Урсулинок и луденских жительниц исцеляли еще несколько лет. Даже брат короля Гастон Орлеанский приезжал посмотреть на диковинное поведение одержимых во время заклинаний эк-зорцистов. Многие явления и сегодня кажутся таинственными. Например, появление стигм на теле одержимой (знаки выхода демонов), изрыгание с рвотой не поврежденных посторонних предметов, знание иностранных и древних языков, которых испытуемые прежде точно не знали.

Эти и другие вопросы духовенство тогда же поставило перед учеными (не теологами) из университета Монпелье: считать ли признаками одержимости неестественные движения, например, пригибание головы к пяткам; распухание языка и горла, выпучивание глаз; внезапный столбняк и нечувствительность к боли; воспроизведение чужих голосов, в том числе животных, когда звуки исходят не из уст, а из груди, — всего десять пунктов.

Ученые дали в целом рациональные или уклончивые ответы: если искусно изгибаться умеет акробат, то может и любой человек в определенных условиях; «расширение и трепетание груди зависит от вдыханий и выдыханий»; в вопросе о нечувствительности к боли ученые привели пример молодого спартанца, которому украденная лисица прог рызла бок, но он не выказал страдания; звуки можно издавать не только горлом и устами, но и чревом; чужих языков можно не знать, но некоторые слова, например французские, похожи на латинские и другие; изрыгать целые предметы могут люди со слабым желудком. На вопрос о появлении стигм на теле ученые затруднились или не решились ответить определенно.

С точки зрения современной науки происшедшее в Лудене — это яркий случай массового или, точнее, индуктивного психоза. Помните, как в мультфильме «Трое из Простоквашино» папа говорит маме: «Это только гриппом все вместе болеют, а с ума поодиночке сходят». Так вот, папа заблуждался. На фоне общего стресса психоз передается от больного к здоровому. Механизм индуцирования заболевания объясняется психогенной реакцией здорового индивидуума на душевнобольного, проще говоря, здоровый панически боится «подцепить заразу». Обратим внимание на то, что в Лудене жертвами психоза стали молодые женщины — существа более тонкие в нервном и эмоциональном отношении, притом образованные и истово верующие. Их служанки, что характерно, сохранили здравый рассудок. Интересно, что индуктивный психоз не распространяется в среде уже охваченных безумием, например, в палате психиатрической больницы: как говорится, у каждого психа своя программа, и внушить ему «чужую» трудно.

В состоянии острого психоза силы, воля и другие способности человека мобилизуются. Все знают, как трудно удержать буйнопомешанного — требуется несколько дюжих санитаров, чтобы усмирить его. Так и луденские одержимые совершали просто немыслимые трюки и демонстрировали подчас сверхъестественные способности.

Человеческая психика все еще во многом остается загадкой. В частности, не всегда удается установить первопричину безумия. С несчастными урсулинками в этом отношении проще. Вспоминается один диалог из «Гамлета»: «На какой почве он помешался?» — «На датской почве». Несомненно, монахини из Лудена помешались на религиозной почве, усиленной стрессом, связанным с происками коварного Урбана Грандье. Для урсулинок он был дьявол во плоти, и он их победил — не фактически, а, так сказать, психически. В этой ситуации монахиням вряд ли помогли бы даже лучшие современные психиатры и психотерапевты. Им требовались лекари, говорящие с ними на языке их воспаленного воображения, такими целителями и стали священники-экзорцисты. Они и сами верили, что изгоняют бесов, а на самом деле устраняли болезненные представления.

Так было не только в Лудене. Массовый психоз овладел монахинями в монастыре в Огзонне в 1662 году. Случаи же индивидуальной одержимости исчисляются сотнями, и не только во Франции, но и в Германии и других странах Европы. То была эпоха безумия. Рушился привычный мир, наступал кризис религиозного сознания, произошел раскол церкви, страшные эпидемии опустошали города, общеевропейская Тридцатилетняя война несла неслыханные тяготы и бедствия… В этих условиях церковь и все верующие люди возлагали вину на врага рода человеческого. Усиливались ожидания конца света, страх перед возмездием божьим. Религиозные убеждения становились предпосылками бреда, галлюцинаций, безумия. Ученый современник писал: «…некоторые чересчур усердные проповедники внушают страх, описывая кары, которыми религия грозит нарушителям закона ее, производят в нестойких умах удивительные потрясения. В госпитале в Монтелимаре содержалось множество женщин… они не способны были говорить ни о чем, кроме отчаяния, отмщения, наказания…»

«Эпоха безумия» ярко отразилась в литературе и искусстве того времени, например, в книге Брандта «Корабль дураков» (глупость, порочность и безумие тогда часто отождествлялись), в полотнах Брейгеля «Безумная Грета» и других.