Певица на сцене умирала от любви:

Капитан Варгас затянулся сигаретой, подержал дым в легких и медленно выдохнул. Белые клубы скрыли ярко освещенный помост, и Варгас взмахнул рукой. Он терпеть не мог, когда ему что-либо мешало. Краем глаза он глянул на часы – четверть девятого.

Варгас откинулся на стуле и, перекинув руку через спинку, оглядел заведение. Несмотря на ранний для кабаре час, «Лошадка» оказалась забита под завязку. Кабаре бурлило яростно истеричной жизнью, смысл которой упорно от него ускользал. Зал гудел от разговоров, из которых капитан вылавливал идиотские обрывки фраз, смех, рыдания, звон стекла и хлопки бутылок игристого. А поверх этого текла сентиментальная песня, липкая, точно глазурь на торте. Здесь царил вечный праздник, без повода и без цели. Капитан Варгас всегда был невысокого мнения о подобных заведениях. Как и о публике, которая их посещает. Но на его службе порой приходилось идти на жертвы. Со своего места капитан видел не только сцену, но и весь зал. Сам же при этом оставался незаметным – тень колонны и прожектор, установленный за спиной, скрывали его от посторонних взглядов. Впрочем, прятаться было не от кого, да и следить особо не за кем.

За соседним столиком, держась за руки, шепталась парочка: он старше ее раза в три. Судя по одежде, неплохо зарабатывает, может, адвокат или банковский клерк, она же, похоже, еще и школу не окончила. Для поддержания вселенского равновесия на танцплощадке кружилась совсем иная пара: невероятно толстая дама за пятьдесят, разодетая в пух и прах, а с нею – молоденький хлыщ с тоненькими усиками. И опять не понять, кто кого водит за нос… Чуть дальше, за большим круглым столом, о чем-то спорила компания брешистов. Неожиданно было встретить их в подобном месте, их соратники предпочитали заведения попроще и поближе к народу. Но эти, очевидно, детки богатеньких родителей – хоть и вступили в партию, однако от старых привычек отказываться не спешили.

Вдавив сигарету в пепельницу, Варгас повернулся к сцене.

Капитан фыркнул. Ну до чего же приторная песня! В самый раз для подобного места. Оркестр фальшивых мавров в смокингах выводил тоскливую мелодию. Но свет софитов был нацелен исключительно на певицу. Высокая темноволосая девушка с красивым лицом застыла напротив микрофона. Движения ее были столь скупы, что казалось, будто она обратилась в манекен. Лишь изредка, в перерывах между куплетами, певица затягивалась тонкой сигаретой в длинном мундштуке. В том, как она держалась за стойку микрофона, было что-то непристойное и волнующее. Ей бы еще подучиться петь… Голос сильный, с легкой хрипотцой, но с завидной регулярностью девица попадала мимо нот.

– Ваш заказ.

Рядом со столиком возник официант в темно-зеленой ливрее с эполетами. Когда-то в похожей форме щеголяли офицеры Королевской Кавалерии. Варгас беззвучно выругался. Теряет хватку – засмотрелся на певицу и не услышал, как подкрался этот тип. В его деле подобное недопустимо.

Услужливо улыбаясь, официант поставил на столик исходящее паром блюдо.

– Как вы заказывали: королевские креветки без соли. Что-нибудь еще? Могу предложить…

– Стакан воды.

– Может, игристого? К креветкам прекрасно подойдет…

– Воды, – отрезал Варгас.

– Сию минуту!

И действительно – не прошло и минуты, как официант вернулся со стаканом. Все это время Варгас смотрел на сцену. К креветкам он не притронулся.

– Как зовут? – спросил он, указав на девицу.

Официант осклабился.

– О! Это наша звезда. Ивонн Ванмеер.

– Правда? – Варгас подался вперед. Официант продолжал маячить у столика, ожидая продолжения беседы. Пришлось махнуть ему рукой, чтобы убрался.

Песня закончилась, и Ивонн печально склонила голову. Один за другим погасли софиты. Девушка же продолжала стоять – темный силуэт, проступающий сквозь пелену табачного дыма. Может, она не умела петь, но прекрасно умела себя подать.

– Браво! Браво!

Секунду спустя зал «Лошадки» взорвался бурными аплодисментами. Брешисты застучали кружками по столу – так принято выражать одобрение в дешевых пивных. Свет стал ярче. Ивонн выпрямилась и снисходительно поклонилась зрителям.

Капитан усмехнулся. Певица делала вид, что ей нет дела до мирской славы. И тем не менее скрыть того, что она наслаждается вниманием, тоже не могла. Актриса… Неудивительно, что Киршоу ею так увлекся. Она и впрямь была обворожительна. До сих пор Варгас видел Ивонн лишь на фотоснимках в досье политика, настолько невзрачных, что он даже не запомнил ее лица. Надо будет изучить их еще раз, повнимательнее.

Варгас снова посмотрел на часы. Двадцать минут девятого… Информатор уже должен быть здесь. В конце концов, он же сам назначил время встречи и место. Однако с тех пор как капитан зашел в кабаре, никто, кроме официанта, даже не пытался с ним заговорить. Оркестр затянул новую печальную мелодию. Ивонн выпустила в потолок струйку дыма и запела:

Варгас вздохнул. Какая пошлость и безвкусица! Если бы не точеный профиль и не высокая грудь мадам Ванмеер, вытерпеть это было бы невозможно. Ну а с третьей стороны… Всегда ведь есть третья сторона, не так ли? Пусть его раздражала атмосфера этого места и чудовищный репертуар оркестра, лучше быть здесь, чем торчать на улице под дождем. Капитан уже давно жил в Столице, но смириться со стылым и промозглым климатом так и не смог. Так что, если подумать, информатор поступил вполне милосердно, назначив встречу в «Лошадке».

Выйти на след террориста, бросившего банку с краской в портрет Президента, оказалось непросто. У Варгаса имелись шпики почти в каждой организации, действующей в городе, – от анархистов и социалистов до роялистов и шахматного клуба. Даже в «Партии Объединения» у него был свой человек. Но все они отчитались, что их подопечные не имеют к этому делу никакого отношения. Варгас проверил религиозные группы, объединение промышленников и союз ветеранов, но и там оказалось глухо. Ему удалось заполучить лишь словесный портрет преступника, впрочем, так себе портрет. Под описание «лохматый, небритый, с длинным носом, в красном шарфе» подходило слишком много людей. И вот когда капитан почти отчаялся, с ним связался один из информаторов и сообщил, что лично знает, кто стоит за выходкой на вокзале. Связался, назначил встречу… И где он теперь?

Справа загремел опрокинутый стул, кто-то выругался. Варгас обернулся на звук и тут же выругался сам. Через зал, орудуя локтями, пробирался не кто иной, как Лайонель Киршоу. Остановившись, политик помахал Ивонн, но та не подала вида, что они знакомы. Киршоу огляделся, выискивая пути, как бы ему подобраться поближе к сцене. Варгас отпрянул прячась в тени, однако каким-то образом политик его заметил. Лицо Киршоу вытянулось, челюсть упала, но затем он уверенно двинулся к столику капитана.

Варгас снова выругался. Не хватало, чтобы политик вспугнул информатора, да и общение с Киршоу не входило в его планы на вечер. Конечно, неудивительно, что политик ошивается в кабаре. В конце концов, микрофон здесь терзает его любовница. Но все же… Что Ивонн в нем нашла? Плюгавый, неопрятный, лицо сальное – красавцем точно не назовешь. Деньги? Власть? В Совете Республики были люди и богаче, и влиятельнее.

Едва не своротив соседний столик, политик, шатаясь, остановился напротив Варгаса.

– Бог мой! Антуан! Вот уж кого не ожидал здесь встретить! Решили поискать врагов Республики в кабаре?

Киршоу широко улыбался. Он был пьян, еще не в стельку, но достаточно, чтобы не следить за языком. Не спросив разрешения, политик рухнул на свободный стул и взял с блюда креветку.

– Надо же. А я ведь еще ни разу не видел вас… как это… в штатском, – сказал он, жуя. – Я думал, вы вообще не отдыхаете.

– Всякое случается, – сказал Варгас.

– Тогда, может, выпьем? Как старые приятели? – Подняв руку, Киршоу крикнул: – Официант! Игристого! Мне и моему другу. В общем, тащи бутылку.

– Я не пью, – сухо заметил Варгас.

Киршоу отмахнулся.

– Да бросьте. Я за все плачу!

Он выгреб из кармана горсть мятых банкнот и швырнул на стол. Тут же появился официант и одним движением руки превратил деньги в два бокала. Затем с громким хлопком открыл пыльную бутыль и разлил пенистый напиток.

– Ну, – сказал Киршоу, поднимая бокал. – За Порядок и Процветание!

Пил он жадно, кадык дергался с каждым глотком. Варгас тоже поднял бокал и скривился от одного только запаха. Однако сделал вид, что отпил небольшой глоток. К счастью, Киршоу не стал возмущаться тем, что капитан не пьет до дна.

– Принеси-ка и мне этих моллюсков, – указал политик на креветок. – Только это, не забудь посолить!

Официант кинулся выполнять заказ. Киршоу же повернулся к сцене и принялся подпевать певице, дирижируя бокалом:

…Сердце мое, как унять мне тебя?

Где обрету я покой?

Только лишь сон утешит меня,

И тада-дам, тада-дам…

В этот момент Варгас даже пожалел, что не пьет. От вокальных способностей политика сводило зубы.

– Разве она не божественна? – расчувствовавшись, прошептал Киршоу.

Ивонн закончила песню и склонила голову под грузом бесконечной печали.

– Браво! Браво! – заорал Киршоу. По дряблым щекам катились слезы. Похоже, он всерьез запал на эту певичку – мысленно Варгас поставил галочку в соответствующей графе.

– Выпьем же за искусство! И за самую прекрасную из его муз!

Политик сам налил себе игристого, выпил и рукавом вытер губы. Громко икнул.

– Антуан, я обязательно должен вас познакомить… – Киршоу встал, опираясь о стул. – Ивонн! Ивонн! Я здесь!

На долю секунду на лице певицы промелькнуло выражение усталой брезгливости. Но его тут же сменила снисходительная улыбка. Ивонн спустилась со сцены и направилась к их столику. Шла она плавно, будто скользила над полом, не касаясь его ногами. Длинное темно-синее платье с глубоким вырезом на спине плотно облегало стройную фигуру. На плечах и груди пушились подкрашенные перья. Все, кто был в зале, провожали ее взглядами, кто-то аплодировал, один из брешистов поклонился, прижав руку к груди, – Ивонн отвечала улыбками. Капитан Варгас невольно выпрямился, хотя про себя трижды проклял политика.

– Лайонель, – сказала Ивонн, останавливаясь. Не столько здоровалась, сколько констатировала факт.

– Добрый вечер, моя дорогая. – Киршоу взял ее под руку. – Ты была великолепна! Я угощу тебя? Официант! Еще бокал!

Ивонн кивнула и посмотрела на Варгаса.

– А вы…

– Позволь представить тебе моего старинного друга, – сказал Киршоу. – Это Антуан… Он капитан Тайной Жандармерии.

Последние слова политик произнес громким шепотом, демонстративно огляделся и хихикнул. С тем же успехом Киршоу мог прокричать их на весь зал. Парочка за соседним столиком тут же обернулась; к сожалению, Варгас не расслышал, что мужчина шепнул своей спутнице.

– Правда? – вздрогнула Ивонн.

– Именно так, – кивнул Киршоу. – Это я устроил его на должность и…

– Вы восхитительно поете, – поспешил сказать Варгас, пока дурак-политик не сболтнул еще чего-нибудь.

– Спасибо, – неуверенно улыбнулась Ивонн.

– Вот за это и надо выпить, – заявил Киршоу. – За чудесный голос нашей чудесной Ивонн!

Он так резко поднял бокал, что расплескал треть содержимого. Парочка из-за соседнего столика расплатилась и направилась к выходу. Варгас внимательно смотрел им вслед, запоминая лица – на всякий случай. Оркестр фальшивых мавров заиграл танцевальную мелодию.

Киршоу допил игристое и снова икнул.

– Вот дрянь… Простите, но вынужден оставить вас на пару минут. Я сейчас.

Пошатываясь, политик двинулся в сторону уборной. Во взгляде Ивонн вновь промелькнула брезгливость, кончик носа дернулся, но, когда она повернулась к капитану, от этих эмоций не осталось и следа.

– Вы не сделали и глотка, – сказала Ивонн, ставя бокал на стол.

– А вы наблюдательны, – кивнул Варгас. – Я не пью, но обижать нашего общего друга мне не хочется.

– И даже за мой замечательный голос?

Глядя девушке прямо в глаза, Варгас осушил бокал. И даже не поморщился от мерзкого кислого вкуса.

– Так значит, вы капитан Тайной Жандармерии? – Ивонн присела на краешек стула. – Какая увлекательная работа. А сейчас, значит, вы решили отдохнуть?

– Это не работа, а служба, – сказал Варгас. – А на службе я всегда, даже когда сплю.

– Надо же! Ловите врагов Республики во сне?

– Бывают разные сны, – пожал плечами капитан.

– И как же вы их находите? В смысле, отличаете врагов Республики от обычных людей?

– У нас есть методы. – Капитан взял креветку. – Поверьте, сударыня, это не так сложно, как кажется.

– Даже не знаю, – покачала головой Ивонн. – Мне это кажется таким сложным… Вот, например, живет самый обычный человек, который вдруг совершает глупую ошибку. Не со зла, просто… так получилось. Это же не делает его сразу врагом Республики, каждый ведь может оступиться?

Капитан прищурился.

– Ошибки потому и ошибки, что за них приходится платить.

– Вот как? – Ивонн допила шампанское.

– А с чего такой интерес? Вы знаете кого-то, кто совершил ошибку?

– Нет, нет. Просто любопытно. Я не понимаю этих вещей, а меня всегда интересовали вещи, которых я не понимаю.

– Если вам так любопытно, – улыбнулся Варгас, – мы можем как-нибудь встретиться, и я расскажу, как работает Тайная Жандармерия.

– Правда? Интересное предложение… Я подумаю.

Ивонн посмотрела на возвращающегося Киршоу. Тот налетел на толстую даму в горжетке и теперь, путаясь в словах, пытался извиниться и отругать ее одновременно. Дама пыхтела, точно паровой котел, и примерялась, как бы половчее треснуть политика сумочкой.

– Лайонель такой забавный, – вздохнула Ивонн, однако в ее словах Варгас не услышал симпатии.

– Подумайте над моим предложением, – сказал капитан. – Если надумаете… Или если будет нужна какая-нибудь помощь…

Капитан взял со стола салфетку, карандаш у него всегда лежал в кармане.

– Это мой номер, – сказал он, записывая цифры. – Звоните в любое время. Если меня не будет на месте, оставьте сообщение дежурному, и мне сообщат.

Ивонн с опаской взяла салфетку.

– Спасибо.

– А сейчас я вынужден попрощаться. Передайте… Лайонелю, что мне пришлось срочно уйти. Служба.

Ивонн кивнула. Капитан встал, вежливо поклонился и зашагал к выходу. Встреча с информатором была провалена, а проводить остаток вечера в компании с пьяным политиком Варгас не собирался.

– Уже уходите? – спросил пожилой швейцар. – Сейчас я принесу ваше пальто.

Выйдя на улицу, Варгас огляделся. Город тонул в пелене вечернего тумана, сквозь которую яркими пятнами проступали огни витрин и окон. Разрезая туман светом фар, проносились редкие такси, где-то загрохотал трамвай. Варгас глубоко вдохнул пропахший бензином и гарью воздух. После духоты кабаре он бодрил и пьянил сильнее любого игристого. Капитан достал сигарету и пошарил по карманам в поисках спичек. Но вместо этого пальцы наткнулись на сложенный вчетверо листок бумаги. Надо же, какие сюрпризы! Капитан вытащил бумажку.

«Зовут Хавьер. Художник. Сейчас скрывается в отеле “Луна” у приятеля», – гласила записка.

Капитан поднял взгляд. И в этот самый момент сквозь рваную пелену облаков и тумана показалась луна – бледно-желтый диск, огромный, как суповая тарелка. Очевидно, это был хороший знак. Улыбаясь самому себе, капитан Варгас зашагал вверх по улице.