Откуда все-таки пришло первое известие о гибели княжны? Очевидец этих событий голландец Ян Янсен Стрейс в своей книге «Три путешествия», изданной семь лет спустя, писал так: «…Разин пребывал на судне с тем, чтобы повеселиться, пил, бражничал и неистовствовал со своими старшинами. При нем. была персидская княжна… Придя в неистовство и запьянев, он совершил следующую необдуманную жестокость и, обратившись к Волге, сказал: "Ты прекрасна, река, от тебя получил я так много золота, серебра и драгоценностей, ты отец и мать моей чести, славы, и тьфу на меня за то, что я до сих пор не принес ничего в жертву тебе. Ну, хорошо, я не хочу быть более неблагодарным!" Вслед за тем схватил он несчастную княжну одной рукой за шею, другой — за ноги и бросил в реку. На ней были одежды, затканные золотом и серебром, и она была убрана жемчугом, алмазами и другими драгоценными камнями, как королева.

Она была весьма красивой и приветливой девушкой, нравилась ему и во всем пришлась ему по нраву. Она тоже полюбила его из страха перед его жестокостью и чтобы забыть свое горе, а все-таки должна была погибнуть таким ужасным, и неслыханным образом от этого бешеного зверя».

Нет оснований не доверять этому свидетельству, тем более, что его в целом подтверждает другой иностранец, Людвиг Фабрициус. Правда, вызывает сомнение монолог Разина — вряд ли на берегу слышали, что говорил Разин на середине реки.

Явление Разина и разинцев в Астрахани в августе 1669 года и, в особенности, его расправа над княжной произвели такое сильное впечатление, что, казалось, явись сюда сам царь-государь, он не так поразил бы горожан роскошью, силой, милостью и жестокостью одновременно. Отсюда, как круги по воде после утопления княжны, разнеслась слава о Стеньке Разине — великом и ужасном. Песни и легенды о нем слагались на протяжении двух столетий.

Рассказывали, что был у него ковер-самолет, добытый в Персии, и на этом ковре-самолете он мог улететь куда угодно.

Передавали, будто поймали его однажды царевы люди, посадили в темницу, а он нарисовал углем на стене реку и лодку, вдруг все ожило — вскочил он в ту лодку и уплыл.

В другой раз посадили его в железную клетку, он спросил воды напиться. Подали ему ковш с водой. Он окатился той водою — и очутился в Волге-матушке.

Ну а преданиям о кладах Стеньки Разина нет числа, они и теперь тревожат воображение наивных кладоискателей. Легенда об утесе Стеньки Разина — это целый букет фантастических историй: будто бы здесь не только зарыт клад, но и обитает призрак самого атамана; здесь же в тайной пещере была гробница Марины Мнишек, неизвестно каким образом «породнившейся» со Стенькой Разиным.

В XIX веке к образу Стеньки Разина обратились профессиональные литераторы, и первым был, конечно, Пушкин. Во время ссылки в Михайловском он слышал и записывал много народных песен, в том числе, о Стеньке Разине и его мифическом сыне. Пушкин считал Разина «единственным поэтическим лицом в русской истории». Три его стихотворения цикла «Песни о Степане Разине» основаны не на исторических сведениях, а навеяны фольклорным образом лихого атамана. Поэтому Пушкин избрал форму и стилистику народной исторической песни.

Согласно пушкинской трактовке сюжета, утопление княжны (персидской царевны) было актом жертвоприношения Волге за дарованные ему богатство и славу.

«Песни о Степане Разине» не были напечатаны при жизни поэта. Николай I, к которому Пушкин обратился за разрешением, передал вежливый, но отказ: «…при всем поэтическом своем достоинстве, по содержанию своему не приличны к напечатанию. Сверх того, церковь проклинает Разина, равно как и Пугачева».