Даниелю Дефо было уже под шестьдесят. Он написал более пятисот произведений. Правда, книг в этом списке было немного, а беллетристики — ни одной. За плечами прожитая жизнь, да еще какая! И среди самых горьких переживаний — одиночество, особенно остро переживаемое «в сонмище людском».

Дефо читал если не все, то многие публикации о Селькирке. Да и не один моряк из Ларго попадал в подобную переделку. Испанец Педро Серрано, англичанин Джон Смит, какой-то французский моряк по имени Луи — они провели на необитаемые островах от года до семи лет, и это только описанные в книгах случаи.

И все-таки именно история Селькирка разбудила фантазию автора. Да, он воспользовался «случаем из жизни», но решительно оттолкнулся от факта. Он будто спорил с прототипом. Ведь Селькирк на острове расчеловечился, если можно так выразиться. Робинзон в книге Дефо не просто выживает, он строит осмысленную жизнь на «острове отчаяния» — не дикую, а человеческую. Своими руками, умом, волей и верой моряк из Йорка создает мир, подобный миру людей, который он потерял. Жизнь, а не выживание, — эту мысль Дефо мог бы поставить в подзаголовок книги. Собственно говоря, он это и сделал. На обложке прижизненные изданий книги в длинном заголовке «Жизнь и необыкновенные приключения Робинзона Крузо, моряка из Йорка…» и так далее, — наиболее крупно было выделено слово ЖИЗНЬ.

«Версия» Дефо была принята даже самим Селькирком: после выхода книги он и сам рассказывал свою историю уже «nо-робинзоновски».

Пусть в книжке и море, и слезы, и кровь — чернильные. Но сочинение становится правдой, когда автор включает в произведение подлинного себя, впечатления собственной жизни. Взять хотя бы фамилию главного героя — ее носил погибший друг юности Тимоти Крузо. К тому же, Дефо представил эту фамилию иностранной. Робинзон начинает свой рассказ о «семье, происходившей, впрочем, не из этих мест. Фамилия отца была Крейцнер, но, по обычаю англичан коверкать иностранные слова, нас стали называть Крузо».

Фронтиспис первого издания книги «Жизнь и удивительные приключения Робинзона Крузо, моряка из Йорка». Рисунок Пайка, 1719

Итак, 290 лет назад на книжных прилавках Лондона появилась книга «Жизнь и необычайные приключения Робинзона Крузо, моряка из Йорка, который прожил двадцать восемь лет в полном одиночестве на необитаемом острове у берегов Америки близ устья реки Ориноко, куда был он выброшен после кораблекрушения, а вся остальная команда погибла. С добавлением рассказа о том, как он в конце концов удивительно был спасен пиратами. Написано им самим». Книга была очень дорогой — пять фунтов. Столько стоил, к примеру, полный костюм джентльмена. Отчасти из-за дороговизны подлинного «Робинзона», да и хороших книг вообще, сразу появилось несколько сокращенных пересказов, изданных дешевыми брошюрками. Тем не менее, первое издание быстро разошлось, издатель несколько раз допечатывал тираж.

Окрыленный успехом, Дефо написал два продолжения, но скорее «ради куска хлеба», нежели по вдохновению. Вероятно, поэтому их забыли, как забыли историю Селькирка.

«Приключения Робинзона Крузо» быстро стали мировым бестселлером. В 1720 году книга о Робинзоне появилась в Германии, в 1764 году — в России. Много размышлял над нею французский философ Жан-Жак Руссо, в Робинзоне он видел «естественного человека», не испорченного цивилизацией. Всю жизнь не расставался с этой книгой Л.Н. Толстой, для которого Робинзон был своего рода первым «толстовцем».

Интерпретаций «Робинзона Крузо» было и есть великое множество.

С первого детского знакомства мы считаем эту книгу приключенческим романом. Кроме того, в ней видят и книгу одиночества, и роман-исповедь, и гимн труду, и роман воспитания, и роман Просвещения, и книгу о пути человека к Богу. Все это есть в «Робинзоне Крузо», ведь это книга про ЖИЗНЬ.

Прочитав роман в зрелом возрасте, вдумчивый читатель обнаружит сходство главной сюжетной линии с притчей о Блудном сыне. В самом деле, старик отец старается удержать сына от соблазнов, но своевольный юноша покидает отчий дом ради призрачных богатств. Он проходит мучительный путь мытарств и… Следуя этому вечному сюжету, Дефо должен был бы привести Робинзона к отчему порогу нищим и смиренным. Но здесь пути Блудного сына и Робинзона решительно расходятся. Дефо не мог оставить своего героя без воздаяния за перенесенные труды и невзгоды. Как не мог смириться и с собственным банкротством. Да, автор сделал своего героя дельцом, притом довольно рисковым. Ведь и в роковое свое плаванье Робинзон отправляется не куда-нибудь, а в Африку за рабами. Он и на необитаемом острове продолжает «вести дела»: заводит календарь и дневник, составляет списки дел и необходимых предметов.

Может быть, поэтому в книге о Робинзоне не нашлось места для любви, что, согласитесь, необычно для романа. По-видимому, и в жизни автора любви не хватало. Что ж, иногда доблесть писателя состоит в том, чтобы НЕ писать. Например, чего не знаешь, во что не веришь.