28 июня 1914 года в Сараево был убит наследник австрийского престола эрцгерцог Фердинанд. Стрелял в него сербский студент Гаврило Принцип. В ответ Австрия и Германия объявили войну Сербии. Сразу вмешались другие европейские державы, и началась Первая мировая война.
В ноябре, когда русские войска прорвали фронт в Галиции, Ярослав Гашек решил испытать бдительность австрийской контрразведки. Вселяясь «в нумера», он записал в регистрационной книге: «Ярослав Гашек, купец, родился в Киеве, приехал из Москвы». В ту же ночь он был арестован, его личность и биографию устанавливали почти неделю. После чего он был отправлен домой и… тут же призван в армию. Он мог бы сказать словами Швейка: «У Австрии дела очень плохи… Всыпали нам в хвост и в гриву, куда ни погляди. Ввиду всего этого меня призывают на войну… Еще вчера я читал вам в газете, что “дорогую родину заволокли тучи"».
Гашек валял дурака и в призывной комиссии, и с друзьями, которых он обзывал «задрипаными шпаками» («шпак» на офицерском жаргоне — штатский, ничтожество). Так же вел он себя на прощальной вечеринке в трактире «На насесте». Пил только содовую, но почему-то захмелел и затянул солдатскую песню. А к полуночи заявил, что «всех перестреляет и пешком отправится в Будейовицы», в расположение своего полка.
— Как он умудрился так нализаться? — недоумевали друзья.
— Очень просто, — объяснил официант. — Пан писатель велел мне спрятать бутылку сливовицы в коридоре, на пути к уборной. А сейчас, смотрю, бутылка пуста…
Утром Гашек выехал в Чешские Будейовицы. Он явился в полк в военной форме, но в цилиндре, потому что армия испытывала недостаток в обмундировании. И тут Гашека, как впоследствии Швейка, скрутил ревматизм, и он оказался в госпитале. После недолгого лечения поступил в школу вольноопределяющихся для подготовки младших офицеров, оттуда его исключили за нарушения дисциплины, совсем как другого персонажа романа — интеллигента Марека. Наконец, он наблюдал страшную неразбериху при отправке маршевых батальонов на фронт. Недоразумения в имперской армии были неизбежны еще и потому, что в ней служили люди многих национальностей, но армейским языком был только немецкий. Кто-то недопонял, недослышал, исковеркал на свой лад, и выходило, как у того польского часового в «Швейке»: он искажал слово «schießen» (стрелять) до неприличия, поэтому его грозный окрик «Стой! Буду с… ть!» — наводил ужас.
Часть пути на фронт Гашек проделал в арестантском вагоне: его обвинили в попытке дезертировать и присудили три года тюрьмы с отбыванием срока после войны. Но вот он, наконец, оказался в 11-й роте 3-го батальона 91-го полка. Здесь он познакомился с офицерами и нижними чинами, которые впоследствии стали героями его романа. Батальоном действительно командовал капитан Сандлер, ротой — обер-лейтенант Лукаш, одним из взводов — кадет Биглер. Только поручика по фамилии Дуб не было, на самом деле этого злобного тупицу звали Мехалек, и он действительно любил грозить солдатам: «Вы меня не знаете, но когда вы меня узнаете, то заплачете». Реальным человеком оказался и военный священник — фельдкурат Эйбл (в романе его зовут Ибл). Канцелярией на самом деле заведовал старший писарь Ванек, благодаря его записям удалось установить некоторые подробности службы Гашека. Все эти личности и вправду были наделены чертами, изображенными в «Швейке», конечно, в сатирическом преувеличении. Справедливости ради надо заметить, что поручик Лукаш, к которому автор и так относился с симпатией, в жизни не был столь любвеобильным.
Но больше всех сдружился писатель с ординарцем обер-лейтенанта Лукаша — Франтишеком Страшлипкой. Этот голубоглазый парень был большой шутник, на любой случай у пего была готова какая-нибудь забавная история.
— Знавал а одного… — начинал он, и все махали на него руками, мол, достал уже своими байками! Индивидуальные черты характера Страшлипки обогатили образ довоенного Швейка неиссякаемой говорливостью, народным юмором и лукавством.
И все-таки, веселой войны не бывает. Уже в тылу проявлялись ее прелести: болезни, вши, эшелоны с ранеными, гробы. Даже смех на войне зловещий. Вот по перрону офицер тащит на веревке православного священника, дергает за веревку, священник падает. Все смеются. Как непохоже это ржание на добродушный смех, звучавший в пражских пивных! Нужен был другой, гашековский смех, очищающий душу, побеждающий смерть. Писатель старался не поддаваться унынию, поддерживал друзей забавными рассказами. Но никто не видел, как он, уединившись, писал письма и стихи своей Ярмиле. Писал и не отсылал. Эти письма и стихи попали к ней только после смерти Гашека…
Рисунок художника Йозефа Лады, первого и самого известного иллюстратора «Швейка», начиная с 1921 г.
В прифронтовой полосе Гашек, можно сказать, впрягся в военную колесницу. Его назначили погонщиком скота, потом квартирмейстером, затем ординарцем и связным взвода. В июле 1915 года третий батальон оказался на передовой в районе Соколя. Русские непрерывно атаковали. За неделю боев рота оберлейтенанта Лукаша потеряла больше половины солдат. Уцелевших отправили в резерв. Там Гашека произвели в ефрейторы и даже представили к награде серебряной медалью за мужество, обещали снять наказание за дезертирство. Отличился Гашек так: группа русских то ли попала в окружение, то ли они сами пришли сдаваться, а поскольку Гашек хорошо говорил по-русски, он и условился с русским офицером, мобилизованным учителем из Петербурга, об условиях сдачи. Когда Гашек во главе группы русских солдат подошел к штабу, командир полка майор Венцель решил, что русские прорвали фронт, и пустился наутек, за ним и все штабные.
Гораздо чаще бежали к русским чехи и словаки, не желавшие воевать за австрийского императора против братьев-славян. Планы сдаться в плен, не таясь, обсуждали в эшелонах, идущих на фронт. А на передовой дожидались только удобного случая…
После недолгого отдыха в резерве 3-й батальон снова выдвинулся на передовые позиции. 24 сентября русские пошли в наступление как раз на участке 91-го полка. Обер-лейтенант Лукаш приказал своему взводу отступать. Обернувшись, он увидел, как Гашек и Стиашлрпка нехотя вылезают из окопа, на ходу обуваясь и заправляя обмотки…
В тот день полк потерял 135 человек убитыми, 285 ранеными и 509 (!) пропали без вести. Среди последних — ефрейтор Гашек и ординарец Страшлипка.