Уехал юношей, вернулся мужчиной. Появились опыт и уверенность в себе, завелись деньги. В 1684 году Даниель женился на дочери купца-виноторговца, получил в приданое целое состояние — 3 700 фунтов! Взял в компаньоны брата жены и мужа сестры и открыл торговлю галантерейными товарами, притом с европейским размахом. Но и вином, бывало, приторговывал. Правда, в «пьяном» бизнесе придерживался пуританских принципов: выступал против джина, буквально залившего тогда города Англии, и вообще крепких напитков.

Политическая ситуация в Англии накалялась. Умер Карл II, скрытый католик, симпатизировавший Франции, и трон унаследовал его сын, Джеймс I (Яков), католик явный и французский протеже. Протестанты всех исповеданий временно объединились против «католической угрозы». Среди знатных оппозиционеров был лишь один человек, способный возглавить сопротивление, — герцог Монмут, незаконнорожденный сын Карла И. Протестант, лихой наездник и спортсмен, денди того времени — он умел нравиться людям. Но за яркой внешностью и приятным обхождением герцога, как выяснилось, скрывались беспечность и нерешительность. Повстанческое войско было не обучено и скверно вооружено, им командовали только два кадровых офицера, притом один убил другого на дуэли! В решающем сражении с королевскими войсками повстанцы были разгромлены, герцог Монмут бежал с поля боя, затем — взят в плен. В конце концов, он взошел на эшафот вместе с сотнями своих сторонников. Среди них были и товарищи Даниеля по академии Мортона, которых он вспоминал как мучеников. Еще сотни бунтовщиков были по приговору суда отправлены в рабство в заморские колонии. «Никто не был помилован», — писал современник.

Самого Даниеля видели среди бунтовщиков, в седле и с оружием в руках, но он каким-то чудом избежал кары. Хотя его участие в бунте было хорошо известно властям, спустя несколько лет суд постановил «добавить его имя к списку амнистированных». В чем тут дело? Может быть, уже тогда в судьбе Даниеля появилась вторая, тайная жизнь?

Но Джеймс-католик недолго продержался на троне. В 1688 году его сверг собственный зять, голландский принц Вильгельм Оранский. Король Вильям и королева Мэри вновь заявили о веротерпимости, нашли компромисс с парламентом. Либералы той поры заговорили о «славной революции» — пожалуй, рано и преувеличенно!

Тем не менее, Даниель считал, что настали «золотые дни» его карьеры. Преуспевающий бизнесмен из Сити, образованный и религиозный, патриот и гражданин — он был замечен при дворе, ему предлагали государственные должности, для него открылся путь в высшие сферы. Правда, в ничтожном пока качестве — чиновника по сбору «оконного налога» (подобный русскому налогу «с дыму») и казначея королевской лотереи (которую сам же и придумал). Но Даниель рассчитывал на большее — на должность мэра Лондона, например, а по влиянию мог стать доверенным лицом короля!

Но не стал, не получил, не оправдал… Потому что именно тогда деловая репутация Даниеля была, мягко говоря, подмочена.