Как и многие юноши той поры, Даниель сочинял стихи. Он и позднее мечтал о славе стихотворца. Но стал не поэтом, а известным журналистом. Владение стихом тоже пригодилось — для стихотворных памфлетов.

«Введение в журналистику» Даниель изучал, как будто забавляясь. Его друг Джон Дантон, предприимчивый издатель, придумал газету «вопросов и ответов»: читатели спрашивают, газета отвечает. Друзья назвали ее «Афинский Меркурий» (дескать, Афины — колыбель мудрости, Меркурий — курьер богов). Сейчас уже трудно установить, какие вопросы действительно задавали читатели, а какие придумывали сами журналисты. По крайней мере, на первых порах авторы сами спрашивали и сами себе отвечали. Например: как мужья должны обращаться с женами? Можно ли называть королеву «мадам»? Могут ли чернокожие надеяться, что и они восстанут из мертвых в день страшного суда? Какие именно муки ждут грешников в аду, и какие блаженства — праведников в раю? На такие темы с удовольствием и с видом знатока рассуждал Даниель Фо. Уже тогда он играл с читателями по своим правилам «правдоподобного вымысла».

В это время Даниель вернул фамилию предков и стал подписываться — Де Фо. Но раздельное написание сохранилось недолго, англичане снова переделали фамилию на свой лад — Дефо. Будем и мы его так называть.

Постепенно «Афинский Меркурий» превратился в солидную газету, количество писем и число подписчиков росли, теперь уже авторам приходилось серьезно и вдумчиво отвечать на любые вопросы. Они перерывали целые библиотеки и становились энциклопедистами. В газете сотрудничали, по словам Дантона, «ведущие умы века». Двое из «Афинского Меркурия» пережили века — Дефо и Джонатан Свифт.

В 1697 году Даниель Дефо написал первую публицистическую книгу «Опыт о проектах». Тогда многие составляли «прожекты». Тот же Свифт зло высмеял прожектеров в «Путешествиях Гулливера»: в просвещенном государстве Лапута целая академия прожектов день за днем решала вздорные вопросы: как добывать свет из огурцов, например.

А какие проекты предлагал Дефо? Он смотрел на столетия вперед: надо проложить дороги, давать образование женщинам наравне с мужчинами, открыть государственные больницы, выплачивать пенсии, ввести социальное страхование. И это в то время, когда дороги в Англии были только местные, когда женщин за людей-то не считали, а кое-где по удаленным графствам жили как ведьм, когда города кишели нищими, больными и калеками…

Имя Дефо прогремело в 1701 году, когда вышел его стихотворный памфлет «Чистопородный англичанин». Поводом для памфлета послужили нападки на «иноземцев» вообще, а метили авторы в короля-иностранца Вильяма III (Вильгельма Оранского). Но защищал Даниель, в конечном счете, не короля, а «славную революцию», либеральные реформы. «Это вы-mo чистопородные англичане? — вопрошал он аристократов. — Ваши титулы, должности, места в палате пэров оплачены золотом». Действительно, древние роды англосаксов давно оттеснили оборотистые «новые сэры». Например, всем известный герцог Мальборо получил и титул, и земли, и замки «на глазах» у Дефо и его современников.

Памфлет был принят публикой восторженно. Тогда и появился гравированный портрет с подписью: «Даниель Де Фо, автор “Чистопородного англичанина”». Но слава имеет и оборотную сторону — тогда же появилось у автора множество могущественных врагов, в том числе среди судей. О них Дефо писал так: «В паутине закона запутываются мелкие мошки, а большие легко прорывают его… И кто судит? Такие же преступники, как те, кого судят».

Но года не прошло — и нелепо погиб Вильям III. Вдовствующая королева передала трон своей сестре Анне. Молодая королева Анна, хотя и была протестанткой поддерживала только англиканскую церковь. Раскольники снова стали если не врагами, то уж точно не друзьями королевы и церкви. В таких условиях очень удобно валить все беды на «пятую колонну» — пуритан, диссентеров, пресвитериан.

И хотя, как говорится, земля горела под ногами Дефо, он не мог удержаться и написал новый памфлет — «Простейший способ разделаться с раскольниками». Памфлет в жанре басни и, если понимать его в прямом смысле, — против себя самого и своих сторонников. Петух попал на конюшню, там его чуть не затоптали. «Братцы, давайте жить дружно — места всем хватит!». А кони ржут: «Вон ты как заговорил! А еще недавно (при Вильяме, то есть) какую песенку пел? Топчи его, ребята!» Мораль сей басни такова: чего мудрить-то, надо извести раскольников, и дело с концом.

Памфлет наделал столько шуму, что и поныне некоторые исследователи считают его «самым громким литературным событием века». Противники не сразу поняли, над кем издевается автор, горячо соглашались с «простейшим способом», и этим явно обнаружили себя. Лишь спустя некоторое время до них дошло, и поднялся крик: да как он смеет, это провокация!.. Но и сторонники Дефо посчитали автора чуть ли не предателем. Даниель опять оказался в одиночестве и был вынужден скрываться.

Ему припомнили все, в том числе неоплаченные долги. Дефо объявили в розыск, его приметы напечатали в «Лондонской газете», ничего не упустили: среднего роста, смугл, волосы торчком, нос крючком. А враги расстарались и добавили от себя: «Совесть у него, разумеется, темней, чем рожа».

Дефо скрывался полгода. Но однажды вынужден был отправиться в Лондон, чтобы подписать важные бумаги. Там его и арестовали «волей ее величества!».