Прячась в тени домов, Флип и Клара пробирались через Мон-Флер. Тихо, быстро, неслышно, незаметно. Как крысы, перебегали от мусорного бака к темной подворотне, а оттуда к следующему мусорному баку. До моста и реки, границы, разделявшей один город и два мира, оставалось совсем немного. Все шло к тому, что поход в Мон-Флер завершится без особых приключений. Сейчас Кларе меньше всего хотелось во что-либо ввязываться. Будь у нее такая возможность, она бы побежала, лишь бы поскорее выбраться из этого места. Но побежать – значит привлечь к себе внимание, чего делать определенно не стоило. Иначе можно сразу ставить крест и на теплой постели, и на кружке горячего чая под усыпляющую трескотню Дафны, и на прощании у двери, целомудренном, но с намеком на флирт и общее дело: «До завтра» – «До завтра»… В общем, на всем том, что она уже успела себе нафантазировать.

На улицах было тихо. Впрочем, Клара не обольщалась. Это была не та тишина, которая опускается на город, когда горожане мирно спят по своим кроватям и улыбаются во сне. Нет. Такая тишина бывает в горах перед началом камнепада, когда на долгие мгновения замолкают цикады и птицы и даже стихает ветер. Такую тишину слышит олень за секунду до выстрела… В подворотнях Кларе мерещились зловещие тени – мелькнут и исчезнут; слышался приглушенный шепот – не разобрать ни слова, словно ветер шуршит старой газетой. Все те компании, которые встретились им по дороге в «Свиную голову», куда-то попрятались, и Клара нутром чуяла, что это не к добру.

Флип, судя по всему, тоже что-то почувствовал. Он замедлил шаг, оглядываясь по сторонам.

– Что-то случилось, – сказал он и сжал локоть девушки.

Понятное дело, он хотел ее защитить. Ей это льстило, но сейчас она бы предпочла, чтобы он оставил ей больше свободы для маневра. Из такого положения она, может, и успеет выхватить нож, но нанести быстрый и точный удар будет сложно.

– Случилось? – переспросила Клара, вопреки здравому смыслу, не отстраняясь и не убирая руку.

– Чуешь? – Флип втянул носом воздух. – Что-то витает в воздухе. Тревожная какая-то атмосфера…

Следуя его примеру, Клара принюхалась. Зря. Вонь скотобоен, запах отбросов, мочи и гниющих водорослей с берега реки – такой коктейль свалил бы с ног и слона. Слезы потекли по щекам, а она ведь почти свыклась…

– Черт! – выдохнула Клара, рукавом вытирая лицо.

– Я образно выражаясь. Не стоит все принимать буквально.

– Я поняла. И что же здесь случилось?

– Не знаю. – Флип пожал плечами. – Место такое, что случиться здесь может что угодно. Но если даже местная фауна попряталась, то это не к добру. Когда на охоту выходит тигр, первыми прячутся шакалы и гиены.

Клара поджала губы. Удивительно, как порой сходятся мысли.

– Ты думаешь, что это…

– Брешисты, – кивнул Флип, и ей стало не по себе от его уверенности. – По ходу дела, они добрались и сюда.

– Зачем?

Флип огляделся, видимо, в поисках подсказки, однако не было никаких свидетельств того, что здесь побывали зеленые рубашки. Ну да – треть окон без стекол, мусорные баки перевернуты, а мостовая разворочена. Но для Мон-Флер подобное в порядке вещей.

– Понятия не имею. Захотелось приключений и хорошей драки? А где ее искать, как не на этом берегу? Брешистов тут не любят, а они ненавидят тех, кто живет здесь… Возможно, потому, что многие из них отсюда родом.

– И где же они тогда? Помахали кулаками и разошлись, пока мы сидели в Подвале? Удачно получилось.

Вопрос остался без ответа. Флип хотел что-то сказать, но не успел он и рта раскрыть, как тишину разрезал громкий крик:

– Помоги… – Крик оборвался.

Флип и Клара остановились как вкопанные. На долгое мгновение все замерло. Капли дождя в воздухе, грязная чайка в небе, гонимый ветром обрывок газеты – застыли, как на фотоснимке. И только тишина звенела в ушах. Впрочем, Клара не исключала, что это звенят ее нервы, натянувшиеся до предела. Она еще продолжала слышать крик – не на самом деле, а в голове, – и медленно приходило осознание того, что кричал ребенок. На улице вдруг стало жутко холодно.

– Ты слышал? – прошептала Клара, обратив к Флипу бледное лицо.

– Там, – сказал он, указывая направление. Мелкие капли бисером осыпались с рукава пальто.

Не сговариваясь, они быстро пошли по улице, с каждой секундой прибавляя шаг, а под конец и вовсе побежали. Но на сей раз они направлялись в сторону от реки – туда, откуда донесся крик о помощи. Даже мысли не мелькнуло не услышать, пройти мимо, не заметить.

Они свернули в ближайший проулок – щель между кирпичными бараками, изогнутую, как клинок навахи. Пришлось разжать руки – вдвоем было не протиснуться. Флип немного отстал и запыхался, но Клара не стала задерживаться, чтобы его подождать. Она перепрыгнула через баррикаду отбросов, перегородившую проулок ровно посередине. Под ногами чавкала вонючая жижа, но она не могла ее удержать. Клара не остановилась, даже когда рассадила ладонь, задев шершавую, как наждак, стену. Лишь прижала ссадину к губам, слизывая солоноватые капельки крови. И странным образом этот вкус на губах, на языке сделал мир четче и ярче – словно она как по волшебству научилась видеть в темноте, как кошка, и слышать даже малейшие шорохи ночи. Флип безнадежно отстал – он все еще, чертыхаясь, перебирался через мусорную кучу. Придется ему постараться, если он хочет ее догнать.

Проулок вывел на кривую мощеную улочку, ничем не выделявшуюся среди прочих улиц Мон-Флер. У обочины стоял грузовик-фургон с металлическим кузовом; на высоком борту красовалась надпись «Свежее Молоко», но так сильно заляпанная грязью, что насчет «свежести» возникали большие сомнения. Двое мужчин в брезентовых комбинезонах пытались завести эту колымагу. Один крутил рукоятку стартера; другой, высунувшись из открытой двери кабины, костерил его на все лады. Точь-в-точь хозяин, распекающий нерадивого слугу, без особого, впрочем, результата. Сколько мужчина ни крутил рукоятку, грузовик только хрипел и фыркал, как заядлый курильщик, который не может прокашляться.

Детей поблизости не было.

Клара сбавила ход и к грузовику подошла уже быстрым шагом. Хотелось надеяться, что выглядит она не слишком запыхавшейся и не слишком испуганной. Мужчина из кабины что-то сказал напарнику, и тот поднялся, разворачиваясь к девушке. Взгляд у него был тяжелый, оценивающий, да и ухмылка ей совсем не понравилась. В другой раз Клара не мешкая перешла бы на противоположную сторону улицы, но сейчас лишь крепче сжала в кармане рукоять навахи.

– Вы слышали? – спросила она, подходя ближе. – Где-то здесь кричал ребенок. Звал на помощь.

– Не-а. – Молочник вытер руки о штаны. – Ниче такого.

– Точно? – Она заглянула под машину. Однако не увидела там ничего, кроме черной лужи, блестящей от масляных разводов.

Ухмылка молочника стала нервной.

– Ты че-нить слышал? – Он глянул на напарника, и тот замотал головой.

– А должен был?

– Ну… Она говорит, что здесь кричал ребенок какой-то…

– Какой ребенок?! – Водитель состроил удивленную физиономию. – Ночь на дворе. Сейчас дети по кроватям должны лежать, десятый сон смотреть, а не шляться по улицам.

– Ага, – кивнул молочник. – Вот и я о том же.

– Ясно, – протянула Клара, переступая с носков на пятки и обратно. Лабиринт на рукояти навахи, должно быть, навечно отпечатался на коже ладони.

В том, что молочники врут, Клара не сомневалась. Они даже не пытались этого скрыть. Может, они не говорили прямо, но сам тон беседы, взгляды, которые они бросали в ее сторону, самодовольные ухмылки – все сводилось к простому «шла бы ты отсюда по-хорошему». Нечего совать нос не в свое дело.

Из проулка выбежал Флип и остановился, прижимая руку к правому боку. Заметив Клару, он помахал: мол, я уже здесь – и прихрамывая заковылял к девушке. Не иначе как подвернул ногу в темном проулке. Тем не менее с его появлением она почувствовала себя капельку увереннее.

– А могу я купить бутылку молока? Пить очень хочется.

– Че? – Молочник вздрогнул. – Какого еще…

– Нету, – грубо сказал его приятель.

– Вы же молоком торгуете?

– Слышь, а ты, случаем, не анархистка?

Клара опешила от столь внезапной смены темы разговора.

– Нет. Я… – Она замялась. На самом-то деле уже анархистка, пусть и не по своей воле. Боец НСФ, даже подпольная кличка имеется… Молочник сразу смекнул, что попал в десятку. Он громко высморкался в кулак.

– Ты зубы-то мне не заговаривай, – сказал он, вытирая руку о штаны. – Чай не идиот. Вон как вырядилась. Да вашего брата за версту видно, как эти…

Он наморщил нос, не в силах подобрать подходящего сравнения.

– Грибы-поганки, – пришел ему на выручку приятель. – Такие, с красными шляпками, мухоморы.

– Вот-вот, – закивал молочник, – именно. С красными шляпами. Паразиты, одним словом. В общем, проваливай давай, пока по шее не получила. Не любим мы вашего брата.

Говорил он с угрозой, но в голосе то и дело проскальзывали испуганные нотки. Похоже, он руководствовался принципом, что лучшая защита – это нападение. Клара не спускала глаз с ключа стартера – изогнутой стальной трубы, которой молочник постукивал по ладони. Пусть и неудобное оружие, но в умелых руках проломить таким голову легче легкого.

Подошел Флип.

– Кто кричал? – спросил он. – Черт, за тобой не угонишься. Я чуть…

Клара тряхнула челкой, даже не взглянув на него.

– Что у вас в фургоне?

– Не твое дело, – огрызнулся молочник. – Сказали же: вали отсель. И хахаля своего не забудь, а то и ему накостыляем.

У Флипа упала челюсть.

– Хахаля?! Да что здесь…

Клара наступила ему на ногу, лишь бы он заткнулся. Конечно, не совсем удачно, что он остановился у нее за спиной. Чтобы ударить ее ключом, молочнику надо будет шагнуть вперед. Следовательно, придется отступить… Но что делать, когда за спиной топчется «хахаль», и как не подставить его под удар? Если только не ударить первой…

Беда в том, что ее представления о драках носили, скорее, теоретический характер. Кларе, конечно, доводилось драться в приюте – всерьез, до крови. Но там ее противниками были такие же девочки-сироты, в худшем случае на год или два старше. А взрослые и сильные мужчины – это совсем другой расклад, нельзя даже сравнивать. По самым оптимистичным оценкам, шансы победить в такой драке – один на миллион, и даже наваха не поможет. О Флипе и говорить нечего: у молочника кулак был размером с его голову. Один удар – и все будет кончено.

Проще всего сдаться. Прямо сейчас, когда есть шанс откатить назад. Развернуться и уйти, как великодушно предлагал молочник. Не лезь не в свое дело, девочка, и все будет хорошо. Иди своей дорогой.

Только Клара не могла так поступить. Она слышала, как кричал ребенок, как он звал на помощь. И знала, что ей не почудилось и не померещилось. Раз так, значит, она должна помочь – пусть она понятия не имела как, чем и даже кому.

– Что у вас в фургоне? – повторила Клара. Голос, несмотря на мягкий катлинский акцент, прозвучал хрипло и резко. Молочник дернулся.

– Слышь, ты… – взревел он.

– Постой, – подал голос его приятель. Он уже стоял на подножке грузовика, двумя руками облокотившись на открытую дверь. В любой момент готовый спрыгнуть. – Ты это… Не кипятись.

– Да я…

– Не кипятись, говорю. Эта липучка не отстанет. Ты посмотри на нее – у нее пар из ушей валит. Оно тебе надо, чтобы она тебе глаза выцарапала?

– Да я эту анархистскую сте…

– Успокойся! – рявкнул водитель. – Держи себя в руках. Хочет она посмотреть, что у нас в фургоне, – давай ей покажем, и дело с концом.

– Но… Ты че? – Молочник вытаращился на водителя. Тот кивнул – быстро и незаметно, как ему казалось. Молочник опустил ключ.

– Ладно, как скажешь.

Водитель соскочил с подножки, демонстративно зевнул, прикрывая рот тыльной стороной ладони.

– Пойдем. Ну и охота вам любоваться на пустые бидоны?

Он махнул рукой и зашагал вдоль кузова, постукивая ладонью по железному борту. Кларе и Флипу пришлось двинуться следом. Девушка то и дело оглядывалась на оставшегося молочника, но тот будто забыл об их существовании. Откинув крышку капота, он принялся возиться с мотором, бормоча себе под нос. Клара разобрала только слова «анархистка», «рыжая» да парочку сомнительных ругательсств, но сделала вид, что ничего не слышит, хотя катлинская кровь и требовала призвать обидчика к ответу.

Двери кузова оказались заперты. Водитель навалился плечом на ржавый рычаг, дернул вверх, но не смог сдвинуть с места.

– Вот черт! – ругнулся он. – Вечно заедает. Щас… Молоток принесу.

Быстрым шагом он вернулся обратно в кабину грузовика. Флип и Клара остались стоять позади машины, переступая с ноги на ногу и поглядывая друг на друга с некоторым смущением. А если они ошиблись? Что, если молочники не имеют никакого отношения к крикам о помощи?

О чем-то подобном подумал и Флип.

– А ты уверена… – зашептал он. Клара метнула в его сторону злой взгляд. Ей по уши хватало и своих сомнений.

– Нет, – огрызнулась она. – Я уверена только в том, что они что-то скрывают.

– Да, но… Я думаю, эти типы развозят подпольный самогон, – все так же шепотом сказал Флип. – Разливать дешевое пойло по молочным бидонам – неплохая идея. И в Мон-Флер на такой товар спрос куда больше, чем на молоко. Если так, то у нас большие проблемы.

– Ага, – кивнула Клара. – У нас в любом случае большие проблемы.

Она прижалась к двери фургона. Прислушалась, стараясь разобрать, доносятся ли изнутри какие-нибудь звуки. Ничего. Шершавый и влажный металл холодил ухо и щеку. Дверь была так сильно заляпана грязью, словно это сделали сознательно и при этом переусердствовали. Клара постучала по ней костяшками пальцев.

– Эй! – шепнула она. – Здесь кто-нибудь есть?

В ответ – тишина. Клара отстранилась и рукавом размазала по щеке грязь.

– Если это бутлегеры, – продолжал шептать Флип, – то они нас застрелят, а тела сбросят в реку. От свидетелей они избавляются быстро. А вот если…

– Тише ты!

На мгновение ей показалось, что с той стороны кто-то шевельнулся. Звук был тихий и мягкий, словно с места на место передвинули подушку. Клара снова прижалась к двери и снова постучалась, на сей раз чуть громче:

– Эй! Если здесь кто-то есть – подайте знак. Мы хотим помочь…

Клара глянула, не идет ли водитель с молотком, однако тот не спешил. Она положила руку на рычаг, дернула вверх. И тот почти без особых усилий с ее стороны сдвинулся на пару сантиметров. В то же мгновение из-за двери послышался голосок. Клара смогла разобрать лишь одно слово:

– …папочка…

Она не успела ничего сделать. Мотор грузовика взревел, как голодный тигр. Из выхлопной трубы вырвалось облако вонючего дыма. Машина дернулась вперед, а затем столь же резко подала назад.

Вцепившись в руку Клары, Флип дернул изо всех сил, вытаскивая ее из-под колес. Они упали в лужу, а фургон проехался в считаных миллиметрах от ноги Клары, окатив их водой и грязью.

Грузовик затормозил. Из-под капота валил густой пар. В одно мгновение белые клубы скрыли кабину, но Клара успела заметить ухмыляющиеся физиономии молочников. Водитель – хотя сейчас не он сидел за рулем – высунул руку в окно, сжав кулак в неприличном жесте.

Клара вскочила, выхватывая из кармана нож. Узкое лезвие навахи сверкнуло в свете фар. Мотор грузовика громко тарахтел, и казалось, будто машина трясется в припадке. Клара же стояла перед ней, как рыцарь перед свирепым огнедышащим чудищем, прекрасно понимая, что у нее нет ни единого шанса. Даже самого крошечного, с ноготок мизинца.

– Дави ее! – донесся голос молочника.

Клара прыгнула в сторону, заметалась у стены дома, как птица, пойманная в силки. Она не видела, где Флип и что с ним, – смотрела только на пылающие глаза-фары грузовика. Не слышала ничего, кроме хищного рева мотора. Вот и все. Сейчас ее размажут по стене, как назойливую муху… Она высоко подняла нож в бессмысленной попытке защититься от надвигающегося железного зверя.

Громко взвизгнув шинами, машина развернулась и устремилась вниз по улице. Клара так и не поняла, что случилось и почему молочники передумали ее давить. Грузовик промчался на расстоянии ладони, но чудесным образом даже не задел ее.

Клара отскочила от стены с безумной мыслью успеть схватиться за машину – будто так она могла ее как-то задержать, – но было поздно. Чудовище улепетывало со всех ног, унося в когтях свою добычу. Сквозь рев мотора пробился дружный хохот молочников.

– Стойте! – заорала Клара, срывая связки. – Ублюдки! Назад!

Ничего бессмысленнее и глупее она сказать не могла. Скорее всего, молочники ее даже не услышали. Подпрыгнув на ухабе, грузовик скрылся за поворотом.

– Сволочи! – продолжала хрипеть Клара. – Твари! Я…

Не в силах стоять, она рухнула на колени. Нож выпал из ослабевших пальцев и звякнул по булыжникам. Глупый и бесполезный нож, от которого в этой жизни не было никакого толка.

– Гады… – Клара заплакала.

Подняв голову, она увидела Флипа – тот все еще сидел в луже. Кажется, он ей что-то сказал, а затем в сердцах ударил кулаком по воде. Клара не услышала ничего и только увидела, как взметнулись фонтаном мелкие брызги. В голове, как колокольный звон, звучало одно-единственное слово: «папочка»…

– Сволочи… – Клара зажала рот ладонью. Обида рвала сердце на части. Она не справилась, она не смогла помочь, из-за нее… Клара впилась зубами в руку, да только это не помогло. Она не справилась.

В этот самыйй момент послышались топот, крики, и из подворотни, размахивая кулаками и палками, выбежала компания из пяти или шести зеленорубашечников. Словно все это время они прятались за кулисами и только и ждали, когда же придет их черед выйти на сцену.