На следующий день я стояла на той же тренировочной площадке ни свет ни заря. Над горами лениво поднималось тусклое рассветное солнце, прогоняя остатки ночного сумрака. Я зевнула и поежилась: теплая одежда не спасала от сырого весеннего ветра. Княжна драконов напротив меня, похоже, не испытывала ни малейшего неудобства ни от раннего подъема, ни прохладной погоды.

– Рассказывай, – скомандовала Фрейя. – Ну или показывай, что ты уже умеешь.

Я задумчиво разглядывала свою собеседницу. Могла ли я считать, что я до сих пор принадлежала к храму Элиоры? После всего случившегося со мной – точно нет. Могла ли я с чистой совестью рассказывать драконам все секреты Богини Света и Империи? Это звучало слишком похоже на измену. Но для Империи, для храма и… для своей семьи я почти наверняка считалась мертвой. Так почему я продолжала сомневаться?

Я закусила губу. Фрейя явно не желала мне зла. И вместе с тем – буквально вчера по моей шее текла кровь, а смерть кружила где-то в паре секунд от меня.

– Не юли, – от проницательного взгляда княжны не укрылись мои сомнения. Она насмешливо прищурилась, чувствуя мою неловкость. – Нам известно достаточно, чтобы понимать, что вы, жрицы Элиоры, используете магию через амулеты. В один из своих визитов в Арканор я видела своими глазами, как вы плетете символы и узоры. Это ваш способ работать с магией.

В храме все старшие послушницы и жрицы носили амулеты разного размера. Чем выше ты поднимаешься по иерархии жриц – тем более мощный амулет тебе становился доступен, а вместе с ним – больше силы и более сложные и сильные заклинания. Еще несколько недель назад я была уверена: я пройду испытания, стану одной из жриц, получу признание, достойное жалование, смогу помочь своей семье, и моя дальнейшая судьба будет устроена и понятна. Вместо этого я стояла за сотни лиг от дома, перед княжной драконов и рассказывала ей о нашей силе. Я вздохнула, прогоняя непрошенное раздражение.

– Амулет – это источник силы Богини.

На этих словах Фрейя поморщилась, но я продолжила, сделав вид, что не заметила выражения лица девушки.

– Это похоже на плетение кружева. Я выдергиваю нужную мне нить из потока амулета и рисую ей необходимый узор. Очищающий или защитный, или открывающий, или любой другой.

– Покажешь?

– Что?

– Ваши узоры.

– Да… но я же…

Я хотела возразить, что у меня нет амулета, но потом вспомнила, что это не помешало мне отпереть кандалы Рагнара, получив часть его магии.

Я прикрыла глаза и с замиранием сердца почувствовала, что сила никуда не исчезла. Со вчерашнего дня она спала глубоко внутри меня, свернувшись клубком, как огромный, уставший зверь. А сейчас я собиралась потревожить ее покой. Это пугало, и вместе с тем заставляло трепетать от волнительного предвкушения.

Робко прикоснувшись к источнику, я вытянула тонкий ручеек магии. Сила недовольно зашевелилась, но я сделала то, чему меня учили в храме: начала чертить в воздухе один из атакующих символов.

Не все знаки давались мне одинаково легко. Будь на моем месте Калиста – она бы справилась куда лучше. К тому же магия дракона усложняла задачу: линии выходили рваными, плыли под пальцами и никак не хотели встраиваться в единый рисунок.

Я выругалась.

Фрейя скептически посмотрела на мои руки, которые раз за разом чертили привычный узор, рассыпавшийся в пыль.

– Все понятно: ты пытаешься поймать бурю в сеть, уложив магию драконов в привычные узоры. Можно попробовать, конечно, но от сети останутся одни клочки.

– В катакомбах моя “сеть” оказалась достаточно прочной, чтобы освободить Рагнара из цепей, – раздраженно возразила я.

– Я не говорила, что у тебя не получится. Я сказала, что это не самый эффективный способ.

С Фрейей было просто и сложно одновременно. Она говорила без обиняков, не пыталась утешать или смягчать реальность, но в ее прямоте не было жестокости.

– Для начала тебе надо перестать бояться силы. Ты никогда не научишься управляться с ней, если будешь вот так осторожничать. Не пугайся, мне ты ничего не сделаешь, я в состоянии защитить себя.

Я с сомнением покачала головой: воспоминания о том, как магия вырвалась из-под контроля были слишком свежи. Фрейя раздраженно цокнула языком:

– Да растолкай же ее!

Я вздохнула, собираясь с силами, и попыталась: магия снова поднялась внутри, заполняя вены жидким золотом. Задохнувшись, я почувствовала, как сердце пропускает удар, а затем начинает биться быстрее, подстраиваясь под новый ритм, слишком мощный, слишком громкий для моего тела. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони, горячая волна прокатилась по позвоночнику, заставляя мышцы вздрогнуть.

– Славно. Во-вторых, не противься магии внутри, – голос Фрейи доносился до меня сквозь гул крови в ушах. – Ты – проводник, так позволь ей течь сквозь тебя.

То же самое мне говорил Рагнар в подземельях под Акролитией: “Отпусти ее. Позволь силе самой пройти сквозь тебя.”

Богиня, нет. Что я наделала? Она же убьет меня или я опять что-то натворю? А что если я кого-то раню?

– Ты слышишь меня или нет?! – нетерпеливо повторила княжна. – Бесполезно с ней бороться и удерживать в узде. В итоге она все равно возьмет верх, а ты получишь совершенно непредсказуемый результат.

Выдох. Вдох. Выдох…

“Расслабься и позволить магии течь сквозь меня,” – легче сказать, чем сделать. Сила текла сквозь мое тело, как горная река, бурлящая после весеннего таяния снегов, сметающая на своем пути все, что не успело крепко укорениться. Я тяжело дышала, пытаясь привыкнуть к этому ощущению. Поток энергии прорывался сквозь мышцы и кости, заполнял легкие с каждым вдохом. Я одновременно тонула и плыла, всеми силами убеждая себя не бороться со стихией и позволить себе быть частью нее:

– Это значит быть проводником?

Фрейя наблюдала за мной с нескрываемым любопытством, уголки ее губ исказила лукавая улыбка.

– Вообще говоря, это даже приятно. Когда привыкнешь – начнешь получать удовольствие.

Легко сказать, если ты родилась с этой магией!

– Приятно? – в моем голосе звучало недоверие. – Такое чувство, что я стою посреди горной реки, и меня вот-вот смоет течением!

– Отличное сравнение, – Фрейя улыбнулась шире, ее глаза загорелись азартом. – Ты привыкла работать с тонкими ручейками магии. А сейчас в твоих руках целый поток. Не пытайся перекрыть ее. Позволь ей пройти сквозь тебя – спокойно и свободно.

Я глубоко вдохнула, пытаясь последовать совету княжны. Вместо борьбы – принятие, вместо сопротивления – доверие.

– Чудесно. А теперь тебе нужно сосредоточиться на том, чтобы почувствовать окружающую среду. Открой глаза и смотри.

Я последовала ее совету, ошеломленно уставившись перед собой. Все вокруг было знакомым и вместе с тем – иным, цвета стали ярче, запахи – сильнее, будто я видела этот мир впервые. Снег, сияющий в лучах рассветного солнца. Капли влаги, зависшие в воздухе. Живая и теплая твердость камня под ногами. Я смотрела и чувствовала, как поток силы отражает все вокруг, повторяя биение ритма мира.

Увидев изумленное выражение моего лица, Фрейя удовлетворенно хмыкнула, продолжив, тем не менее, наш урок:

– Представь то, что ты хочешь сотворить? Давай начнем с пламени. Используй мир вокруг.

Пламя. Огонь. Тепло, энергия, движение. Я представила его – маленький огненный шар, вспыхивающий у меня в ладони. В хаосе силы внутри это оказалось сложнее, чем я думала.

Капли влаги все еще висели в воздухе, и стоило мне потянуться к нему, как они начали испаряться, оставляя после себя сухое, разреженное пространство. И в этом пространстве пульсировала крошечная, почти неощутимая искра.

– Четче! Не отвлекайся!

Сила заискрилась под кожей, пробежала по рукам, вспыхнула на кончиках пальцев. Я сосредоточилась, удерживая в голове образ огня, и…

Участок снега прямо подо мной растаял, превратившись в пар, но и только.

– Проклятье! – магия выскользнула из рук, поток силы отхлынул, оставив после себя опустошенность и сбившееся дыхание. Я выдохнула, отчаянно пытаясь прийти в себя.

Фрейя одобрительно хлопнула в ладоши:

– Вполне неплохо для начала. Повторим.

***

Мы упражнялись с магией еще несколько часов, пока я окончательно не перестала держаться на ногах от перенапряжения. В конце концов у меня начала получаться небольшая искра в воздухе, что было все еще далеко от желаемого результата. Фрейя же заверила меня, что для первого раза это отлично, особенно если учитывать, что я – человек.

– Бездна… Я все еще не могу поверить, что такой простой ритуал дал мне доступ к такой… невообразимой силе, – я устало оперлась об ограждение тренировочной площадки, пытаясь унять дрожь в ногах. День разгорался, и на площадку уже выходили воины, то и дело бросая на нас настороженные взгляды.

– Магия, замешанная с кровью, – коварный сплав с непредсказуемым результатом. Может убить. Может создать Lífþráður2.

– Что это?

– Древний драконий язык. Ваша связь с Рагнаром – это Лифтраудир, линия или нить жизни. Мы называем это так.

Внутри поднималось беспокойство. “Нить жизни”… Звучало слишком поэтично и красиво для того, что казалось цепью.

– Рагнар меня ненавидит? – вырвалось у меня прежде, чем я успела сдержаться.

Фрейя замолчала на минуту, взвешивая ответ:

– Он определенно зол и раздражен. Он ненавидит храм Элиоры и Империю. Ты, хочешь того или нет, – порождение и того и другого. И вместе с тем – я не думаю, что он ненавидит тебя. Но, очевидно, что ты для него – живое напоминание о двадцати годах, проведенных в цепях.

– Он собирался меня убить.

– Разумеется, собирался, – пожала плечами княжна. – На твое счастье, мой брат никогда не был жестоким. И плен это не изменил.

Я нервно сглотнула:

– Ты как-то сказала, что в плену жрицы Элиоры пытались получить от Рагнара магию. Силу, за которую можно убить и умереть. Я теперь лучше понимаю, что это значит. То есть…

Фрейя не дала мне договорить:

– Да. Жрицы рвали жилы двадцать лет. А ты получила то, за что они убили бы, даже не прося. Я уже говорила, что нахожу это восхитительно ироничным.

– Не думаю, что Рагнар согласится с подобным эпитетом, – я закусила губу. Каждое слово Фрейи подливало масла в огонь, бушевавший у меня внутри. – Тогда почему жрицы не смогли получить эту связь, Лифтраудир, от Рагнара? Они не знали про магию крови?

Фрейя отвела взгляд, ее губы сжались в тонкую линию. На мгновение ее лицо стало непроницаемым, а потом она печально покачала головой:

– Они знали, – голос княжны зазвучал глухо. – О, они знали. У вас прекрасная подготовка и богатые библиотеки, в которых собраны лучшие труды по магии со всего света. Жрицы Элиоры отлично понимают, как устроены ритуалы, в том числе с использованием крови.

Меня затошнило: слова Фрейи приоткрыли дверь, за которой скрывались обрывки страданий Рагнара – цепи, кровь, и мои сестры по вере в белых одеяниях. Еще несколько недель назад я бы сказала, что это не может быть правдой, но теперь у меня не было уверенности ни в чем.

– Но… Почему у них ничего не получилось? – робко уточнила я.

– Добрая воля, – ее тон сочился горькой иронией. – Магию драконов нельзя получить против воли самого дракона. Без нее – все пустое.

Я призадумалась. Очевидно, Рагнар прекрасно понимал, что если бы жрицы смогли заполучить его магию, то никогда бы не отпустили его живым. Подобный ритуал связал бы его с кем-то из них, навечно, превратив двадцать лет заключения в бессрочный плен. А я… я же, сама того не желая, получила драконью силу – и теперь начинала осознавать, что она куда сильнее, любой магии, с которой я имела дело в храме.

– Звучит так, будто возвращение в храм для меня – плохая идея.

– Я бы сказала – в целом, в Империю. Приятно видеть, что ты не так наивна, как поначалу показалось. Я думаю, мы с тобой поладим, – Фрейя встрепенулась, сбрасывая внутреннее оцепенение и ободряюще похлопала меня по плечу. – Отдохни, переоденься – твоя рубашка мокрая насквозь. И приходи на площадку после обеда.

Мои брови удивленно поползли вверх.

– Вингард тоже будет тебя тренировать, – пояснила она, даже не пытаясь скрыть довольную улыбку. – Ты весьма неплохо держишь меч, особенно для человека. Но есть куда расти. А завтра с утра я жду тебя здесь же.

С этого дня я появлялась на тренировочной площадке дважды в день: по утрам – упражнялась с Фрейей, а после обеда – с Вингардом.

Учителем Вингард оказался терпеливым и требовательным. Он заставлял меня повторять одни и те же упражнения из раза в раз, пока мышцы не начинали гореть от напряжения, доводя каждое до автоматизма. Если Фрейя мне казалась бурей, то Вингард – скалой, спорить с которой было бесполезно.

Мы начали со стойки. Она показалась дракону слишком неустойчивой. Вингард поправил положение ног и спины, заставил перераспределить вес, чтобы я не перегружала одну сторону. Особенно правую – колено после схватки с Калистой все еще отзывалось тупой болью время от времени. Потом перешли к защите и контратаке, работали над блоками, уворотами, скоростью и открытием.

– Шаг вперед, отскок, выпад, удар, снова отскок, блок! Быстрее! – голос Вингарда был твердым, не терпящим возражений. – После отскока защита! Прикрывай голову и шею! Ты никогда не знаешь, кто перед тобой, и что у тебя за спиной. Давай, еще раз!

Сигна, конечно, качала головой, когда я возвращалась в комнату, насквозь мокрая от пота. Но для меня жизнь вошла в привычное русло: дни были заняты бесконечными упражнениями, и это позволяло мне не задумываться о туманном будущем.

По вечерам, утомленная за день, едва коснувшись подушки, я проваливалась в тяжелые, тревожные сны. В них смешивались Тени, храм, испытания, плен дракона, лица Калисты, Адриана, Лии… и Рагнара. Иногда я ощущала чье-то постороннее присутствие, но со временем начала привыкать и к нему.

Однажды вечером, возвращаясь после очередного утомительного раунда тренировок с Вингардом, я услышала до боли знакомый голос за спиной:

– Ты выглядишь так, будто рассталась с последними силами на тренировочной площадке. Новый способ самоубийства, жрица?

Я резко обернулась и увидела Рагнара. Он лениво окинул меня взглядом.

– Разочарую тебя, – выдавила я. – Но у меня есть планы на долгую жизнь. Не собираюсь радовать тебя ранней кончиной.

– Как будто мне есть до этого дело, – он равнодушно пожал плечами. – Впрочем, признаю, наблюдать, как ты сражаешься с собственной неловкостью, местами занятно. Как только у Вингарда хватает выдержки на занятия с тобой?

– Удивительно, но некоторые люди или драконы умеют быть терпеливыми. Особенно если не привыкли самоутверждаться за счет других, – я зло сверкнула глазами. – Чего ты добиваешься? Хочешь поругаться?

– Нет, – в уголках его губ заиграла улыбка. – Мне просто нравится, что ты живая. Видишь ли, в нашей связи есть один нюанс: когда ты злишься, связь пульсирует так ярко… и это потрясающе. После двадцати лет мрака я успел отвыкнуть от подобных эмоций.

Я фыркнула, стараясь унять сумасшедший стук сердца внутри.

– О, так я оказывается у тебя кто-то вроде придворного шута? – я осклабилась. – Тебя забавляет, когда я злюсь? Я думала, князья обычно ценят покорность?

Рагнар цокнул языком и подошел ближе.

– Я двадцать лет провел в цепях, – его голос стал жестче. – Хватит с меня покорности. И, да, кстати. Я слышу, как бьется твое сердце сейчас, когда мы просто болтаем в пустом коридоре. Научись прятать свою дрожь, жрица, если уж взялась играть со мной в эти игры.

С этими словами он развернулся и ушел дальше по коридору. Я еще некоторое время стояла, глядя ему вслед и отчаянно пытаясь вернуть себе утраченное спокойствие. Проклятый дракон слишком хорошо умел выводить меня из равновесия.

На следующее утро мне пришлось приложить немало усилий, чтобы отбросить раздражающие мысли и сосредоточиться на занятиях с Фрейей. Магия драконов давалась мне с трудом. Тренировки с Фрейей изматывали сильнее, чем занятия с Вингардом, и я едва сдерживалась, чтобы не огрызаться на нее в ответ. Все же спустя неделю мне удалось наконец создать небольшой огненный шар, а ко второй – сформировать кристалл льда. Прогресс казался смехотворным, но, по крайней мере, сила больше не пыталась уничтожить ни меня, ни окружающих. Уже достижение. О наслаждении говорить было рано, но я свыклась с ней и научилась мирно сосуществовать с потоком.

Вингард не был особо словоохотливым, а вот Фрейя каждый день рассказывала мне что-нибудь новое.

Я узнала, что драконы живут по четыреста-пятьсот лет, что вместе с Лифтраудир я получила долголетие – вожделенный дар для многих. Эта новость застала меня врасплох, и я не понимала, как к ней относиться. Может, именно поэтому Фростхейм веками соблюдал политику невмешательства? Когда у тебя впереди сотни лет жизни, желание ввязываться в чужие конфликты угасает. Драконы не вмешивались в войны, предпочитая наблюдать издалека.

Княжна также приносила мне последние новости. Я слушала про Арканор с замиранием сердца – хотела я того или нет, но все еще скучала по родине. Император Андрос публично заявил о своей непричастности к плену Рагнара, но мне с трудом верилось, что жрицы Богини Света могли удерживать дракона без ведома верхушки власти. Когда я озвучила свои сомнения, Фрейя лишь удовлетворенно хмыкнула, словно этот вывод был для нее очевиден.

Дни становились теплее, и в замке готовились к празднику, организованному в честь возвращения наследного князя.

– Ты идешь, – заявила Фрейя, уперев руки в бока.

Я нахмурилась, осознавая, что это не был вопрос.

– Ты предлагаешь или приказываешь?

– Рейна, Рейна… – Фрейя картинно закатила глаза. – Как ты можешь думать обо мне так плохо? Разве я похожа на того, кто будет навязывать свою волю?

Я прищурилась. Спустя несколько недель жизни во Фростхейме я начала осознавать, что Фрейя и Рагнар – две стороны одной монеты.

– Вообще-то да.

Фрейя рассмеялась. Смех – как перезвон колокольчиков. Для меня по-прежнему оставалось загадкой, как она умудрялась быть настолько сильной и женственной одновременно.

– Ты меня раскусила. Но, поверь, в нашем медвежьем углу и так мало развлечений. Неужели тебе не хочется хотя бы немного развеяться?

– А если и так, то я не могу взять в толк, зачем тебе это?

– В мою добрую волю, как я понимаю, ты не веришь? – она прищурилась, глядя на меня. – И правильно делаешь. Видишь ли, о твоем существовании знают уже все драконы. И все они – горят желанием увидеть тебя своими глазами.

– Не могу сказать, что мне нравится мысль о том, чтобы быть местной достопримечательностью.

– О, тебе понравится. Представим тебя нашему отцу, князю Йоргену. Познакомим со знатью Фростхейма. Все равно ты от этого не отвертишься.

Я закатила глаза, а она, между тем, продолжила:

– Предполагаю, что тебе понадобится платье. Мы можем подобрать что-то из моего гардероба. Какой цвет тебе нравится?

Я неопределенно пожала плечами:

– Белый? Зеленый?

– Белый – только на похороны, – категорично отрезала она. – А вот зеленый тебе безусловно подойдет – будет контрастировать с твоими волосами. И у меня есть платье, которое я не надевала уже достаточно давно, чтобы придворные успели позабыть о нем, – Фрейя придирчиво осмотрела меня, обойдя по кругу. – Его, конечно, придется подшить – я попрошу об этом Сигну. Но у нас в запасе две недели – портные точно успеют.