В период русско-японской войны и первой русской революции 1905 года стихийная оппозиционность Гашека приняла более радикальную форму — он стал анархистом. В Чехии именно анархисты заняли в революционном движении позиции на левом фланги, которые в России занимали большевики. Чешский анархисты видели врага не только в имперской власти, но и в собственной буржуазности, в чешском обывателе. Поэтому на первое место они выдвигали задачу освобождения личности. Такой личностью и был Гашек, свободный от собственности, условностей, правил и даже закона. Он начал сотрудничать в анархистских журналах, отрастил усы и отпустил длинные волосы, носил черную сербскую папаху и дымил огромной изогнутой трубкой. Анархисты принимали участии во всех митингах и демонстрациях и вели себя весьма буйно. Надо заметить, что анархизм по-чешски был вси-таки довольно миролюбивым, не запятнал себя ни бомбами, ни «эксами». Драка с полицейскими уже была отчаянным подвигом. Во время одного митинга, как свидетельствует полицейский протокол, Гашек закричал «Бей!» и огрел полицейского палкой по голове. На допросе он утверждал, что кричал не «Бей!», а «Гей!», и что бил не он, а кто-то другой, скрывшийся в толпе. Но отбояриться Гашеку не удалось, и он отсидел месяц в тюрьме. И если уголовная полиция смотрела на его «подвиги» снисходительно, то политический сыск с тех пор не выпускал его из виду, досье на Гашека пухло, а клеймо «Politisch verdachtig» в имперский период и «политически неблагонадежен» в годы Первой республики — сопровождало его всю жизнь.

Одновременно с «хождением в революцию» Гашек затеял такую мистификацию: вместе с друзьями придумал несуществующую «Партию умеренного прогресса в рамках закона». Уже в самом названии крылась издевка: умеренность, ограниченность во всем — так же умеренны и благоразумны были все легальные партии. Гашек начал описывать историю этой партии, сочинил «апостольское хождение трех членов партии умеренного прогресса» в Вену и Триест (на самом деле, это была обычная поездка автора, художника Кубина и артиста Вагнера). Пустячные события превращались в «деяния», исполненные глубокого общественного значения. Партия-призрак в воображении наивной публики представлялась такой же реальной, как, например, национал- или социал-демократическая.

Кстати, «апостольское хождение» окончилось так же, как и другие путешествия, в которых принимали участие друзья Гашека: Кубин и Вагнер бросили Ярослава, а он еще долго бродяжничал, пока не дошел до полного нищенства. Странный человек! Он вечно тянулся к людям — и был при этом абсолютно одинок. Но даже волку-одиночке нужна пара.

Несколькими годами раньше, во время одного из странствий, Гашек нашел приют в семье сельского учителя. Там Ярослав познакомился с дочерью учителя — Славкой. И вот через несколько лет он случайно встретил ее в Праге, куда девушка приехала учиться в коммерческом училище. Славка в свою очередь познакомила Ярослава с тремя своими подругами. Девушек заинтриговал молодой писатель и журналист. Он держался лениво-небрежно и вечно прищуривался, словно сдерживал рвущийся наружу смех. Впрочем, как писала о первой встрече его будущая избранница, «выглядел как настоящий бродяга». Его рассказы и грубоватая речь несколько смущали барышень, но даже эта вульгарность манила, как запретный плод. В эти годы женская эмансипация сделалась навязчивой идеей, и знакомство с представителем богемы, да к тому же анархистом, представлялось экзотическим приключением. И все-таки двум девушкам родителя запретили встречаться с Гашеком. Как писал он в шутливом стишке;

Постепенно он сблизился с Ярмилой Майеронок, умной, интеллигентной девушкой из довольно состоятельной семья. Ярмила и в самом деле была тонкой натурой, способной понять Гашека, как никто другой. Сближало их и то, что Ярмила тоже пробовала сочинять.

Семья Ярмилы, естественно, была иaстроеиа против Гашека. Но препятствия в любви только разжигают чувства. Молодые люди встречались тайно. Однажды, во время загородной прогулки, Ярмила вывихнула ногу, я Гашек нес ее на руках несколько километров до железнодорожной станция. Родители Ярмилы начали было смягчаться, но… Во время анархистской демонстрации Гашек был арестован, об этом написали в газетах, и любовь опять надолго перешла в эпистолярный жанр. В конце концов, отец девушки предъявил Гашеку условия: порвать с анархистами я найти постоянную службу.

Чего не сделает любовь! Гашек ушел из редакции анархистского журнала и начал искать место в редакциях порядочных изданий. Выполнить второе условие, в отличие от первого, было не так-то просто. Репутация у Гашека была незавидная. Да и вел он себя по-детски неосмотрительно. Как-то заполночь, возвращаясь из кафе, он вдруг надумал посетить дом невесты. Правда, дальше дворницкой не проник, но дворничиха утром рассказала хозяевам:

— Ночью приходил пан писатель.

— Зачем?!

— Просить руки вашей дочери!

Кому понравятся такой зять?

Наконец, счастье улыбнулось бедняге, он начал работать помощником редактора в журнале «Мир животных» — его издавал владелец собачьего питомника. Из этой редакции Гашек вынес глубокое знание «собачьей темы», благодаря чему Швейк стал торговцем крадеными собаками, а другой персонаж романа, вольноопределяющийся Марек, тоже оказался редактором журнала о животных. Гашек привнес в журнал много свежих идей, но, конечно, не мог удержаться от озорных фантазий: чего стоит хотя бы сообщение об «открытии» неизвестного доселе древнего ящера под названием «идиотозавр»! Собственно, за эти выдумки его вскоре и вышибли из редакции.

В то же время Гашек писал фельетоны и юморески для самых разных изданий, не обращая внимания на их политические программы. Когда его упрекали в беспринципности и неразборчивости, он охотно соглашался и с простодушием Швейка объяснял:

— Из «Мира животных» я пpecпокoйно скатился в «Ческе слово»… Просто поменял бульдогов на новую партию с той только разницей, что бульдогов кормил я, а новая партия кормит меня.

На самом деле, Гишек уже слишком хорошо знал, «как варится предвыборный гуляш», и в эти годы с недоверием относился к любой партии.

Но его литературным успехи были замечены, сопротивление пана Майера сломлено, и 15 мая 1910 годи Ярмила стала-таки пани Гашековой.