«… 13 апреля добрались до границы московских владений. Мне кажется, что первым, городом, селеньем или крепостью, принадлежащим московскому царю, было Аргунское, лежащее на западном берегу реки Аргунь». Этими словами начинает свое повествование о путешествии через российские просторы — кто бы вы думали? — Робинзон Крузо. Это произошло уже во второй книге о его приключениях (да, были и вторая, и даже третья части «робинзонады»). Чтобы добраться до России, Робинзону пришлось вернуться на свой остров и совершить кругосветное путешествие. А его автору, Даниелю Дефо, почти завершить жизненный круг.

Но «остров Отчаяния», как называл его Робинзон Крузо, не отпускал ни героя, ни автора. Через четыре месяца после выхода первой книги Дефо отправил Робинзона в новое путешествие — написал «Дальнейшие приключения Робинзона Крузо». Как помнит читатель, Робинзон оставил на своем острове небольшую колонию — несколько испанцев и англичан, а также одного туземца — отца верного Пятницы. И вот уже шестидесятилетний Робинзон (Дефо наделил его собственным возрастом) решил отправиться в свои владения, да не с пустыми руками: он вез с собой инструменты, припасы, а главное — опытных мастеров, согласившихся присоединиться к колонистам. Значительная часть книги посвящена событиям, происходившим на острове Робинзона в его отсутствие: борьбе и раздорам между колонистами, их сплочению перед лицом общей опасности… Разумеется, приезд «губернатора» острова разрешил все проблемы. Даже туземные женщины, любовницы английских колонистов, стали их законными женами и примерными христианками.

Если главной темой первой книги о Робинзоне была тема «человек пред лицом природы и Бога», то во второй книге остро поставлен вопрос о сосуществовании разных людей в замкнутом пространстве, проблема национальной и расовой терпимости. После посещения своего острова Робинзон продолжил путешествие, побывал на Мадагаскаре и оказался в Индии, где несколько лет вел успешную торговлю. Для возвращения домой он избрал необычный путь — по суше через Китай и Россию в Архангельск, а уже оттуда морем в Англию. И здесь Дефо, одним из первых в литературе, рассмотрел проблему сосуществования цивилизаций. Странное дело, автор с большей симпатией отнесся к настоящим «дикарям» (за исключением каннибалов), чем к китайцам, не говоря уже о татарах и народах Сибири — все они «варвары» для просвещенного европейца. Да и «московиты», то есть русские, по его мнению, недалеко ушли. Видимо, Пятница и его собратья для белого цивилизатора — «tabula rasa», чистый лист, на котором европеец может написать новую историю по своему разумению. А Китай и Россия — уже сложившиеся цивилизации, уже написанная история, притом с грубыми ошибками. Включить эти цивилизации в проект европоцентричного мира трудно, если вообще возможно. Сознание островитянина не совладало с евразийским масштабом.

Свое путешествие по сибирским просторам Робинзон начал с того, что с риском для жизни уничтожил идолов, которым поклонялись местные жители-язычники, — одного разрубил саблей, другого сжег. В Тобольске путешественник «застрял» на целую зиму. И здесь неожиданно нашел приятное и интересное общество опальных вельмож. Особенно близко сошелся он с князем Голицыным, «ссыльным царским министром». После многих откровенных бесед Робинзон предложил князю план побега.

— Дорогой друг, позвольте мне остаться в этой благословенной ссылке, ограждающей меня от соблазнов, и не побуждайте меня купить призрак свободы ценой свободы моего разума, — неожиданно отказался узник.

Правда, он попросил английского друга вывезти за границу его сына. Робинзон великодушно согласился, но продолжил путь в явном недоумении перед «загадочностью русской души»… Дефо чрезвычайно точен в описании маршрута купеческих караванов, населенных пунктов, времени отдельных переходов. Исследователи жизни и творчества Дефо утверждают, что он «вращался среди московитов», перерыл горы книг и в целом имел достаточно здравого смысла, чтобы отделить правду от небылиц.

Интерес к нашей стране был неслучайным. В то время «Россия молодея., /В бореньях силы напрягая., / Мужала с гением Петра». Дефо-журналист не раз писал об этой малоизвестной в Европе стране, внезапно вышедшей на авансцену мировой истории. «Открыли дверь в Европу», — эти слова первым написал Дефо в газете «Обозрение» (про «окно в Европу» высказался позднее итальянец Ф. Альгаротти, а уж затем подхватил Пушкин). Дефо также первым окрестил Петра I «сибирским медведем», когда петровские полки появились в Прибалтике, за что ему пришлось извиняться перед русским посланником. Но Дефо был убежден в необходимости развивать торговлю с Россией. Поэтому он внимательно изучал все сведения, поступающие из Московии, потому-то и Робинзона направил по «русскому» маршруту.

Интерес к России не окончился «русским Робинзоном». Одной из последних книг Дефо стала «Беспристрастная история жизни и деятельности Петра Алексеевича, нынешнего царя Московии, от его рождения до настоящего времени». Это первое в Европе подробное жизнеописание Петра, опубликованное еще при жизни царя-реформатора, за два года до его безвременной смерти. Дефо прекрасно понимал масштаб личности Петра и значение его преобразований. Знал он и цену его свершениям, но оправдывал «жестокие методы». Более того, ставил Петра в пример: «Покажите мне в Европе еще такого государя, который бы, не имея прежде ни одного корабля, за три года построил бы флот!» — в устах подданного ведущей морской державы это звучит убедительно. Когда Дефо собрал воедино все доступные ему материалы, он сделал вывод, который, думается, поразил и его самого: в колоссальных свершениях Петра не было грабежа, захвата колоний, обычных для той эпохи. «Не за счет завоеваний прежде всего преобразовывал страну Петр, а перестройкой экономики, обычаев, нравов и торговли».