Внешне Гашек вел легкомысленный образ жизни. Он известный писатель, король богемы, его вечно окружают художники и поэты (правда, их стихов Гашек никогда не читал, но ценил кик друзей и собутыльников). Он непревзойденный рассказчик и мастер мистификаций, способный расшевелить даже покойники. И только самые близкие люди могли заметить, кик он порой впадает в меланхолию, как сам «вытаскивает» себя из уныния какой-нибудь шутовской выходкой. Беззаботность не была его врожденной чертой, Гашеку были свойственны застенчивость, чуткость и замкнутость. Таким людям трудно живется ни свете, они ищут какой-то защиты, опоры, и часто находят ее в многолюдных компаниях, в скитаниях, в кутежах и беспутстве… Ярмила Гашекова глубже других проникла в сокровенные тайны души Гашека и написала правду о нем, уже после смерти мужа: «Он уже не возлагал больших надежд на будущее и был в отчаянии от того, что, несмотря на все свое усердие, на свой талант, успех и обнадеживающие обещания со всех сторон, не может заработать на жизнь… Он страдал. Вы не можете представить, как страдал. И пил. Вы не можете представить, как пил. Это вовсе не клевета, и я могу об этом написать, поскольку это до меня писали и другие. Только они не писали, что он страдал».
После изгнания из «Мира животных» Гашек решил сам торговать собаками и открыл «Кинологический институт». Его помощником был настоящий плут по фамилии Чижек, он мастерски перекрашивал собак и вообще придавал им какой угодно облик. Эти проделки отразились в юмореске «Как я торговал собаками» и на многих страницах «Швейка». В конце концов, обманутые покупатели обратились в суд. К несчастью, совладелицей предприятия была и Ярмила, так что перед судом предстала семейная порт Гашеков. Их обвиняли в «нечестной торговле» (что соответствовало действительности), разбирательство длились около года, и только по счастливой случайности суд второй инстанции не нашел достаточных доказательств вины супругов.
Но к тому времени брак Гашеков практически распался. Поначалу Ярмила оказывала на мужа благотворное влияние. Она первая оценила силу его таланта, старалась создать ему условия для творчества, часто писала под диктовку, а иногда даже дописывала начатое Гашеком. Однако, привязать его к семейному гнезду Ярмила не смогла. Беда в том, что Гашек не был создан для семейной жизни, удержать его дома никто бы не смог. У большого таланта, у национального гения другие масштабы, для него семья — вся Чехословакия, а может быть, и шире — человечество. Так и чувство ответственности у него избирательное — Гашек часто подводил близких людей, случалось, и предавал. Но почему-то беззаветно, последовательно и жертвенно служил идеалам, которые считал справедливыми.
Ярмила была в отчаянии, родители настояли на ее возвращении домой. Гашек тоже мучился. 10 февраля газета «Ческе слово» сообщила: «Этой ночью собирался прыгнуть с парапета Карлова моста во Влтаву 30-летний Ярослав Г. Театральный парикмахер Эдуард Бройер удержал его. Полицейский врач обнаружил сильный невроз. Вышеназванный был доставлен в Институт для душевнобольных». Гашек сначала признавался в попытке самоубийства: «хотел утопиться, ибо ему опротивел свет», — гласит протокол. Но уже в сумасшедшем доме заявил:
— Я посетил множество питейных заведений, а потом хотел попугать прохожих и посмотреть, как они будут реагировать.
Что это было? Настоящий акт отчаяния или новая мистификация, инсценировка, исполненная Гашеком с целью вернуть себе Ярмилу? Во всяком случае, она действительно вернулось, но ненадолго. Так они сходились и расходились несколько раз, под конец встречались тайно, кок до свадьбы. Так и сына зачали. А потом расстались окончательно.
Европа уже дышала войной. «Идиотозавры» пробудились и требовали крови. В Германии и Австро-Венгрии шли грандиозные военные приготовления. В условиях милитаристского угара у Гашека родился замысел цикла сатирических рассказов «Идиот на действительной службе», в котором впервые появляется Швейк. Этот сюжет Гашек записал но клочке бумаги где-то в кафе. Наутро долго искал набросок и очень обрадовался, когда нашел его в корзине для бумаг. Кроме названия, можно было разобрать единственную фразу: «Он сам потребовал, чтобы его осмотрели и убедились, какой из него исправный солдат».
Незадолго до этого Гашек зашел в трактир «У чаши», в котором начинается действие романа (на самом деле это был скорее ресторан, притом с нумерами и барышнями наверху). Здесь Гашек слушал рассказы ветеранов, воевавших в Боснии и Герцеговине. Они толковали, что и теперь чехов, поляков и венгров погонят воевать с сербами, о за сербов вступится Россия, и пойдет молотьба!..
«Идиотская затея! — подумал, должно быть, Гашек. — И только дурак ввяжется в нее добровольно!» И тут он встретил давнего знакомого — пана Швейка, служившего дворником в этом же доме. Швейк пригласил Гашека к себе, отлично угостил и рассказал множество забавных историй.
Так появились сюжет и герой, а у героя — имя. Рассказы из этого цикла печатались в разных журналах, а полностью были опубликованы в книжке «Бравый солдат Швейк и другие рассказы» в 1912 году. Довоенный Швейк не во всем похож на Швейка из романа, он пока еще действительно туповатый простак и напоминает Ивана-дурака из русских сказок. Лукавым мудрецом и ловким плутом Швейк станет уже после войны. А пока он попадает в разные переделки по недоразумению. Ему говорят: купи церковного вина из Австрии, — так он, вместо ближайшей лавки, едет за вином в Австрию. А главное, целый консилиум врачей не сможет доказать ему, что он идиот, неспособный к воинской службе, потому что Швейк вбил себе в голову: «Я совсем здоров и желаю служить государю императору до последнего вздоха!».
В предвоенные годы Гашек и бравый солдат Швейк противостояли европейским «монстрам-идиотозаврам». Писатель участвовал в антивоенных митингах и демонстрациях, у него даже производили обыск. Но силы были слишком неравными, «идиотозавры» добились своего.