– Что-то вы сегодня не в настроении, юная Дафна, – сказал Макс Хенкель. – Вас кто-то обидел? – Он поставил перед девочкой чашку какао и предупредил: – Только осторожнее. Не обожгитесь.

– Спасибо, – буркнула Дафна.

Она сидела на стуле, вцепившись в сиденье, и болтала ногами с пугающей яростью. Ей, очевидно, хотелось кого-нибудь пнуть или, на худой конец, что-нибудь сломать.

– Так что случилось? – Макс присел на соседний стул. Спиной к улыбке Денизы, но все равно он чувствовал нацеленный на него взгляд. Майор передернул плечами. Впрочем, это был не единственный призрак, который ему сегодня мерещился.

Дафна некоторое время таращилась на свой напиток. Какао оказалось настолько разбавленным, что легко можно было разглядеть дно чашки, исцарапанное, как когтями. Не столько какао, сколько вода с запахом. Но большего предложить девочке Макс не мог.

– Она нудная, – наконец сказала Дафна. – Я думала, она веселая и умеет фокусы показывать, а она нудная!

– «Она», я полагаю, – ваша замечательная сестра?

– Она! – Плечи Дафны поникли. – Замечательная… Нудная – вот она какая.

– Хм, – задумался майор Хенкель. Похоже, девочка не на шутку обиделась. – Мне ваша сестра вовсе не показалась нудной. Что же вас заставило так думать?

– Она… Ну… Мы ходили в зоологический сад.

– Хорошее дело, – кивнул Макс. – Полезно расширять свой кругозор, особенно в вашем возрасте. И кого же вы там видели?

– Мы видели тигров, – сердито сказала Дафна. – Я видела. А еще слона, я кинула в него яблоком.

– О! Слона! – протянул Макс. – Жив еще старик Соломон… Вы знаете, юная Дафна, что это необычный слон? Раньше он выступал в цирке: вставал на задние лапы и кружился, как в вальсе. А на голове у него стояла дрессировщица. Как же ее звали? Такая милая девчушка… Совсем забыл.

– Ничего он такого не делал! Он стоял мордой в стену и даже не повернулся, когда я попала ему яблоком по попе.

Майор Хенкель цокнул языком.

– А ваша сестра? Она рассердилась и отругала вас за этот поступок?

– Нет! – Девочка фыркнула. – Она даже не заметила! Я ей говорю: «Смотри, слон!», а она не отвечает! Будто никакой меня не существует! А я знаю, так поступать невежливо. Это ведь плохо – вести себя невежливо? Да, Макс?

И она засопела, склонившись над кружкой. Майор Хенкель покачал головой. Девчонка-то с характером. Всего несколько лет, и тем парням, что будут увиваться вокруг нее, придется ой как несладко.

– Несомненно, вы правы, моя дорогая Дафна, – сказал он. – Вежливость украшает человека. Но, возможно, на то были причины? Может, ваша сестра вас не услышала?

– Не услышала? – Дафна задумалась лишь на долю секунды. – Но вы меня слышите, а она что, глухая?

– Вот уж не думаю, – улыбнулся майор. – Однако глухота не единственная причина, из-за которой люди не слышат друг друга. Может…

Он почесал бороду, не зная, что бы такого придумать. Перед мысленным взором возник образ Клары – в тонкой тельняшке на продуваемой всеми ветрами крыше отеля, помогающей ему, старику, спуститься по мокрой кровле. Девушка, которая любит крыши, но которой, по ее же словам, там не было.

– Ну… Может, она влюбилась? – предположил Макс. Ничего другого просто не пришло в голову. – И была вся в своих мечтах. Вот вас и не услышала.

– Влюбилась? – Дафна наморщила носик, словно речь шла о чем-то противном вроде молочных пенок.

– Почему бы и нет? Ваша сестра – привлекательная молодая особа, в ее возрасте влюбляться вполне естественно.

– А что, все, кто влюбляется, ведут себя так глупо? Ничего не видят, не слышат, ничего не замечают?

Майор обернулся на плакат и поморщился. Словно кто-то чиркнул по сердцу опасной бритвой и старая рана вновь закровоточила.

– Именно так, дорогая Дафна, именно так.

– Фу! – протянула девочка. – Когда я вырасту, то никогда не буду влюбляться. Не хочу, чтобы все думали, что я дурочка!

– Всему свой срок, юная Дафна, – улыбнулся Макс. – Пройдет не так много времени, и вы будете думать совсем иначе.

Дафна смерила его взглядом и, разумеется, не поверила ни единому слову. В дверь постучали.

– Открыто! – крикнул Макс, выпрямляясь на стуле.

Дверь номера приоткрылась, и на пороге появился предмет их разговора – сестра Дафны собственной персоной.

– Можно?

– О! Конечно, конечно! Проходите! – Майор вскочил со стула. Негоже мужчине сидеть, когда дама стоит. – Как замечательно, что вы зашли!

Клара проскользнула в номер и остановилась, оглядываясь по сторонам. Взгляд задержался на клетке с мышами, затем она заметила афишу – брови слегка приподнялись, но ничем более она не выказала своего удивления.

Все это время майор не мигая глядел на девушку. В чем-то Дафна права – Клара и в самом деле выглядела задумчивой и рассеянной. Неужто угадал? Выстрелил в небо и попал в яблочко? Но нет: в глазах не было лихорадочного блеска, на губах – глупой улыбочки, как не было и прочих внешних признаков влюбленности. Это, конечно, ни о чем не говорило, но все же…

Дафна, слишком нетерпеливая, чтобы что-то высматривать, пошла напрямик.

– Ты влюбилась? – спросила она, сверля сестру глазами. Та опешила, но прежде чем она смогла хоть что-то ответить, Дафна продолжила допрос: – В кого? Зачем? Кто он?

– Да с чего ты взяла?!

– Мне Макс сказал, – без обиняков заявила Дафна. – Он в этом разбирается. Ты знаешь, что все влюбленные – дураки?

Майор громко закашлялся – сперва для виду, а потом, под взглядом Клары, уже всерьез.

– Приму к сведению, – сказала девушка, поворачиваясь к сестре. – Не волнуйся, я не влюблялась. Пока я не могу себе этого позволить.

Дафну она этим не убедила – девчушка продолжала дуться, а вот Макса озадачила. Что значит «не могу себе этого позволить»? В объяснения Клара, похоже, вдаваться не собиралась.

– Кхм… Как замечательно, что вы к нам зашли, – сказал майор, вспоминая о роли радушного хозяина. – Могу я предложить вам чашечку какао?

На дне жестяной банки осталось с полчайной ложки розовато-коричневого порошка, и майор рассчитывал, что этого хватит еще и на завтра. Но для офицера Королевских Воздушных Сил вежливость – превыше всего. Особенно когда к нему в гости приходит дама.

Клара замотала головой.

– Спасибо, но, пожалуй, я откажусь. Я все еще надеюсь провести остаток жизни как можно дальше от какао.

– С чего так? – удивился Макс. – Какао – очень полезный и питательный напиток. Бодрит тело и дух и повышает настроение. Ваша сестра от него без ума.

Дафна буркнула что-то неразборчивое.

– А вы пробовали суп из какао? Или жаркое с какао? Или виноградных улиток под соусом из какао?

Во взгляде майора промелькнула паника.

– У вас на юге такая кухня? Странно, я бывал в ваших краях, но ничего подобного не припоминаю. Меня опять подводит память? Точно помню: меня угощали мясом козленка с розмарином и какими-то ягодами… Но никакого какао там не было.

– Нет. Просто когда я жила в приюте, кто-то пожертвовал нам пару вагонов этого самого какао. Оно испортилось, в нем завелись черви, так что его было уже не продать, а на богоугодное дело – почему бы и нет? Вот мы и давились этим какао, поскольку с остальной едой было плохо. О мясе козленка, это блюдо называется караччо, мы могли только мечтать.

– Ох, извините…

– Ничего страшного, – улыбнулась Клара. – А вы знали, что ягоды, с которыми готовят караччо, ядовиты? Если проглотить косточку, то смерть от удушья наступает за пару часов.

– Такие оранжевые? – Клара кивнула, и майор Хенкель в притворном ужасе схватился за сердце.

– Если ты влюбилась в господина Шильке, – сказала Дафна, которую было не так просто сбить с мысли, – то ты совсем глупая. Господин Шильке противный и вредный. Еще есть Гюнтер, он лысый и говорит мне «брысь, малявка». Но один раз он подарил мне пригоршню конфет, а еще сделал свистульку из какой-то железяки… Но все равно он страшный. Господин Токток из семнадцатого совсем старый, а у господина Анели есть жена. Остается только господин Санкре, но он сумасшедший! Один раз он покрасил маминых кошек сажей, чтобы они стали как тигры. Мама говорит, это потому, что у него одна дурь в башке.

– Еще чуть-чуть, и она вас разоблачит, – шепотом сказал Макс. – Лучше сознайтесь сразу, признание вины смягчит наказание.

– И как вы думаете, какой ответ ее устроит? – так же шепотом ответила Клара. – Старый господин Токток или сумасшедший Санкре?

– Никакой, – честно сказал Макс. – Боюсь, ваша драгоценная сестра так ревнива, что не потерпит никого рядом с вами. По крайней мере, пока сама не наиграется.

– Вот уж попала я в переделку!

– Что вы там шепчитесь? – подала голос Дафна.

– Все, все! – Макс поднял руки. – Уже не шепчемся…

И, повернувшись к девушке, добавил:

– А то, не ровен час, она и меня занесет в список конкурентов.

Дафна сердито посмотрела на них поверх чашки. Не удержавшись, Клара прыснула, пытаясь удержать смех кончиками пальцев. Такой знакомый жест, что Максу стало не по себе. Под ложечкой засосало, колени подогнулись, и майору пришлось опереться о спинку стула. Точно так же его Дениза ловила разбегающиеся смешинки… Будто на мгновение ее дух вместе со смехом вселился в эту девушку. Но зачем? Чтобы в очередной раз о себе напомнить? Так он и без того думал о ней постоянно… Нет, не стала бы Дениза поступать так жестоко. Нечего выдумывать. С такими мыслями – прямая дорога до сумасшедшего дома.

– Это ваша афиша? – спросила Клара, указав на плакат.

Майор кивнул.

– Когда-то была. Сейчас я этим уже не занимаюсь. Возраст не тот, и времена не те. Сейчас я репетирую другой номер.

– У Макса есть летающие мышки! – вставила свое слово Дафна. – Вы покажете их Кларе?

– Обязательно, юная Дафна, – сказал майор. – Номер еще не отрепетирован, но вас ведь не смутят некоторые недоработки? Пока я показывал его только вашей сестре, но она, боюсь, предвзятый зритель.

Он улыбнулся, виновато и заискивающе.

– Конечно, – отозвалась Клара, продолжая при этом смотреть на афишу. Макс вдруг понял, на что жаловалась Дафна, когда говорила, что сестра ее не замечает. – Отважная у вас ассистентка. Я бы не рискнула повиснуть под самолетом, без страховки, и при этом еще и делать трюки. Как ее звали?

– Дениза, – сказал майор, и голос захрипел, когда к горлу подступил комок.

Клара обернулась и по лицу Макса поняла все без слов.

– Простите. – Щеки девушки вспыхнули. – Я не хотела вас… Ох! Мадам Буше ведь мне говорила, а я…

Макс мотнул головой, отбрасывая бессмысленные и бесполезные извинения.

– Вы правы, – сказал он. – Она была очень отважной. До безрассудства. Сколько раз я уговаривал ее надеть страховку, а она ни в какую. Говорила, что страховка ей мешает, что в этих путах она как муха в паутине. И что она может работать, только когда знает, что идет по краю – а иначе это не имеет смысла.

– И она оступилась?

– Нет! – грубо ответил майор. Но затем голос его смягчился. – Она просто пошла дальше. Решила, что для того, чтобы летать, ей никто не нужен.

– Мне… Мне очень жаль.

Клара потупила взор. И вновь майор Хенкель почувствовал болезненный укол в сердце. Совсем как Дениза… Странно, ведь внешне они были ничуть не похожи. Белокурая Дениза с мягкими чертами лица и припухлыми губами и Клара – рыжая, тонкая, резкая. Так почему же в ее присутствии ему настолько не по себе? И потом – эта странная встреча на крыше; встреча, которая была и которой не было. Что-то пошло не так: и с ним, и с этой девушкой, и со всем остальным миром.

– Ваш номер, – напомнила Клара. Она была только рада сменить тему.

– Конечно, конечно! – запричитал майор.

Он прошел к клетке и загремел дверцей. На звук из деревянного домика показалась усатая мордочка. Мышь глянула на Макса с подозрением, а затем спряталась обратно.

– Ох, – вздохнул майор. – Боюсь, мои замечательные артисты не в настроении… Может, в другой раз?

Истинная же причина была в том, что Макс понял, что ничего у него не получится. Не сейчас – слишком трясутся руки, слишком он волнуется. Кончится тем, что он разобьет модель биплана о стену.

– Ладно, – пожала плечами Клара. – Но вы обязательно должны мне показать. Обещаете?

Макс подавленно кивнул.

– Ну вот… – расстроилась Дафна. – А может, дать мышкам сахара и тогда они захотят летать?

– Не сегодня, – сказал майор. – А сейчас давайте послушаем радио?

Прежде чем кто-либо успел возразить, он включил приемник. Из динамика раздался хрип, неожиданно сменившийся завываниями терменвокса.

– Эй! – воскликнула Дафна, вскакивая со стула. – Это же «Приключения Клары»! Но следующая серия должна быть только через неделю…

– Может, повтор? – предположил майор и повернул рукоятку громкости.

Никто ему не ответил. Обе сестры уставились на приемник. Звук терменвокса угас, а следом послышался звонкий удар.