – Ты понятия не имеешь, на что они способны.

– О, если они держали в плену Рагнара, пытаясь выжать из него силу, – поверь, я прекрасно знаю, на что они способны. Если они заставили меня сражаться насмерть с собственной подругой – я более чем понимаю, до чего они готовы дойти.

Адриан печально покачал головой:

– Рейна… Вернись со мной. Я поговорю с посланником Реоном. С Селиной. Мы все уладим. Ты скажешь, что была сбита с толку, что они надавили на тебя. Что ты испугалась. Я тебя вытащу. Я спасу тебя.

Его пальцы сжалась на моей руке, не давай высвободиться.

– Отпусти меня. Мне больно.

– Мы вернемся в Арканор. К тебе домой. В наш дом. Хочешь?

– Что?..

– Выходи за меня. Рейна… Просто… выйди за меня замуж. И мы уедем отсюда, от всех этих игр. Я все устрою.

Я растерянно моргнула, глядя на него. Что-то внутри болезненно кольнуло, мир вокруг застыл. Исчезла галерея, растворились стены Исбранда, Фростхейм, Рагнар и все, что было связано с моей новой жизнью. Передо мной стоял Адриан, с его искренними глазами и словами, которых я так отчаянно ждала раньше… Но которые сейчас были совершенно неуместны.

– Адриан, ты опоздал. Ты не представляешь, как ты опоздал…

Я больше не была послушницей Рейной. Я – проводник магической силы Рагнара. Я не могла вот так сбежать с ним обратно в Империю, делая вид, что ничего не изменилось в моей жизни. Но он, кажется, отказывался это понимать и принимать.

– Адриан, мне больно, – повторила я, глядя на руку, хотя имела в виду вовсе не ее.

– Офицер, отойди от нее на три шага, – голос позади меня заставил меня вздрогнуть. Я не слышала шагов. Возможно из-за бешено стучащего в груди сердца.

Рагнар двигался с грацией хищника, приближаясь к нам.

– Я – не твой подданный и не подчиняюсь твоим приказам, – Адриан наконец разжал хватку и заслонил меня собой. Бездна, из нас двоих это он сейчас нуждался в защите!

Глаза Рагнара опасно сузились:

– Не тронь ту, что принадлежит дракону.

Я почувствовала, что краснею до самых кончиков ушей. Адриан шокировано обернулся на меня:

– Принадлежит? Это… – в его глазах плескалась горечь, смешанная со злостью. – Это все объясняет. Ты так решила?

– Это не твое дело – выпалила я, мысленно проклиная его, Рагнара, Фростхейм, Бездну и всю ситуацию, которая казалась мне до ужаса абсурдной.

– Не мое? – усмешка Адриана вышла перекошенной от боли – Ты когда-то мечтала стать жрицей и спасать людей. А в итоге… нашла себе теплое место под крылом наследного князя. Как удачно.

– Адриан, прекрати…

– Почему? Правда глаза колет, Рейна? Кто ты теперь? Шлюха дракона?

Я вздрогнула как от удара. От его слов в груди словно что-то сломалось с мерзким треском. Воздух вокруг вдруг стал холодным.

– Извинись. Немедленно, – в голосе Рагнара не осталось ничего кроме гнева.

– Перед тобой, Ваша Светлость? Или перед… ней?

Кулак Рагнара с хрустом врезался в лицо гвардейца. Адриан пошатнулся и сделал шаг назад, прижимая ладонь к рассеченной губе. В глазах его мелькнул шок – он явно не ожидал, что Рагнар так быстро перейдет от слов к действиям.

– Следи за языком, офицер, – сказал Рагнар ледяным тоном, изучая костяшки пальцев.

Адриан выпрямился, но ничего не ответил. Лишь выдохнул сквозь зубы, смотря на меня так, будто видел впервые. Затем мужчина развернулся на каблуках и вышел из галереи, оставляя за собой запах пепла и горечь рухнувшего прошлого.

– Ты не смеешь! – воскликнула я, развернувшись к наследному князю.

– Не смею что? – небрежно поинтересовался Рагнар, как будто не понимал, о чем речь.

– Бить его! Являться сюда! Опять заявлять, что я тебе принадлежу! Как будто… между нами что-то есть!

Уголок его губ едва заметно дернулся.

– О, разумеется. Между нами ничего нет, – его голос обволакивал, как густой дым. – Кроме связующей магии. Напомню, Рейна, я все еще чувствую твои эмоции. Знаю, как учащается твой пульс. Как перехватывает дыхание. Я ощущаю, как под кожей просыпается жар рядом со мной. И, Бездна тебя побери… это что угодно, но не страх.

– Не смей лезть ко мне… в голову и в душу!

Он удивленно приподнял бровь, глядя на меня:

– Что-то не так? Расскажешь, как тебе понравилось общаться с этим офицером? Кажется, я вас прервал на самом интересном месте?

Богиня, он развлекался? Гнев вспыхнул внутри, ладонь взметнулась вверх. Рагнар перехватил мою руку прежде, чем я успела дотянуться до его щеки. Пальцы сомкнулись на моем запястье – крепко, но не больно. Он рывком притянул меня к себе. Жар вспыхнул в груди. От злости. Конечно, от злости. Или нет?

– Пламя мое, – выдохнул он. – Я люблю, когда ты горишь, но, ради богов, оставь пощечины для тех, кто их заслужил.

Он помедлил, а потом поднес мою руку к своему лицу, задумчиво рассматривая алеющий на предплечье отпечаток от пальцев Адриана. А затем сделал то, чего я никак не ожидала – наклонился и коснулся покрасневшей кожи губами. Касание было легким, почти невесомым, но от него пульс сбился с ритма, и дыхание перехватило. Я подняла взгляд и встретилась с пылающими глазами Рагнара.

– И если ты еще раз позволишь ему тебя трогать вот так, – Рагнар склонился ближе. – Клянусь Бездной, я сожгу его.