Дафна на цыпочках кралась по темному коридору, неслышно, как привидение. Девочка-тень – даже половица не скрипнет под ногой, и только глаза блестят в темноте. Она не хотела, чтобы ее видели, а раз так, никто ее и не видел. Когда надо, Дафна умела прятаться. Она знала в отеле такие места, о которых ее мать или управляющий Шильке даже не догадывались. Места, где маленькая девочка могла свернуться клубочком и выплакаться, не опасаясь того, что с ней будут сюсюкать, гладить по голове или утешать другими способами. «Вот, малышка, съешь конфетку, и тебе станет лучше. Ну, что ты распустила нюни? Было бы из-за чего расстраиваться…» – этих слов никто не сказал, но они все равно звенели у нее в голове. Будто кто-то отвесил ей оплеуху.

Сегодня был худший день в ее жизни. Сперва дурацкий поход в зоологический сад, когда сестра, с которой она и познакомиться толком не успела, променяла ее непонятно на кого. Но самое плохое ждало впереди – там, откуда она совсем не ждала подвоха. Другая Клара, ее Клара из радио. Как она могла оказаться такой… такой… сучкой?!

Дафна вздрогнула. Мать, наверное, и не догадывается, что дочь знает подобные слова. Но иначе не скажешь: сучка, сучка, сучка, предательница. Как она могла так поступить с бедным Франтишеком? Прикинулась девушкой, попавшей в беду, чтобы… Обида жгла, как щелок. Ее Клара, та Клара, на которую Дафна хотела быть похожей, не могла так поступить! Не имела права. Дафна чувствовала себя так, будто на нее кого-то стошнило и теперь ей вовек не отмыться. И без толку было убеждать себя, что это всего лишь радиопостановка, что там все ненастоящее, выдумка, что так не бывает, – она нутром чуяла, что на этот раз она услышала правду. Быть может, впервые в жизни. И эта правда не просто обожгла ее – она до сих пор горела в груди.

Дафна запнулась о сломанную паркетину, ушибла палец ноги и заскрипела зубами от боли и злости. Слишком темно, так и до беды недалеко… Вот упадет она, разобьет голову, и никто никогда ее не найдет! А если и найдет, то будет уже поздно – останется только всплакнуть над бездыханным телом. Но, может, оно и к лучшему? Что ей стоит умереть и больше не думать о том, что в мире есть такие страшные и неправильные вещи?

Это был закрытый этаж. Несколько лет назад здесь прорвало трубы и все затопило. Номера пришли в полную негодность: частично обрушились стены, рассохшиеся двери не закрывались, а пол походил на море, замерзшее во время шторма вместе со всеми своими волнами. Жить здесь было невозможно, однако никто не пытался привести этаж в порядок. На ремонт никогда не хватало денег.

За годы запустения все заросло паутиной, она свисала огромными лоскутами, покачиваясь от малейшего движения воздуха. Словно под потолком устроились на ночлег с дюжину древних привидений. Как всякий отель с историей, «Луна» обладала неплохой коллекцией призраков: тут жила и знаменитая певица, которую застрелил любовник, и писатель, повесившийся в номере, и даже целое семейство – граф и четыре дочери, – с которыми как-то нехорошо поступили во время Революции. Сама Дафна ни одного привидения до сих пор не встречала, как бы ей того ни хотелось. Лишь иногда, по ночам, она слышала зловещий вой и стоны, но девочка быстро выяснила, что то был ветер, гулявший по трубам.

Дафна дошла до конца коридора и толкнула дверь одного из номеров. Тонко и мерзко скрипнули ржавые петли. В этом номере располагалось ее тайное убежище. Настоящий дом в доме, а по сути – шатер, сооруженный из обломков стульев и старых одеял. Дафна даже не сомневалась, что именно в таких шатрах живут кочевники в пустыне.

Она остановилась на пороге, заплаканными глазами глядя на творение своих рук. Провисшая крыша, кривые палки; ворох старых одеял источал сладковатый грибной запах. И сверху, точно поникшее знамя, лежала тельняшка.

Кому все это нужно? Зачем? Дафна рванулась к шатру и с разбегу ударила ногой по одной из стоек-опор. Шатер тут же рухнул и обвалился. Однако Дафна продолжала пинать палки и вонючие тряпки, словно именно они и были виноваты во всех ее горестях. Затем она схватила тельняшку и с еще большей яростью принялась рвать ее на части. Силенок не хватало, чтобы справиться с толстыми швами. Дафна вся взмокла, прежде чем смогла оторвать правый рукав. После чего, не выдержав, отшвырнула тельняшку в дальний угол и без сил рухнула на одеяла, заливаясь слезами.

Сложно сказать, сколько времени она пролежала, уткнувшись лицом в грязные тряпки, всхлипывая и вздрагивая всем телом. Очнулась от того, что ей почудились голоса. Кто-то что-то сказал, затем прозвучал приглушенный смех – вроде бы женский.

Дафна замерла, мигом прекратив реветь. Неужели призраки пришли за ней? Почувствовали ее горе и явились, чтобы забрать ее в свое холодное и туманное царство? Расклад, который Дафну вполне бы устроил – уж лучше там, чем здесь. Там все худшее уже позади… Снова смех. Девочка нахмурилась. Привидениям не полагается смеяться, а только стонать и рыдать над своей несчастной судьбой. Веселое и доброе привидение – так не бывает.

Дафна села, кулачками размазывая слезы по чумазым щекам. К ее огорчению, вокруг не кружили призрачные фигуры писателя с петлей на шее, певицы с кровавым пятном на груди или четырех девочек в разодранных платьях. Но голоса продолжали звучать. Потребовалось время, прежде чем Дафна сообразила, что доносятся они из вентиляционной шахты. Снизу… Дафна представила план отеля, пытаясь сообразить, чей же номер находится под ее убежищем. Госпожа Торрес? Нет – у нее номер в другом крыле… Тогда, получается, номер Клары, ее так называемой сестры.

Дафну аж затрясло от злости. Клары?! Она смеется?! Она слышала, что рассказали по радио, и после этого она смеется?! Девочка ударила по скомканному одеялу. Снизу снова послышались голоса – мужской и женский. Интересно, с кем это сестра разговаривает? Наверняка же со своим любовником – Дафна не была уверена в том, что это правильное слово, но звучало оно очень обидно. И кто же это? Господин Шильке? Этот вреднючий управляющий? Девочка разгребла тряпки под ногами и прижалась ухом к полу, но ничего не разобрала. Затем хлопнула дверь, и голоса стихли.

Дафна вскочила на ноги. Ну уж нет! Она этого так просто не оставит! Она выяснит, с кем спуталась ее сестрица. На кого или ради кого ее променяли. Она понятия не имела, почему это так важно. Но чувствовала себя так, словно с ее тарелки стащили пирожное, о котором она так долго мечтала. И она должна была выяснить, кто это сделал.

Пнув напоследок остатки шатра, Дафна выскочила из номера и пулей промчалась по коридору. Но когда она выбежала в фойе, то успела заметить лишь то, как закрывается входная дверь. Сестра ускользнула.

За приемной стойкой спал Бастиан Шильке – запрокинув голову и широко открыв рот. Зубы у него были противно желтые, и даже с лестницы Дафна услышала тягучий запах чеснока. Что ж, один из вопросов отпал сам собой: управляющий не любовник Клары, она ушла с кем-то другим. Дафна сбежала вниз по ступенькам. Ей не разрешалось выходить из отеля без разрешения, но время не ждет. Пока она будет отпрашиваться у матери, Клара с любовником десять раз успеют улизнуть.

Она добежала до двери и повернула тяжелую ручку. В фойе ворвался колючий ветер с улицы, закружил по полу скомканную бумажку. Дафна поежилась – выходить на улицу без пальто и в легких туфлях не хотелось, но возвращаться за одеждой не было времени.

– Эй! – Шильке поднял голову. – Куда это ты собралась, малявка?

– За молоком, – не раздумывая ответила Дафна. – Мама просила сбегать.

Шильке зевнул. Его отвислая губа дрожала, будто он пытался что-то сказать, но в самый последний момент забывал слова. Дафна подумала, что Шильке похож на обиженную обезьяну, у которой отобрали банан. Хорошо, что не он любовник Клары – с остальными хоть как-то можно смириться.

– За молоком, – пробурчал управляющий. – Будто у нас много денег, чтобы ими разбрасываться.

– Но это же мамины деньги, – захлопала глазами Дафна.

Шильке ощерился.

– Иди давай и дверь за собой закрой. Нечего тут выстужать.

Он ни слова не сказал по поводу того, что девочка одета совсем не по погоде. Скорее всего, даже не заметил.

Дафна вышла и остановилась на пороге, пряча ладошки под мышками. Ветер, словно приветствуя, лизнул лицо моросью, украсил волосы мелким бисером. Девочка поморщилась, но вытирать лицо не стала.

Клару она не увидела, сестра опять ускользнула. На набережной не было ни одного человека; лишь по каналу, извергая клубы черного дыма, ползла пузатая баржа. Кораблик был доверху нагружен мусором и отбросами, и запах от него шел такой, что Дафна зажала нос пальцами. Фу… По огромной мусорной куче ползали жирные крысы и парочка мальчишек, младше ее, в промасленных робах и с такими грязными физиономиями, что казались чернее мавров. Заметив Дафну, они громко захохотали, тыча в нее пальцами и показывая неприличные жесты. А затем один из них спустил штаны и демонстративно помочился в воду. В тот же момент кто-то заорал на него из рубки, а что было дальше, Дафна не увидела. Мусорная баржа нырнула под арку и скрылась под городом. С явным опозданием девочка погрозила кулаком ей вслед.

Дафна побежала направо, к ближайшему повороту. Она не собиралась задерживаться на улице – слишком холодно и мокро, – просто посмотрит, и все. Однако когда она заглянула за угол, то Клары не увидела, даже вдалеке. Не могла же сестра уйти так быстро? Наверняка она просто куда-то свернула… Но куда?

У обочины стоял припаркованный молочный фургон. Высокий мужчина с лицом красным, как шмат сырого мяса, курил, сидя на подножке кабины; когда Дафна вышла из-за угла, он мельком глянул в ее сторону и тут же отвернулся. Еще один мужчина ковырялся в моторе грузовичка, то и дело выкрикивая слова, которые приличной девочке знать не полагается.

Дафна в нерешительности поджала губы. Если Клара прошла здесь, то эти двое должны были ее видеть. Подойти и спросить было, конечно, боязно, но она собралась с силами и зашагала к молочному фургону.

– Здравствуйте…

– И тебе не хворать, – кивнул краснолицый, отбросив окурок в ближайшую лужу. – Ты кто такая?

– Я? Дафна. А вы не видели…

– А сколько тебе, Дафна, лет? – перебил мужчина, пригвоздив ее к месту тяжелым взглядом.

– Семь…

– Подходит, – сказал другой мужчина. Он с грохотом захлопнул капот и вытер руки о живот. – Рыбка в сети.

– А вы не видели… – снова начала Дафна и опять не смогла договорить.

Краснолицый шагнул к ней и положил ладонь на плечо. Рука у него была тяжелая, будто отлитая из свинца. У Дафны даже колени подогнулись.

– Дафна, а ты любишь это…

– Мороженое, – подсказал его приятель. Он прошел вдоль фургона и открыл заднюю дверь.

– Точно. Ты мороженое любишь?

– Мороженое? – Девочка попятилась. Вернее, попыталась, но краснолицый держал ее крепко.

– Пойдем, я тебя угощу, – сказал он, подталкивая ее к задним дверям машины.

– Я не… – Дафна хотела закричать, но мужчина так сильно сжал ее плечо, что крик застрял в горле, а из глаз брызнули слезы.

– Везет же нам! – сказал другой мужчина. – Я думал, работенка посложнее будет.

Дафна дернулась вперед, вырываясь из цепкой хватки. Но куда там! Громила схватил ее поперек пояса и легко поднял над землей. Второй рукой он зажал девочке рот. Все, что она могла, – это мычать да дергать ногами, но от страха не делала ни того ни другого.

– Эй! Что здесь происходит?

Резкий окрик заставил громилу остановиться. Не отпуская Дафну, он обернулся.

– Че?

– Я… Что… что вы делаете? – Голос дрогнул.

Волосы падали Дафне на глаза, и все же она смогла разглядеть, кто же пришел ей на помощь, а еще раньше узнала голос. Рядом с фургоном, пряча руки в карманах, стоял Бастиан Шильке. Никогда прежде Дафна не была так рада видеть управляющего и даже представить не могла, что такое может случиться.

– Дя… – попыталась крикнуть она, но краснолицый только сильнее зажал ей рот.

Управляющий топтался на месте, переводя взгляд с девочки на ее похитителя, и нервно улыбался. Оттопыренная губа дрожала сильнее обычного. Краснолицый шагнул в его сторону, и Шильке отпрыгнул назад. Но с другой стороны фургона вышел второй молочник и недолго думая обнял управляющего за плечи.

– Привет! Как жизнь?

– Я… – пискнул Шильке и замолчал.

– Шел бы ты отсюда, приятель, – ласково сказал краснолицый. – Не лезь не в свое дело.

Управляющий сглотнул. Кадык на цыплячьей шее дергался, будто Шильке проглотил мышь и та отчаянно пыталась выбраться наружу. С нарастающим ужасом Дафна поняла, что ждать от него помощи бессмысленно. Она снова задергалась, попыталась укусить краснолицего, но тот сжал ее так крепко, что она услышала, как хрустнули кости, а перед глазами помутилось.

– Эта девчонка что-то натворила? – спросил Шильке и, прежде чем ему ответили, сам выдвинул версию: – Она пыталась стащить молоко?

– Точняк, – кивнул краснолицый. – Мелкая воровка. Все они такие.

– Придется ее забрать, – сказал его приятель, не отпуская Шильке. – Отвезем в одно место – господин Бреши устроил приют для таких малолетних преступников. Там их перевоспитывают. Объясняют все про этот… Порядок и Процветание. Ты ее знаешь?

– Первый раз вижу, – выпалил управляющий и с надеждой добавил: – Так вы из «Партии Объединения»?

– Мы сочувствующие горожане, – ухмыльнулся молочник, – которым это… небезразлична судьба нашей родины.

– Ну ты даешь! – с уважением сказал краснолицый. – Я б так не сказал! Где ты слов-то таких нахватался?

– По радио, где же еще? – Молочник встряхнул Шильке. – Слышь, приятель… Ты лучше забудь, что нас видел. Мы люди скромные, не любим привлекать внимание.

– Точняк, – кивнул его приятель. – В общем, топай своей дорогой.

Шильке быстро-быстро закивал.

– Конечно. Я ничего не видел, рот мой на замке… И я всецело одобряю намерения господина Бреши покончить с детской преступностью…

На Дафну он не смотрел.

– Какой славный и понятливый парень! – Молочник пихнул управляющего кулаком в бок. – Тогда иди. Но если что, мы тебя быстренько найдем, уж поверь. И это… Не жри ты столько чеснока, изжога замучит.

Он отпихнул Шильке и вытер руки о комбинезон. Управляющий быстрым шагом, срываясь на бег, зашагал обратно к отелю. Он даже не обернулся. Будь такая возможность, Дафна бы плюнула ему вслед, да рот зажали крепко. Ей никогда не нравился Шильке, но она и подумать не могла, что он окажется такой… такой… сучкой.

– Надо было пришить его, – покачал головой краснолицый. – Растреплет же всем.

– Спорим на сто марок, что он и словом не обмолвится?

– С тобой спорить – себе дороже, – буркнул красномордый. – Всегда найдешь где обдурить. Давай лучше сваливать отсюда, пока еще кто-нибудь не начал задавать вопросы.

– Твоя правда, – кивнул молочник, забираясь на место водителя.

Красномордый бросил Дафну в кузов и захлопнул двери. Она так и осталась лежать на полу, скуля, как побитый щенок. Сил подняться, что-то делать, кричать и звать на помощь не было. Темнота навалилась на нее, окутала толстым ватным одеялом, и Дафна закрыла глаза. Но все равно продолжала плакать.

Затем откуда-то издалека донеслось урчание мотора, и грузовик тронулся с места.