Как же ему нравились его новые зубы! Большие, крепкие, острые, да так много, что их хватило на половину нижней челюсти. Давненько у него не было таких хороших зубов. Бальяско испытывал настоящий экстаз, когда втыкал их в мягкие как воск десны и зубы один за другим пускали ветвящиеся корни, закрепляясь на новом месте. Ух! Теперь они сидели крепко, и Бальяско сгорал от нетерпения, когда же ему доведется опробовать их в деле. С такими чудными зубами он сможет рвать на куски самое жесткое мясо и самые тугие жилы; с такими зубами ему нипочем даже самые крепкие кости. Черный человек был очень добр, когда сделал ему такой восхитительный подарок. В награду за доброту Бальяско не стал его убивать, не стал откручивать ему голову и высасывать мозг из костей. Он придумал для него нечто иное, и сейчас, ощупывая языком новенькие острые зубы, Бальяско с гордостью смотрел на результат своих трудов. Что ни говори, а работа удалась на славу. Такой работой и впрямь можно гордиться.

Перед великаном, раскачиваясь на длинных ногах, стоял огромный хряк с пятнистой щетинистой шкурой, широким рылом и крошечными, налитыми кровью глазками. Одно из лучших его творений, хотя лепить его пришлось наполовину из живой, а наполовину из мертвой плоти. Каким бы здоровым ни был черный человек, все же материала оказалось недостаточно, чтобы создать подобное чудо. Пришлось воспользоваться еще и телом, которое черный человек предусмотрительно принес с собой: взять кости, жир и мясо (жира оказалось особенно много), слепить их вместе, точно ком сырой глины, и превратить в нечто приятное глазу. Разумеется, черный человек истошно вопил все время, пока Бальяско с ним работал, так что пришлось вырвать ему язык, чтобы эти звуки не сильно отвлекали. После этого черный человек мог лишь сипеть, и хрипеть, и рыдать кровавыми слезами. И это было хорошо: кровь придала глазам свиньи восхитительный оттенок.

Протянув руку, Бальяско почесал хряка по щетинистому загривку. В ответ раздались хрюканье и визг – звуки, столь приятные его уху. Бальяско поднял сбрую, связанную из тугих лиан и лоскутов кожи, и набросил на свиную морду. Хряк пару раз рыпнулся – все они рыпаются, – однако парочка болезненных тычков напомнили ему, кто здесь хозяин, и свин покорно опустил голову, роняя на песок пенистые хлопья слюны.

Ну вот и всё, дело сделано… Теперь у Бальяско был сильный и надежный скакун, который будет мчать как ветер и вмиг доставит его к цели. Девчонка, Клара, была близко – Бальяско чувствовал ее присутствие всем своим нутром. Сквозь городскую вонь он слышал ее апельсиновый запах так же отчетливо, как если бы она стояла с ним рядом. И здесь она не сможет от него улизнуть.

Великан поправил голову, норовившую завалиться набок. Он пришил ее сухожилиями, также позаимствованными у черного человека, но, в отличие от зубов, голова держалась не так крепко. Возможно, стоило немного подождать, пока грубые швы не схватятся, но ему было отпущено не так много времени. В другом месте девчонка уже добралась до арены, а значит, Представление вот-вот начнется. Но если он остановит ее здесь, то там она ничего не сможет сделать. Это будет весело и забавно, к такому повороту девчонка точно не готова.

Бальяско еще раз ощупал языком острые зубы черного человека. Отличные, отличные зубы! И скоро он найдет для них отличное применение. Все складывалось как нельзя лучше. Скоро… Он взгромоздился на спину хряка, поерзал, устраиваясь поудобнее, подтянул вожжи. Скоро кое-кого ждет большой сюрприз.

Наслаждаясь этой мыслью, великан ударил пятками по бокам пятнистой свиньи. Хряк истошно завизжал и рванул вперед. Бальяско вышел на охоту.