В «Швейке» Гашек писал о чешских перебежчиках: «…встречаясь в Киеве и других местах, на вопрос: “Чем ты здесь занимаешься? ” — весело отвечали: “Я предал государя императора "».
На самом деле, не так уж весело было чехам на русской стороне. Многие прошли через лагеря за колючей проволокой, где содержались также немцы и австрийцы. Конечно, захваченные в плен с оружием в руках оставались здесь надолго, сдавшиеся добровольно — временно. Но русское «временно» — понятие растяжимое.
Гашек «застрял» в лагере под Бузулуком, где содержалось 18 тысяч военнопленных. Зимой 1915 года здесь началась эпидемия тифа, две трети заключенных погибли. Заболел и Гашек, но чудом выжил. Вскоре лагерь перешел в ведение русского Красного Креста, и положение пленных улучшилось. А вскоре в лагере появились чешские офицеры, предлагавшие соотечественникам вступать в войско, которое будет воевать на стороне России против Австро-Венгрии. Многие соглашались, для них это была борьба за свободную, независимую Чехию. Делая такой драматический выбор, легионеры понимали, что смогут вернуться на родину только в случае победы. Такой выбор сделал и Гашек. В его тогдашних взглядах было много наивно-анархистского, он видел в чешском легионе будущую революционную армию. Гашек горячо агитировал своих соотечественников на собраниях и митингах, а затем переехал в Киев и начал работать в редакции журнала «Чехослован» («Чешский славянин»). Там был напечатан и фельетон Гашека «Рассказ о портрете Франца-Иосифа I», который затем нашел отражение в первой главе «Швейка» — владелец трактира «У чаши» был арестован за государственную измену, суть которой тайный агент объяснил так: «…вы сказали, будто на государя императора гадили мухи. Вам этого государя императора вышибут из головы». Между прочим, этот фельетон был замечен в Австрии, и его автору заочно предъявили обвинение в государственной измени.
Воевал Гашик не только пером, но и винтовкой. Весной 1917 года, ужи при Временном правительстве, чешский полк имени Яна Гуса, в котором служил Ярослав Гашек, нанес поражение хорошо вооруженным немецким и австрийским частям. Гашек был награжден Георгиевским крестом четвертой степени. Но это наступление, на котором настоял Керенский, захлебнулось.
В конце концов, «идиотозавры» пожрали друг друга. Первая мировая война разрушила четыре империи: Австро-Венгерскую, Российскую, Османскую и кайзеровскую Германию. На обломках Австро-Венгрии родились чешско-словацкое, венгерское и польское независимые государства. Казалось, «идиотозавры» вымерли. Увы, они просто переродились в другой, еще более хищный вид.
После прихода к власти большевиков командование легиона объявило о нейтралитете во внутренней политике России. Советской правительство согласилось на вывод легионеров и военнопленных чехов за границу. Но большевики опасались, что эти части могут в будущем участвовать в интервенции стран Антанты. Поэтому было решено эвакуировать чехов через восточные границы. Пока они доберутся до Европы, глядишь, и мировая революция грянет!
На восток отправился т Гашек. Он уже был членом организации левых социал-демократов, вскоре ставшей секцией РКП(б). В условиях Гражданской войны и интервенции нейтралитет чехов был относительным. Одни вступали в Красную Армию, а другие… Руководство легиона выступило против Советской власти, белочехи — так их называли — вешали соотечественников-красноармейцев. Полевой суд чехословацкого войска выдал ордер на арест Гашека. Он едва не попался «братьям» во время внезапного штурма Самары, затем тайком пробирался до Симбирска, выдавая себя за слабоумного сына немецкого колониста. (Может быть, он говорил совсем по-швейковски: «я слабоумный, особенно к вечеру!»). В Уфе Гашек чуть не попался колчаковцам, когда вывозил у них из-под носа оборудование типографии.
В 1919 году Гашек был уже сотрудником красноармейской газеты «Наш путь» (позднее «Красный стрелок»), в политотделе 5-й армии руководил иностранной секцией: работал не только с чехами и словаками, но и с немцами, венграми, даже с турками, а в Иркутске — и с китайцами. Как всегда и везде, он тянулся к людям, а люди — к нему. И тут уж гашековский юмор преображал тяжелую действительность. Да и сама жизнь, какая ни есть, лучший комедиограф. Однажды Гашек захотел угостить друзей гуляшом. Мяса не было, но удалось добыть гуся. Дело было в пути, и, чтобы гусь не испортился, Гашек подвесил его под полом вагона. Свистнули! Подумать только, из-под идущего состава, на диких просторах Сибири!..
«Русский период» в жизни и творчестве Гашека — это тема не на одну книгу. Некоторые поступки писателя сегодня вызывают вопросы, сомнения и, возможно, осуждение. Но что бы он ни делал, он поступал искренне, в соответствии со своими убеждениями. Они, кстати, не были неизменными. К 1920 году он, навряд ли, верил в мировую революцию, но вот в революционность своих соотечественников теперь уже точно не верил: «…у чехов голубиный характер, — говорил он, — каждый из них привык думать только о себе…» Другое дело — русские, они могут идти до конца. Россия потрясла Гашека. Может быть, так же ошеломила эта фантастическая страна юного поручика фон Мюнхгаузена в XVIII веке, и в результате появились знаменитые рассказы о приключениях барона. И, как знать, не будь «похождений» Гашека в России, возможно, и не родился бы роман о Швейке.
Еще в Уфе Ярослав Гашек познакомился с Александрой Львовой, работницей типографии. 15 мая 1920 года в Красноярске они поженились. Ровно десять лет назад, день в день, Гашек женился на Ярмиле. Нарочно, что ли, так подгадал? А ведь некоторые считают, что «майским новобрачным — маяться»! При регистрации в горсовете Гашек заявил, что он холост. Вообще многое указывает на то, что Гашек решил надолго обосноваться в России и возвращаться на родину в обозримом будущем не планировал. Он уже несколько лет не пил, много работал я, как знать, может быть, был в эту пору счастлив?
Но в ноябре 1920 года Коминтерн направил Ярослава Гашека в Чехословакию. В это время там разразился политический кризис, началась всеобщая забастовка, а в городе Кладно рабочие организовали самоуправление, провозгласив «советскую республику». Гашек с женой Шурой выехал в Прагу.