Прошло чуть больше тридцати лет, а «блестящий век Екатерины» уже превратился в мифическое «золотое время». Чего стоят хотя бы «потемкинские деревни»!

И вот некий чиновник, перебирая документы в «Имянных Ее Императорского Величества изустных указах», нашел «Щеть» мастера Шишорина, прочитал — и прыснул в кулак. Вот анекдот так анекдот! Чиновник по службе был мелкий, а по жизни большой забавник. Тотчас представил, как он расскажет этот случай на вечере у N или в компании сослуживцев. «Только кто ж мне поверит!» — подумал он. И, воровато озираясь, вырвал лист из сафьянового тома, сложил вчетверо и спрятал в карман.

Документ начал ходить по рукам, изрядно затерся по сгибам, но неизменно веселил публику, особенно — намеком на «непредвиденный случай», которому нос может быть «подвергнут». Известно, что некоторое время «Щетъ» обретался в доме Александры Осиповны Смирновой-Россет, а с ней были близко знакомы Пушкин и Гоголь. И, наконец, «Щеть» опять оказался в архивных папках, где пролежал до наших дней.

Ф.А. Моллер. Н.В. Гоголь. 1841

В.Л. Боровиковский. Муртаза Кули-хан. 1796.

Держал ли Николай Васильевич Гоголь этот документ в руках, или ему пересказали его содержание, но во всяком случае сюжет был ему хорошо известен. Гоголь тоже, наверное, удивился и посмеялся. Кроме того, у Николая Васильевича могло возникнуть и личное отношение к «теме» — ведь сам писатель обладал весьма характерным носом!

Словом, он «загорелся». Ему тоже страстно захотелось сделать нос «как живой». И более того — сделать его самостоятельным персонажем, который отделяется от своего владельца, а потом с ним счастливо воссоединяется.