В 1703 году адмирал Дампьер, знаменитый гидрограф и не менее известный пират, отправился в новую экспедицию. Его флотилия состояла всего из двух кораблей: флагманом был «Святой Георг», а второй назывался «Пять портов».

Не один Дампьер совмещал службу короне и преступный промысел. Такими были многие «морские соколы» XVII–XVIII веков — они приносили к ногам королевы новые земли, завоевывали колонии, поэтому правительство закрывало глаза на их «подвиги» иного рода. Океан оставался территорией вне закона, о нем вспоминали только при встрече с военным кораблем.

Эта экспедиция Дампьера оказалась долгой и неудачной. Хорошей добычи все не попадалось, команды роптали, матросы бежали на берег. Корабли шли то вместе, то надолго теряли друг друга из виду.

Штурманом на корабле «Пять портов» служил шотландец из Ларго по имени Александр Селькирк. Во время плавания он стал помощником капитана. Командир корабля капитан Страдлинг приказал не отставать от флагмана, но «Пять портов» не мог за ним поспеть. В трюме корабля была течь, судно нуждалось в ремонте, а команда в отдыхе. Селькирк не раз говорил об этом капитану (и был совершенно прав — корабль вскоре затонул, никто из команды не спасся, но Селькирка на борту уже не было). Споры с капитаном перешли в ссору. Команда могла встать на сторону помощника, и тогда — бунт на корабле. В море капитан — верховный судия. В опасной ситуации он обязан принять самые жесткие меры: мог просто повесить непокорного помощника на рее, мог заключить его под стражу и по возвращении предать суду, или же высадить его на ближайший берег. Страдлинг принял решение с оглядкой на реакцию экипажа: он предложил помощнику добровольно сойти на берег. Понятно, что это была добровольно-принудительная мера. Ладно, Селькирк взял с собой ружье, порох, табак, одежду, белье и Библию, матросы свезли его на берег. Так он оказался на необитаемом острове Маас-а-Тьерра из архипелага Хуан Фернандес в Тихом океане.

Четыре с половиной года спустя к острову подошел английский корабль. Капитан Вудс Роджерс приказал матросам запастись пресной водой. Через некоторое время моряки вернулись с человеком, одетым в козьи шкуры. Он одичал, почти разучился говорить и, казалось, был безразличен к встрече с людьми. Постепенно Селькирк разговорился и рассказал свою историю. На острове он питался плодами и мясом одичавших коз. Когда пули и порох кончились, Селькирк просто догонял их и валил наземь. Вообще он стал необыкновенно проворен. Однажды он убегал от нагрянувших на остров испанцев, его ловили всей командой — не догнали, в него стреляли — увернулся. «Моряк как моряк. Прилагал все силы, чтобы остаться в живых», — написал о нем капитан Роджерс через год в своих «Записках». Ничего он на острове не построил, не вырастил, никого не приручил, и друга себе не завел.

В плавании Селькирк быстро вспомнил свои штурманские познания и скоро стал незаменимым членом экипажа. В Англию он вернулся капитаном одного из судов флотилии Роджерса и со своей долей добычи в восемьсот фунтов.

Историю Селькирка печатали пять раз. В том числе знаменитый публицист того времени Ричард Стиль написал очерк о нем для журнала «Англичанин». А сам Селькирк десять лет не ходил в море, завел себе подружку и жил в свое удовольствие. За кружку эля или стаканчик джина в таверне охотно рассказывал о себе «все как было, без прикрас». Но деньги кончились, Селькирк нанялся штурманом на «Веймут» и ушел на нем в свое последнее плаванье.

Моряка из Ларго скоро забыли. Из памяти современников его вытеснил Робинзон Крузо, моряк из Йорка. Он оказался достовернее прототипа.