Какие еще капитаны пиратов упомянуты в «Острове сокровищ»? Джон Сильвер вспоминал свое прошлое: «Я плавал сначала с Инглендом, потом с Флинтом». Флинт — персонаж вымышленный, хотя очень смахивает на Черную Бороду. А вот капитан Эдвард Ингленд — лицо реальное, отчаянный был моряк и не лишенный благородства. Вот один характерный эпизод, интересный еще и тем, что в нем фигурирует безымянный пират с одной ногой.
Два корабля Ост-Индийской компании — «Гринвич» под командованием капитана Кирби и «Кассандра» под командованием капитана Макрэ — встретили два пиратских судна — «Победу» Ингленда и «Причуду» Тейлора. Кирби струсил и удрал на своем «Гринвиче». «Кассандра» осталась одна против двух пиратских кораблей, но Макрэ смело принял бой. Ему удалось с первых залпов вывести «Причуду» Тейлора из строя. «Кассандра» и «Победа» остались один на один. Ингленд бросился на абордаж, но экипажу «Кассандры» удалось отбить атаку. Кончилось тем, что оба корабля сели на прибрежную мель, но продолжали обстреливать друг друга. В это время Тейлор посадил своих людей на шлюпки и отправился на помощь Ингленду. Макрэ увидел, что к противнику идет подкрепление, и приказал своей команде покинуть «Кассандру», его самого, контуженного, снесли на руках.
Едва придя в себя, Макрэ бесстрашно отправился на свою «Кассандру», уже занятую пиратами. В экипаже Ингленда были моряки, служившие раньше под началом Макрэ и знавшие его как человека смелого и справедливого. Поэтому Ингленд принял Макрэ с почетом, они вместе поужинали. Макрэ предложил выкупить свой корабль. Но тут в переговоры вмешался второй пиратский капитан, Тейлор. Он настаивал на том, чтобы убить Макрэ. Неизвестно, чем кончилась бы ссора, но тут появился моряк на деревянной ноге, увешанный пистолетами. Он обнял Макрэ и поклялся сделать бифштекс из любого, кто поднимет на него руку, будь то матрос или капитан. Никто не захотел с ним связываться, и в результате произошел такой «размен фигур»: «Кассандру» получил Тейлор, а Макрэ — поврежденную «Причуду» и часть добычи Ингленда впридачу. (Не напоминает ли этот размен ситуацию, описанную в «Острове сокровищ»: смена шхуны на форт, затем обмен форта на карту?)
Но точно ли именно этот одноногий моряк стал прообразом Джона Сильвера? Во всяком случае, приведенный эпизод был известен Стивенсону. Сам Сильвер подтверждает это на страницах «Острова сокровищ», упоминая и Ингленда, и захваченную им «Кассандру». Да что там! Он даже рассказывает о судовом хирурге, который ампутировал ему ногу, и это тоже был реальный судовой лекарь. «Я потерял ногу в том же деле, в котором Пью потерял свои иллюминаторы. Мне ампутировал ее ученый хирург — он учился в колледже и знал всю латынь наизусть. А все же его вздернули как собаку: сушиться на солнышке… То были люди Робертса». То есть Бартоломью Робертса, еще одного знаменитого пиратского капитана. Судовой врач Питер Скадемор служил на судне «Мерси», захваченном пиратами Робертса. Всякий уважающий себя пиратский капитан стремился иметь хирурга в экипаже. Увечья среди пиратов были обычным явлением, в договорах пиратов с их капитанами заранее оговаривалось, какую компенсацию получит пират, потерявший руку, ногу, глаз. Позднее стало штампом изображать пиратов либо на деревянном протезе, либо с повязкой на глазу, либо с крюком вместо руки. Так вот, обычно врачи, попавшие к пиратам, не подписывали никаких договоров, чтобы избежать виселицы в случае поимки. Закон не ставил доктору в вину медицинскую помощь даже пиратам, ибо так он исполнял свой врачебный долг. Доктор Ливси в «Острове сокровищ» тоже перевязывал раненых пиратов и лечил заболевших лихорадкой. Но Питер Скадемор, в отличие от своих коллег, не только заключил «договор с дьяволом», но и похвалялся, что первым из врачей сознательно служит пиратам. За что и поплатился.
Попугай Сильвера по кличке Капитан Флинт тоже позволяет прочитать кое-что между строк. Книга «Остров сокровищ» оканчивается признанием Джима Хокинса: «…я вскакиваю с постели, когда мне чудится хриплый голос Капитана Флинта: “Пиастры! Пиастры! Пиастры!"» Почему не фунты, не ливры, не гульдены? Пиастрами в Южной и Центральной Америке называли испанскую монету песо. Оттуда, из испанских колоний, отплывали поистине «золотые караваны» в метрополию, а обратно доставлялись богатые товары и жалованье чиновникам и войскам. Карибское море, где проходили основные морские пути, надолго стало «Флибустьерским морем» (флибустьер — тот же пират, от английского flyboot — быстрая лодка; флибустьеры часто атаковали неповоротливые испанские галеоны на шлюпках и туземных каноэ). Вот в каких краях прошли молодые годы нашего знакомого попугая. «Он плавал с Ингл видом, — рассказывал Сильвер. — Он видел, как вылавливают груз с затонувших галеонов. Вот когда он научился кричать “пиастры”. И нечему тут удивляться: тогда выловили триста пятьдесят тысяч пиастров, Хокинс!» Но со временем французы и англичане отняли у испанцев часть Карибских островов, пираты стали им мешать, за ними начали охотиться. Многие пиратские капитаны переместились в Индийский океан. В частности, Ингленд, а с ним и его попугай.
А вот характер Джона Сильвера навеян вовсе не пиратскими жизнеописаниями. Прообразом пирата стал близкий друг Стивенсона — литератор Уолтер Хенли, рыжебородый весельчак и кутила, потерявший ногу из-за костного туберкулеза. Тем не менее оптимизма в нем хватило бы на дюжину здоровых людей. Зато жена писателя Фанни не любила Уолтера Хенли: его появление всякий раз превращалось в буйное застолье, ему-то это было нипочем, а для больного туберкулезом — губительно. Впоследствии Ллойд часто вспоминал Уолтера Хенли и «присущий ему дар вселять бодрость во всех, кто с ним общался, заражать своей верой в собственные силы и в самого себя».
Даже второстепенные персонажи «Острова сокровищ» имели реальных прототипов. Например, боцман с «Эспаньолы» Израэль Хендс. Это с ним сражался Джим Хокинс на палубе, а затем на вантах «Эспаньолы». Моряк с таким именем действительно был пиратом — служил штурманом в экипаже Черной Бороды. Однажды капитан своеобразно подшутил над своим штурманом. Дело было так: капитан, штурман Хендс и боцман сидели в каюте и пили ром. Вдруг боцман заметил, как Черная Борода под столом взводит курки двух пистолетов. Боцман бросился на пол, а Хенде продолжал пить. Грянули два выстрела, Хендс получил по пуле в колени и на всю жизнь остался калекой.
— Зачем ты стрелял в Хендса? — спросили потом Черную Бороду.
— А почему он не бросился на пол, как боцман? Вот и получил по заслугам, — ответил Тич.
Если еще остались сомнения, что «синерожий Флинт» и Черная Борода — близнецы-братья, можно почитать записи в судовом журнале последнего. Да, в отличие от большинства пиратов, Черная Борода вел судовой журнал, правда, записи в нем преимущественно были о пьянках и драках: «Ром весь вышел, компания слишком трезва… Команда шарит по углам, все готовы передраться… Наконец запас рома есть. Экипаж душа в душу…»
Действие в «Острове сокровищ» происходит в 1750 году. Это был закат пиратского промысла. Европа и мир были в основном поделены и даже переделены, установился относительный мир. Теперь пиратство и каперство представляли серьезную помеху для торговли. Военные флоты европейских держав основательно «зачистили» моря и океаны от пиратов всех мастей, разгромили их базы на Мадагаскаре и островах Карибского моря. Но, как говорится, «поле после битвы принадлежит мародерам». Такими мародерами предстают пираты в «Острове сокровищ», они охотятся за богатствами «золотого века» морского разбоя. Однако, все чаще эти «джентльмены удачи» думают и говорят о виселице. «Мы так близко от виселицы, что шея моя уже коченеет от петли, — признается Сильвер своей «команде». — Так и вижу, как болтаемся мы в железных оковах, а над нами кружат вороны…» Нет, полвека назад пираты не были такими! Они открыто выходили под черным флагом, а изображенные на нем череп и кости служили не для устрашения, а выражали жизненное кредо самого пирата: сегодня жив, а завтра смерть! (На некоторых пиратских флагах изображались фигуры капитанов на пару с черепом и скрещенными костями, либо с песочными часами — символом быстротечности времени.) И это разложение пиратства, страх перед виселицей — тоже отражение действительности, ведь казни пиратов к середине XVIII века участились.