Большие города Дербент, Шемаху и Баку разинцы обошли стороной, но маленькие города разграбили.

На пути пиратской флотилии показался крупный город Решт. Он выглядел таким сонным и смирным, что казаки безбоязненно сошли на берег и устремились к воротам. Но правитель города Будар-хан уже знал о набегах казаков и подготовился к обороне. Большое войско персов окружило разинцев, отрезав их от берега.

Надо отдать должное изворотливости Стеньки Разина — он тотчас вступил в переговоры и стал убеждать наместника, что он с войском готов служить шаху. Разин рассудил так: сейчас главное — выиграть время, сберечь людей и оружие, а там видно будет. А может, шах и впрямь возьмет их на службу и выделит им землю для поселения — будет у Разина свой, персидский Дон, а он там сядет войсковым атаманом.

Будар-хан не мог решить такой вопрос самостоятельно. Поэтому разрешил Разину отправить свое посольство к шаху. Он позволил также казакам небольшими группами входить в город, чтобы торговать на базаре, при условии, что они сдадут свои струги и пушки. На том и порешили.

А в это время царь Алексей Михайлович, встревоженный сообщениями своих воевод, отправил срочное посольство к шаху Аббасу. Он сообщал, что разбойники вышли в Каспийское море и могут угрожать владениям шаха. «А вам бы, брату нашему Аббас шахову величеству, своей персидцкой области околь моря Хвалынского (Каспийского) велеть остереганье учинить, и таким воровским людям пристани бы никто не давал и с ними не дружился, а побивали бы их везде и смертью уморяли без пощады», — писал царь.

Но это послание было еще в пути. А пока разинцы все чаще заходили в Решт и вели себя все более буйно. Горожане то и дело жаловались на бесчинства казаков. Как-то раз Стенька с казаками высмотрели винный подвал, ворвались туда, избили стражников и стали пьянствовать. К ним потянулись казаки со всего города.

По закону казачьему пьянство в походе наказывалось очень строго, за это «сажали в воду»: зашивали в рогожный куль и топили, либо завязывали рубаху над головой осужденного, набивали ее песком или камнями — и на дно. Однако в разинском войске этот закон действовал только на стругах, а на берегу, особенно после легкой победы, — святое дело.

Перепились казаки, стали задирать горожан, ругали их матерюно. Те не стерпели, вышли кто с дубьем, кто с саблей, явились персидские воины при оружии, и завязалась настоящая битва. С большим трудом вырвались казаки из города, отбили у стражи собственные струги и отвалили от берега. Четыреста разинцев полегли на узких улочках Решта, некоторых товарищей атаман просто бросил на том берегу, в чужой стороне.

А в это время посольство Разина к шаху было принято милостиво и ожидало высочайшего решения. Но тут пришли вести от русского царя. Шах понял, что Разин его обманывает. Старшего посланца разинского бросили псам на растерзанье, остальных заковали в цепи и посадили в темницу.

Да, многих русских вызволил атаман из плена, еще больше обрек на рабство. Но не в его правилах было горевать и каяться. Он всегда делом доказывал свою правоту. Вскоре он хитростью взял городок Фарабад: попросился у властей поторговать на базаре, казаки просочились в город и по сигналу начали резню. Фарабад был разграблен и сожжен. Вслед за ним пал соседний город Астрабад. Затем разинские струги перешли к юго-восточному, туркменскому берегу. И там запылали поселки и кочевья, а жители лишились скота и пропитания.

Больше двух лет продолжался пиратский поход Стеньки Разина. В июле 1669 года он обосновался на острове близ Баку. Там его попытался захватить шахский флот из пятидесяти больших лодок-сандалов под командованием Менеды-хана. Но и в этом сугубо морском сражении атаман перехитрил персов. Несколько разинских стругов пустились наутек, заманивая преследователей в ловушку. Персы даже соединили свои сандалы цепями, чтобы охватить казачьи струги. И тут из укрытия вылетели остальные струги Разина. Грянули пушки, тонущие персидские суда увлекали за собой другие. Менеды-хан сумел уйти всего с тремя сандалами, но его сын Шабалда был пленен.

В богатстве и славе возвращался Стенька Разин на Волгу. С поредевшим войском, зато струги едва не черпали бортами воду — так были они нагружены добычей и пленными. Где захватил атаман свою полонянку? Была она ханская дочь или купеческая? Персианка или, может быть, туркменка? Этого никто уж не узнает. Народная молва окрестила ее персидской княжной, пусть ею и остается…