– Что значит «чья я буду»? – Клара уставилась на Терезу Аркану.

Мулатка-анархистка фыркнула и подала знак своим приятелям. Бородач и очкарик притащили стулья для себя и для своей командирши, и они расселись вокруг столика. Прочие посетители если и заметили новых гостей, то полностью их проигнорировали. Будто к ним каждый день из канализации наведывались нелепые анархисты. Впрочем, Клара подозревала, что девизом кабака «Свиная Голова» было: «Я ничего не видел, ничего не слышал, и вообще, меня это не касается».

Бородач протянул Флипу широкую мозолистую ладонь и представился:

– Сильвия. – И прежде чем кто-либо успел что-то сказать, добавил: – Я знаю, что это женское имя. Можешь не говорить.

Он потрепал за плечо приятеля-очкарика.

– А это Вторник. На прошлой неделе он был Четвергом.

– Здравствуйте, – пробормотал Вторник и шмыг-нул носом. Очки его забавно подскочили.

– Филипп, – сказал Флип, отвечая на рукопожатие, не меньше Клары озадаченный этим странным визитом.

– Дурное имя, – покачал головой Сильвия. – Мог бы придумать себе что-нибудь повеселее. Я буду звать тебя… хм… Бандикут!

Флип, а теперь еще и Бандикут, не нашел, что сказать.

Тереза устроилась на стуле верхом, как на лошади, свесив руки через спинку. Ее интересовала только Клара. Анархистка так пристально ее разглядывала, что девушке даже стало не по себе. Вдруг у нее что-то не так с лицом или прической? Может, прыщ выскочил на носу или где испачкалась?

– Вот что, девочка, – сказала Тереза. – Ты давай не прикидывайся.

– Я не прикидываюсь. Я…

Тереза вытащила пачку дешевых мужских сигарет.

– Ага, – хмыкнула она. – Я вижу. Свободный Фронт? Бригада Шестого июля? Заря Свободы?

– Что?

– Если Заря, то лучше тебе бы смыться отсюда побыстрее. Мы не любим предателей и жандармских шпиков.

Глаза ее сузились. Тереза зубами вытащила сигарету из пачки и прикурила от спички. И демонстративно смотрела, как та горит, пока огонек не лизнул пальцы. Клара покосилась на Радика, но цыган сидел с непроницаемым лицом, будто все идет именно так, как и должно идти.

– Послушайте. Я не анархистка. – Клара тряхнула челкой. Но, глядя на то, как насупилась мулатка, поспешила добавить: – Может быть, сочувствующая.

Анархисты переглянулись. Вторник поправил очки, Тереза выдохнула облако дыма в потолок.

– А! Дилетанты… – протянул Сильвия. – Вечно лезут куда не просят. Как дети малые, чесслово.

– Откуда ты знаешь, что она не прикидывается? – проговорила Тереза. – Эти из Зари – скользкие ребята. Может, она только с виду невинный ангелочек, а на самом деле работает на Тайную Жандармерию?

– И Бандикут тоже? – изумился Сильвия. – Да в жизни не поверю! Этот парень наш человек до мозга костей.

У Флипа упала челюсть.

– Слушайте, – не выдержала Клара, чувствуя, что этот фарс начинает действовать ей на нервы. – Вы в своем уме? Мне сказали, что здесь сообщат очень важную для меня информацию. Он сказал. И я пришла потому, что поверила. А вместо этого…

Она метнула в сторону цыгана такой взгляд, что чуть не испепелила его на месте. Радик спрятался за бокалом пива.

– Тише, девочка, – сказала Тереза. – Не кипятись. Всему свое время. Оружие в руках держала? Стреляла когда-нибудь?

– Да, – сказала Клара. – Но при чем здесь…

– Чтобы знать. Несдержанная и умеет обращаться с оружием – опасное сочетание.

Радик-Цыган откашлялся.

– Слушай, – обратился он к Терезе, – она дело говорит. Может, хватит ее проверять? Она свой человек, и катлинка к тому же. В этом деле у нее особый интерес, как и у меня, а к вашим играм в подполье…

– Играм?! – взвилась Тереза. – Если вы думаете, что мы тут в игры играем, – так и валите на все четыре стороны. Посмотрим, что вы сможете без наших игр!

– Только Бандикута нам оставьте, – влез Сильвия. – Глупо терять такого отличного бойца.

Флип бросил в сторону Клары такой жалобный взгляд, что на долю секунды ей захотелось обнять его. Неожиданное желание, и она быстренько от него избавилась, хотя осадок остался. Быть может, в другое время и в другом месте из этого бы что-нибудь и вышло, но не здесь и не сейчас. Сейчас ее мысли занимал совсем другой мужчина – Антуан Варгас.

– Ладно, ладно, – сказал Радик. – Я никого не хотел обидеть. Я ж понимаю, что мы в одной лодке и вы у руля. Без вас мы никуда не уплывем.

– То-то же, – буркнула Тереза. Она обернулась, оглядывая зал. – Где этот чертов кельнер? Как можно говорить о деле, когда у меня вся глотка пересохла?

Люсьен появился незамедлительно, словно дух, вызванный заклинанием. Только что его даже не было в подвале, и вот он уже стоит рядом с их столиком, широко улыбаясь и с шестью бокалами пива в руках.

– Добрый вечер, – сказал он, ставя напитки на стол.

– Здравствуй, милый. – Тереза вскочила, опрокинув стул, и повисла на шее кельнера.

Они слились в таком страстном поцелуе, что Кларе стало неловко, и она поспешно отвела взгляд. Длился поцелуй, наверное, несколько минут, пока анархистка наконец не отстранилась от Люсьена, мечтательно закатив глаза. Рукой она держала его за пояс.

– Ну как? Она тебе нравится? – промурлыкала Тереза, кивнув в сторону Клары.

– Симпатичная юная барышня, – сказал кельнер.

– Неправильный ответ, – промурлыкала мулатка. – Еще раз такое услышу – отрежу яйца.

– Как скажешь, – пожал плечами Люсьен. – Новенькая?

– Я еще не закончила вербовку, – сказала Тереза. – Но шансы неплохие. У нее большой потенциал, и с оружием умеет обращаться. К тому же парень ее с нами. А ты же знаешь – настоящая женщина за любимым хоть на край света, хоть под землю.

Флип молча взял со стола бокал и сделал большой глоток.

– Ну, хоть кто-то из вас умеет обращаться с оружием, – вздохнул Люсьен.

Тереза схватила его за ворот, привстала на цыпочки, чтобы дотянуться до уха, и громко зашептала, так что услышали все за столом:

– Я потом тебе покажу, с чем я умею обращаться. Будешь молить меня о пощаде. – Тереза легонько оттолкнула его. – Как там Мадлен? – неожиданно спросила она голосом, в котором не осталось и тени кошачьей игривости.

– Неплохо, – вздохнул Люсьен. – Но очень скучает, постоянно о тебе спрашивает. Ты три дня ее не навещала, могла бы и зайти. Ей всего шесть лет, в ее возрасте надо чаще видеться с матерью.

– Ты же знаешь, что я не могу, – сказала Тереза, заламывая руки. – Я была бы счастлива жить с вами, но не могу. Я слишком вас люблю, чтобы подставлять вас под такой удар. Эти сволочи ни перед чем не остановятся. Ты не представляешь, на что они способны.

– Представляю, – сказал Люсьен. – Я тебя понимаю. Но Мадлен слишком маленькая, чтобы понять.

Тереза обреченно закатила глаза.

– Потерпите еще немного. Победа близка, и скоро мы заживем вместе, как нормальная семья, в новом счастливом мире. Еще немного.

– Ты не первый год это говоришь, – вздохнул кельнер. – И как долго нам ждать на самом деле?

Вместо ответа Тереза снова повисла у него на шее, второй их поцелуй длился даже дольше, чем первый. Все присутствующие за столом делали вид, что ничего не замечают. Клара, хоть и не собиралась пить, взяла бокал и сделала маленький глоток. Она не разбиралась в пиве, но напиток, который принес Люсьен, оказался вполне неплохой. Настолько, что Клара отважилась на второй глоток.

– Все, хватит, – сказала Тереза, отстраняясь от мужа. – Иначе мне придется тащить тебя за ширму, а сегодня мне нельзя. Это передай от меня Мадлен.

Привстав на цыпочки, она чмокнула его в лоб. Впрочем, Люсьену все равно пришлось к ней нагнуться.

– Теперь иди и постарайся сегодня не попадаться мне на глаза. А то ведь я могу не сдержаться, ты меня знаешь.

Люсьен погладил ее по макушке и исчез так же внезапно, как и появился. Тереза вернулась на свое место, плюхнулась на стул и оглядела собравшихся с таким видом, мол, если кто-то скажет хоть слово – мало ему не покажется. Никто ничего не сказал. Анархистка закурила новую сигарету.

– Итак, – сказала она, повернувшись к Кларе. – Будем считать, первую проверку ты прошла. Все согласны?

– А то! – фыркнул Сильвия.

Вторник пожал плечами.

– Я не против.

– Бандикут? Твое мнение?

Флип поперхнулся пивом. Клара беззвучно шепнула: «Извини». Вот уж кому действительно не повезло. Ей хотя бы устроили какую-то проверку, сути которой она, правда, не поняла. А его даже не спрашивали. Вызвался помочь едва знакомой девушке, а в итоге стал бойцом таинственного подполья. Флип решился на последнюю попытку хоть как-то повлиять на ситуацию:

– Слушайте, может, я чего-то не заметил, но…

– Итак, все согласны, – подвела итог Тереза. – Добро пожаловать в НСФ, сестра.

Прежде чем Клара успела что-то понять, Тереза метнулась к ней, крепко обняла и расцеловала в обе щеки.

– Под твою ответственность. – Тереза ткнула в Флипа пальцем. – Старший в группе – Бандикут. Приказы будете получать лично от меня.

– Хватит! – не выдержала Клара. – Может, наконец, поговорим о деле?

– О каком конкретно деле, сестра?

– Антуан Варгас, – холодно сказала Клара, отодвигаясь от своего неожиданного командира.

– Ах, об этом деле… – протянула анархистка.

– Да, – вставил слово Радик-Цыган. – Я потратил несколько лет на то, чтобы найти этого ублюдка. Пока наконец не вышел на ваш НСФ. И мне известно, что вы знаете, где его искать и как до него добраться.

– Знаем, – кивнула Тереза. – Мы много чего знаем, больше, чем кто бы то ни было. Этот Варгас не только ваш враг. У нас к нему тоже счеты имеются. К нему и ко всей Тайной Жандармерии.

– Так значит, Варгас служит в Тайной Жандармерии?

Клара поджала губы. Что ж, такому человеку самое место в подобной организации. О Тайной Жандармерии известно было мало, на то она и тайная, но слухов о ней ходило предостаточно. Даже на юге, где влияние правительства было не столь ощутимым. И слухи эти были один чернее другого. Чего только за ними не числилось: заказные убийства, похищения, незаконные аресты, пытки и расстрелы без суда и следствия. Говорили, что для достижения своих целей Тайная Жандармерия не остановится перед убийством ребенка; говорили, что агентов набирают сплошь из садистов и преступников, на счету у которых не одно убийство (Варгас подходил по всем пунктам); говорили, что даже Президент Республики их боится.

– Служит, – кивнул Вторник, и очки его чуть не свалились с носа. – Капитан с особыми полномочиями. За ним стоит одна шишка наверху – некий Лайонель Киршоу, член Совета Республики с большими перспективами занять министерское кресло. Близкий друг Пьера Бреши – Киршоу, а не Варгас.

– Может, у вас и фотография его есть? – спросила Клара.

– Есть, – кивнула Тереза. – Но мы не захватили с собой досье. На всякий случай, вдруг бы вы оказались шпиками?

Клара задумалась, потягивая пиво. Информация, которую выложил Вторник, для нее была бесценна. Это не просто зацепка – можно сказать, капитана Варгаса ей преподнесли на блюдечке. Но вот в том, можно ли верить этой компании, у нее были большие сомнения. Не исключено, что они просто выдумывают все на ходу, заигравшись, по выражению Радика, в подполье. Если Тайная Жандармерия – организация настолько секретная, как о ней говорят, каким образом Тереза и ее «бойцы» могли все это узнать? О чем она и спросила.

– Доверяй, но проверяй? – усмехнулась Тереза. – Молодец. Люблю бойцов, которые умеют шевелить мозгами.

– Это не ответ на вопрос, – заметила Клара.

– Точно, – кивнула Тереза. – Так и быть, расскажи ей, Сильвия.

– Мы разоблачили агента, внедренного в нашу организацию, – сказал бородач. – Он-то нам все и рассказал. Выложил все как на духу.

Он столь зловеще усмехнулся, что Кларе стало не по себе. Кто знает, чего можно ждать от настоящих анархистов? По радио и в «Суаре» любили смаковать гадости об их жестокости и безнравственности, а дыма без огня не бывает.

– Вы его… пытали?

Вторник поперхнулся пивом, и добрый Сильвия принялся стучать его по спине.

– С ума сошла? – сказал он. – С пытками – это к брешистам или к твоему Варгасу. Мы так не работаем. Не наш метод.

– Мы провели с ним воспитательную беседу, – сказала Тереза. – Объяснили ему, что да как.

– Мы его перевербовали, – кивнул Сильвия. – Раньше он был Четвергом – предателем и агентом Тайной Жандармерии. А теперь вот Вторник – надежный боец НСФ, до гроба преданный товарищам и общему делу. Так ведь, дружище?

И он снова хлопнул товарища по спине, на сей раз – от избытка чувств.

Вторник поправил очки, съехавшие на кончик носа.

– Они привели весьма убедительные аргументы.

Клара сглотнула воздух. Интересно, как скоро доклад о том, что она в городе и ищет Антуана Варгаса, ляжет на стол капитану? И что тот предпримет по этому поводу: оставит все как есть или же постарается избавиться от нее, как от напоминания о прошлых «подвигах»? Скорее, напрашивался второй вариант. Пока Варгас не знал о ее существовании, у Клары был какой-то шанс. Она еще могла ударить первой. Но теперь игра проиграна, не успев начаться. Если только… Она сжала в кармане рукоять навахи, а затем отдернула руку, испугавшись собственных мыслей.

Вторник, видимо, догадался, о чем она думает, но не сказал ничего, только сверкнул очками.

– Это потому, что ты знаешь, что победа будет за нами. – Тереза взъерошила ему волосы. Агент Тайной Жандармерии смущенно улыбнулся, словно не хотел с ней спорить. – А знаешь, почему мы победим? – Тереза повернулась к Кларе, и девушку удивила неожиданная печаль в ее голосе. Она пожала плечами. – Потому что никто не берет нас в расчет. Они просто не воспринимают нас всерьез. У них для нас даже шпика нормального не нашлось. Прости, Вторник, но так и есть – мы разоблачили тебя за семнадцать минут. Свободный Фронт, Бригада шестого июля, Заря, чтоб ее, Свободы – это да, это настоящие организации, которых стоит опасаться. А что такое НСФ? Компания городских сумасшедших, решивших поиграть в сопротивление. Но именно поэтому у нас больше шансов на победу, чем у кого бы то ни было. Они к нам не готовы!

Тереза тряхнула головой, и длинные косички хлестнули ее по спине. Клара не знала, что и сказать. Неужели эта Тереза всерьез верит в то, что говорит? Судя по блеску в глазах, так и было. И этой своей верой ей удалось заразить как минимум двух человек. Да и самой Кларе на мгновение показалось, что в словах анархистки есть разумное зерно.

– А у вас большая организация? – не удержалась она.

– Пять человек, – ответила Тереза. – Но важно не количество, а качество. Один человек может переписать историю, значит, мы можем сделать это пять раз.

– Пять? – Клара обвела взглядом собравшихся за столом. – А! Ну да…

Пять – это считая ее и Флипа. Двое «новобранцев», один жандармский шпик – исправившийся или нет, еще большой вопрос. Негусто. И этими силами Тереза собралась менять мир. Впрочем, слово «фронт» в названии свидетельствовало о том, что амбиций анархистке не занимать.

– Так ты видел Варгаса? – напомнил о себе Радик-Цыган. Непонятно почему, но его не пытались зачислить в ряды НСФ. Но если это и огорчило старого карусельщика, вида он не показал.

– Видел, – не стал отпираться Вторник. – Несколько раз нам случалось пересекаться.

– И ты можешь нас на него вывести? – Радик перегнулся через стол.

– Чисто теоретически… Зависит от того, что конкретно вам нужно.

– О! – оскалился цыган. – У меня большие планы и старые счеты. И у этой барышни тоже, так ведь?

Клара кивнула.

– Понимаете, все не так просто. Что значит «вывести»? Провести вас в Управление до дверей его кабинета? Боюсь, не получится – меня на тот этаж не пускают. А организовать встречу снаружи… Для этого нужен веский повод. Я не могу пригласить его в кабак пропустить по стаканчику. Я для него слишком мелкая сошка, наверное, он даже имени моего не вспомнит, если не заглянет в досье.

– И что за повод? – спросила Клара.

– Что-то, что могло бы его заинтересовать и заставило бы его выползти из норы.

– Хех. – Радик почесал подбородок. – Как говорят у нас на юге, чтобы разбудить собаку…

– Бросьте ей кость, – закончила Клара. – Что-то, чего он очень хочет. Чем он занимается в Жандармерии?

– Всем понемногу, – пожал плечами Вторник. – Последнее, что мне известно: он интересовался делом вокзального террориста. Какой-то сумасшедший швырнул банку с краской в портрет Президента на вокзале.

Клара покосилась на Флипа и заметила, как напрягся ее спутник. Флип заерзал на стуле, пытаясь сделать вид, что не понимает, о чем идет речь, но при этом внимательно прислушивался к беседе. И его можно понять: если уж делом его приятеля занялась Тайная Жандармерия, то это серьезно.

– А что, если, – проговорила Клара, – а что, если мы дадим ему этого террориста?

Кровь разом отхлынула от лица Флипа, он побледнел как полотно. Он уставился на Клару, не веря или отказываясь верить в то, что услышал. Подобной подлости от нее он не ожидал.

– А вы знаете, кто это сделал? – оживился Вторник.

Он снял очки, подышал на стекла и протер их пальцами. Чище они от этого не стали, наоборот, но, видимо, таким образом жандармский агент пытался скрыть волнение. Как бы то ни было, но Вторнику Клара не доверяла. Она не верила, что человек может так легко, всего лишь после «воспитательной беседы», бросить работу в Тайной Жандармерии ради нелепой анархистской организации.

Вторник не был идиотом, на самом деле он был куда умнее всех собравшихся за столом, вместе взятых. Ведь чего боится агент, работающий под прикрытием? Того, что его выведут на чистую воду. А Вторник, вопреки здравому смыслу, позволил этому случиться. И выиграл – теперь он мог спокойно заниматься своими жандармскими делами и не тратить силы и время на конспирацию. Жандармы считали его своим агентом среди анархистов, анархисты – своим агентом среди жандармов. И что самое дикое, скорее всего, верны были оба варианта.

– Я слышала об этом вокзальном террористе, – сказала Тереза. – Смелый поступок, хотя бессмысленный и даже вредный для общего дела. Ну, измазал он Президента в краске, а чего этим добился?

– Того, что люди, которые все это видели, задумались? – неуверенно сказал Флип. – Поняли, что есть кто-то, кто готов бороться…

– Десять раз они такое подумали, – презрительно сказала Тереза. – Они подумали: бывают же идиоты на белом свете. И чего им на жопе ровно не сидится? А вот брешисты да жандармы – эти да, закопошились. Чем связали руки настоящему сопротивлению. Теперь, пока все не уляжется, нам надо быть тише воды ниже травы. Этот «террорист» подложил нам порядочную свинью.

– Дилетанты, что с них взять? – сокрушенно сказал Сильвия.

– Но парень все равно смелый, – сказала Тереза. – В НСФ ему бы нашлось место. Таких людей надо направлять в нужную сторону. А без чуткого руководства они способны наворотить дел.

– Так вы действительно знаете, кто это сделал? – повторил Вторник, водружая очки на нос, и от его вкрадчивого голоса у Клары по спине забегали мурашки. Он даже не пытался скрыть своего интереса за показным безразличием.

– Знаю, – кивнула Клара. – Вот он. Бандикут.

Она подняла руку, указывая на Флипа. Тот дернулся, задел рукой бокал на столе и опрокинул его. Пиво залило ему брюки. Он вскочил из-за стола.

– Что?! Я…

– Ну, Бандикут, ну ты и жук! – восхитился Сильвия. – Я так сразу и понял: наш человек!

– Да я…

– В самом деле? – проговорил Вторник, сбитый с толку. – Бандикут?

– Да я не…

Тереза обнажила в улыбке белоснежные зубы.

– Отличная работа, девочка. Хвалю.

Прижав руку к груди, Клара слегка поклонилась командирше.

– Какого черта? – Флипу наконец удалось совладать со словами. – Я не вокзальный террорист! Я не швырял краской в Президента!

– И что с того? – Тереза оглядела его внимательными глазами. – Теоретически ты же мог это сделать?

– Нет! – возмутился Флип. – Даже теоретически. Я поэт, а не художник…

– Но Варгас-то этого не знает, так?

Она метнула взгляд на Вторника, но тот лишь развел руками.

– Не дрейфь. Из тебя выйдет отличная подсадная утка, Бандикут. Считай, это твое первое задание.

– Бред, – сказал Флип, падая обратно на стул.

– Значит, решено, – подвела итог Тереза. – Осталось составить план… Действовать будем без изысков. Вторник, твоя задача – связаться с Варгасом и под предлогом того, что мы поймали террориста, выманить его из Управления. Встречу надо назначить в тихом безлюдном месте. Там его будет ждать Бандикут, мы его свяжем, чтобы не возникло подозрений. Когда капитан начнет его допрашивать – прости, Бандикут, придется потерпеть, – появляемся мы… Желательно взять Варгаса живым, но тут как получится. Возможно, Бандикут, тебе придется погибнуть. После чего уходим. Мы с Сильвией прикрываем отступление. Всем все ясно?

– Бред, – сказал Флип громче, решив, что в первый раз его не услышали. – Нет, это шутка какая-то или вы ненормальные? Все?

– Не бойся, Бандикут. – Сильвия похлопал Флипа по плечу. Тот отшатнулся от него, как от прокаженного. – Если ты погибнешь – мы тебя не забудем. Твое имя будет высечено на скрижалях павших героев. Сам высеку – даю слово!

– Сильвия справится, – заверила Тереза. – Он делает лучшие надгробия в этом городе. Не веришь – можешь сам посмотреть на кладбище Святой Жозефины.

Флип издал долгий мучительный стон. Будь такая возможность, он бы давно отсюда ушел. Сколько можно терпеть этот цирк? Понимая, что должна его хоть как-то поддержать, Клара поймала его руку под столом и сжала кончики пальцев. Ответом ей был взгляд, полный тоски и скорби, но хоть руку не отдернул и то хорошо.

– В общем, задача ясна, – сказала Тереза. – Завтра начинаем действовать. Встречаемся в полдень, у обелиска на площади Согласия. А теперь нам пора уходить мы и так задержались здесь слишком долго.

Тереза встала из-за стола, и следом за ней поднялись Сильвия и Вторник.

– До встречи, бойцы. Победа будет за нами! Бандикут… – Флип страдальчески усмехнулся, однако пожал протянутую ладонь. – И…

Анархистка смутилась, сообразив, что за все это время девушка так и не представилась.

– Клара. Просто Клара, и все.

Глянув исподтишка на Вторника – агент слушал очень внимательно, – Клара решила не называть своего полного имени. Тереза нахмурилась, взвешивая достоинства и недостатки «просто Клары», и наконец сказала:

– Нет, так не годится… Сильвия?

– Одну секунду! – Бородач оглядел ее одним, затем другим глазом. Клара почувствовала странную неловкость, будто стояла перед ним совсем голая. – Хм… Крепкий орешек, так сразу не расколешь. Впрочем, чего гадать? Орешек, он и есть Орешек.

– Как скажешь, – согласилась Тереза. – Удачи тебе, Орешек!

Она отсалютовала девушке поднятой рукой.

– Э…

Клара не нашлась, что сказать. Орешек? Странное прозвище, но почему бы и нет? Во всяком случае, куда лучше, чем Бандикут. О чем подумал Флип, сказать было сложно, но вид у него был такой, словно его вдруг посетила муза и треснула по голове дубиной.

– Орешек? – пробормотал он. – Орех Клара?! Орех зари востока… Что за?

Рядом со столиком вновь материализовался Люсьен. Клара так и не поняла, каким образом кельнеру удается перемещаться столь незаметно при его выдающемся росте. Видимо, это был профессиональный секрет, передававшийся от кельнера к кельнеру, разглашать который запрещено под страхом смерти.

– Уже уходишь?

Тереза скорбно вскинула руки.

– Прости, дорогой, ты же знаешь: я не могу подолгу оставаться на одном месте. Это слишком опасно: псы идут по следу.

Она двинулась к мужу, но затем передумала и отступила на шаг, возвращаясь к своим «бойцам». В темных глазах заблестели слезы.

– Придет срок…

– Мы будем ждать. – Люсьен послал ей воздушный поцелуй. – Но и ты не задерживайся.

А затем анархисты ушли обратно в арку и дальше – в темноту подземелий под городом. Люсьен смотрел им вслед до самого конца, до тех пор, пока свет фонарика не растворился во мраке. После чего повернулся к оставшимся.

– За счет заведения. – Он печально улыбнулся, когда Радик взмахнул в ответ бокалом.

– Да уж… Значит, завтра на площади Согласия? Надеюсь, они не подведут.

– Ага, – отозвалась Клара. – Честно говоря, я ждала чего-то иного. Они странные.

Радик хмыкнул.

– По мне, будь они хоть трижды кретины – плевать. Если они выведут меня к Варгасу, остальное не имеет значения. Я слишком долго искал этого ублюдка, чтобы упускать даже такую возможность.

Флип крутил в руках пустой стакан.

– Есть сигарета? – спросил он цыгана.

Радик передал ему мятую пачку.

– Оставь себе, – сказал он. – А я, пожалуй, пойду. Час поздний, а завтра важный день, неплохо бы и выспаться.

Попрощавшись, он побрел к выходу из подвала. Клара и Флип остались за столом, в компании пустых стаканов. Оба молчали. Флип дымил сигаретой, не спуская с девушки глаз: видимо, ждал от нее объяснений. А Клара, не зная, что сказать и с чего начать, разглядывала собственные пальцы. Флип не выдержал первый:

– Ну и что это было?