– Ваше величество? – Этьен уставился на нелепого толстяка с нелепой бородой, в нелепой мохнатой шубе и с нелепым именем Сильвия и не понимал, что происходит. – В каком смысле «величество»?

Сильвия зашаркал ногами по полу.

– Ну, как сказать… Так вышло. Тут нет моей вины: все устроилось без моего участия.

– То есть погодите, – сказал Вильгельм, озадаченный ничуть не меньше Этьена. – Ваше величество? Это что же получается, вы король какой-то?

Сесиль метнула в их сторону гневный взгляд: мол, помолчали бы лучше. А вот Сильвия хохотнул, уперев руки в бока.

– Король? Ха! У нас Республика. Всех королей давно отменили. А я так вообще убежденный анархист, для меня всякий король – бельмо на глазу истории или что-то в этом роде.

– Тогда почему…

– А, – Сильвия махнул рукой, – говорю же: так получилось, что я наследник престола. Мне, конечно, этого и даром не нужно, но всех остальных перевешали, вот и свалилась напасть на голову.

Этьен никак не мог взять в толк, кого же толстяк напоминает. Какого-то языческого божка плодородия вроде бы… Хотя место было не самое подходящее, чтобы поминать языческих богов: все-таки церковь, всюду статуи и витражи со святыми. Рядом с Сильвией стояла невысокая девушка в красном берете, рыжая и, похоже, очень сердитая. Лицо ее показалось Этьену знакомым, но он не помнил, где они могли встречаться.

Меж тем Вильгельму не давал покоя вопрос родословной Сильвии.

– То есть как это наследник престола? Я слышал, что всех королевских детей… Их же казнили? Даже самых маленьких, чтобы роялисты…

– Роялисты! – Сильвия фыркнул. – Полоумные придурки, бредящие золотым веком, которого никогда не было! Не, я для роялистов как кость в горле, они скорее удавятся, чем станут со мной связываться.

– Потому что вы анархист? – рискнул предположить Вильгельм.

– Потому что моей матерью была дворцовая судомойка. Они, наверное, и с кухаркой могли бы смириться, но судомойка даже для самых чокнутых – это чересчур. Сами понимаете.

– Судомойка? Но… как так вышло-то?

Сильвия склонил голову.

– Прости, парниша, а ты вообще в курсе, как дети делаются? Или эту часть можно опустить? Вот так и вышло. Король, надеюсь, он горит в аду, никогда не отличался особой сдержанностью. Если он хотел женщину, он брал женщину, и плевать ему было на ее происхождение. Графиня там или безродная актриска – без разницы. Если король сказал – изволь раздвинуть ноги. И что прикажете делать бедненькой судомойке, раз ее приметил похотливый бабуин в короне?

Вильгельм стушевался.

– Простите, я вовсе не хотел…

– Да ладно, – отмахнулся Сильвия. – Дело прошлое, и потом, его величество мой папаша сполна расплатился за свою несдержанность. Кто в итоге открыл двери солдатам, штурмовавшим дворец? Судомойка!

Этьен вздрогнул. История про судомойку, впустившую солдат во дворец, была известной, но он никогда не думал, что у этого поступка могла быть особенная причина… Вот так и делается история: обесчещенная судомойка губит короля и вместе с ним все королевство, а потом, много лет спустя, другая девушка вонзает нож в горло Президента Республики, и одному богу известно, чем это обернется для страны. Все повторяется, все ходит по кругу.

Видимо, о чем-то таком подумали и Сесиль с Вильгельмом: оба стояли мрачные, уставившись себе под ноги. Первой заговорила Сесиль:

– Нам нужна помощь, ваше величество. – При этих словах толстяк поморщился, будто надкусил тухлое яйцо. А Сесиль, не поднимая глаз, продолжила: – Когда-то давно вы помогли мне…

– В самом деле? – Сильвия дернул себя за бороду. – Напомни?

– Когда я только приехала в город, меня ограбили на вокзале. И у меня совсем не было денег – ни на обратный билет, ни на кусок хлеба… Я стояла на Новом мосту и думала о том, чтобы прыгнуть в реку. Я просто не видела иного выхода и…

– А! Девушка на мосту? Точно-точно, было дело. Ну, не так уж сильно я тебе помог.

– Вы спасли мне жизнь, – тряхнула головой Сесиль. – Приютили. Куда уж больше?

Сильвия развел руками.

– На свою голову. Ну и что тебя привело ко мне на этот раз?

– Нам нужно укрытие. Надежное, где никто не сможет нас найти… И защита. Я знаю, что, если обратиться к королю с такой просьбой, он не может отказать.

– Я не король! – Сильвия надул щеки. – Сколько раз об этом говорить? И что-то я не припоминаю, чтобы его величество мой папаша хоть раз следовал этому правилу.

Он сердито посмотрел на Сесиль, оглядел ее мнущихся спутников и всплеснул руками.

– Да чтоб вас! Лучше бы вам было нужно надгробие! Когда ко мне приходят за помощью, добром это не кончается – сплошные неприятности. Что у вас случилось?

Сесиль обвела взглядом церковное убранство, ненадолго задержалась на статуе некой святой, прижимавшей к груди толстую книгу, и наконец сказала:

– Я убила Президента Республики.

Хотела она того или нет, но ее голос прозвучал на удивление четко и громко, гулким эхом заметался под сводами собора Святого Мартина, так что, казалось, задрожали все витражные стекла. А затем пришла оглушительная тишина, та, что приходит после грома или же смертельного выстрела. Если бы вслед за словами Сесиль в церкви прозвучал глас божий, его бы никто не услышал.

Сильвия застыл, раскрыв рот так широко, что туда вполне могла бы залететь галка. Замерла и девушка в красном берете: в ее глазах Этьен прочитал растерянность, пусть и в меньшей степени, чем у толстяка.

А затем в одно мгновение все пришло в движение. Сильвия пошатнулся, будто его ударили в живот, лохматая борода затряслась так, что с нее посыпались перхоть и крошки. Он несколько раз попытался начать говорить, но всякий раз из горла вырывались странные булькающие звуки. В итоге толстяк изо всех сил врезал себе кулаком в грудь и прохрипел:

– Что ты сделала?!

– Убила Президента Республики, – ответила Сесиль. – Я не… Я просто защищалась!

Этьен шагнул вперед и взял девушку за локоть, но Сесиль дернулась, освобождая руку. Впрочем, в тот же миг она развернулась и прижалась к нему, вздрагивая от рыданий. Он обнял ее за плечи и погладил по спине, хотя и понимал, как неуклюже выглядит этот жест.

– О господи. – Сильвия схватился за голову. – Это шутка какая-то? Как такое вообще возможно? К нему же не подобраться! Ты его застрелила? Вот черт! Где? Как?

– Нет. – Сесиль зашмыгала носом. – Я… я воткнула в него нож. Я защищалась, он хотел, он… он душил меня!

Последние слова она чуть ли не выкрикнула, и толстяк отшатнулся.

– Вот же черт… Как ты вообще с ним встретилась?!

– Да какая разница? – не выдержал Этьен. – Вы нам тут допрос устраивать собрались? Мы пришли к вам за помощью, а вы…

– А что я? – взорвался Сильвия. – Я что, святой Ансельм, всем помогать? Нет! Почему же тогда все приходят ко мне? Вы пришли, она пришла…

Он ткнул пальцем в девицу в красном берете. Та вздрогнула, но промолчала.

– Я, по-вашему, кто? – не унимался Сильвия. – Добрый волшебник, который только и думает о том, как бы исполнить все ваши желания? Так вот, ребятки, ничего подобного. Я делаю надгробия. Хотите памятник? Пожалуйста! На выбор два вида гранита и немного мрамора – отдам с хорошей скидкой. Такой вы помощи от меня хотите? Да?

– Не ерничайте, – заговорила девушка. – Вы прекрасно знаете, кто вы такой.

У нее оказался мягкий картавый голос с заметным катлинским акцентом. И Этьен дернулся, словно бы наступил на терновый шип. Этот голос… Он точно слышал его раньше! Пред мысленным взором предстала странная и невозможная картина: бескрайнее серо-зеленое море под низкими серыми тучами, вздымающиеся ввысь тяжелые волны, а между небом и водой, точно муха в янтаре, застыл крошечный глянцево-красный биплан. Этьен никогда в жизни не видел моря и никогда не летал на самолете. Тем не менее его не покидало чувство, будто он был там, на этом биплане. И он, и эта девушка в красном берете, а еще Флип, и Ивонн, и… Почему-то Этьен подумал о мышах. При чем здесь мыши? Вопрос, на который у него не было ответа.

Тем временем Сильвия повернулся к девушке в берете, выразительно вращая глазами.

– Кто я такой? В самом деле! Кто же я такой? Может, гребаный король без королевства?

– Вовсе нет. Вы тот, кем сами себя называете, а не тот, кем вас зовут другие. Анархист и боец НСФ, я полагаю.

Сильвия смотрел на нее очень долго, но девушка, отдать должное, не смутилась и ответила ему таким же пристальным взглядом. Смысл этой безмолвной дуэли ускользнул от Этьена, но в том, что это был именно поединок, он не сомневался. Сильвия сдался первым.

– Кхе… – крякнул толстяк и почесал бороду. – Для своих лет, барышня, ты слишком умная. В твоем возрасте полагается думать сердцем, а не головой. И что же это значит?

– Только то, что у нас есть дело НСФ. И в этом деле нам не помешает любая помощь.

Сильвия осклабился.

– И опять ты права, хитрая лиса, не подкопаешься. Хм… Вот что, ребятки, над вашим делом нужно много думать, но, пожалуй, я смогу вам помочь. Есть у меня местечко, где вы сможете переждать бурю. Там, конечно, сыро и с потолка капает, а еще мокрицы, но вы же не привередливые? Но услуга за услугу: прежде того вы поможете мне и этой барышне.

– Поможем? Вам? – больше всех удивился Вильгельм.

Сильвия прищурился и вдруг расхохотался гулким невеселым смехом.

– А вы что думали? Решили играть по старым правилам – давайте соблюдать их все. Хотите, чтобы король или там добрый волшебник вам помог – извольте выполнить его задание.

– Какое еще задание? – Вильгельм занервничал и обернулся на двери церкви.

– Да как обычно, – развел руками Сильвия. – Ничего нового. Отправиться в замок злого колдуна и спасти прекрасную принцессу. Я ничего не напутал?

– Нет, – сказала девушка в берете.

– В общем, Орешек вам все расскажет, а мне скажите другое: у вас есть оружие?

– Вообще-то, есть. – Вильгельм вытащил из кармана револьвер. – Но осталось всего четыре пули.

– Вот и отлично, – хлопнул в ладоши Сильвия. – Четыре – мое любимое число, в нем заключен глубокий смысл. Тогда действуем по плану: встречаемся здесь, скажем, через час? Орешек за старшего… Тебе хватит времени чтобы найти Бандикута и ввести этих оболтусов в курс дела?

Девушка окинула взглядом Этьена и остальных и кивнула.

– Тогда договорились, – сказал Сильвия. – Я тем временем постараюсь найти командира. Хей-хо! Сегодня нас ждет веселый денек. Слушайтесь Орешка, ребятишки, и если повезет…

Он так и не сказал, что же случится, лишь помахал рукой. Затем одернул дурацкую шубу и вразвалочку двинулся к алтарю. Оставшиеся молча смотрели ему вслед и молчали еще долго после того, как фигура толстяка скрылась из виду. Первым рискнул заговорить Вильгельм:

– Я, конечно, извиняюсь, но кто-нибудь объяснит мне, что сейчас произошло?

Девушка в берете повела плечом.

– Если в общих чертах, то вас зачислили в ряды бойцов НСФ. Нам сейчас нужна любая помощь.

Вильгельм замотал головой.

– Барышня, вы в своем уме? Куда зачислили? Какое, к черту, НСФ? У нас серьезное дело, а вы устроили какой-то цирк…

Однако девушка посмотрела на него так, что Вильгельм поперхнулся словами.

– У нас тоже серьезное дело, – сказала она. – Серьезнее и быть не может. И это вовсе не цирк, уж можете мне поверить.

Цирк? Зыбкий образ скользнул по краю сознания Этьена: он увидел полосатый шатер, раскинувшийся на вершине холма, и флаги, трепещущие на ветру, но видение растаяло быстрее, чем он успел удивиться, оставив после себя гнетущее чувство тревоги. Но почему его напугал Цирк? Пары дней не прошло с тех пор, как он писал поэму, посвященную цирку, и до сих пор перед глазами пылали строчки: слон, появляясь из афиши, бьет поклоны… Это была хорошая строфа, яркая. Отчего же у него такое чувство, будто с ней он заглянул в бездну? Этьен замотал головой и спросил, чтобы хоть как-то отвлечься:

– А что такое НСФ?

– Новый Свободный Фронт.

– Новый Свободный… Чего? – Вильгельм поморщился. – А! Анархисты какие-то? Очередная тайная организация вроде «Зари Свободы»?

Девушка пожала плечами.

– Про «Зарю Свободы» ничего не знаю, да и про НСФ знаю немного. Но они вызвались помочь, и мне этого достаточно.

Она посмотрела на Сесиль. Девушки не сказали друг другу ни слова, но Этьен даже не сомневался, что между ними произошел весьма оживленный диалог, итогом которого стало то, что Сесиль робко улыбнулась и кивнула, а девушка в берете усмехнулась в ответ. Вильгельм же не находил себе места. Он расхаживал меж скамьями, потому что уже не мог стоять на месте, и сердито глазел то на одного, то на другого каменного святого. И пусть статуи не могли дать ему прямого ответа, именно к ним он обращал свои мольбы и стенания:

– Вот скажите, за что мне все это? Что я сделал не так, где оступился?! Я ведь даже не анархист! И вот здрасьте – приехали! Я уже и политический преступник, и боец не пойми какого фронта. Боюсь даже представить, что будет дальше…

Девушка смотрела на его метания, озадаченная и заинтригованная одновременно.

– Он всегда такой?

– Нет. Просто у него выдался очень тяжелый день, – вздохнула Сесиль.

– Понимаю… – Девушка поджала губы. – Но, боюсь, он будет еще тяжелее.

Этьен откашлялся в кулак, чтобы привлечь внимание.

– Прошу прощения, – несмело сказал он, – а Орешек – это что, имя такое?

– Нет, – ответила девушка. – Я думаю, это шутка. На самом деле меня зовут Клара. Клара Сильва, я из Лос-Франка.

Именно в этот самый момент Вильгельм ударился о ножку скамейки и выругался так цветисто и громко, что, если бы его услышал какой-нибудь священник, художника бы изгнали из храма пинками и палками. Однако эта вдохновенная брань лучше всего описывала состояние Этьена. Будь такая возможность, он бы повторил эту речь слово в слово, но оказался способен лишь на сдавленный полуписк-полухрип.

Клара?! Она сказала, ее зовут Клара?! Но… Это же совпадение, да? Еще одно идиотское совпадение и не более того. Ведь правда же? Этьен сглотнул воздух и едва слышно прошептал:

– Орех зари востока очень хочет Клара…

– Простите? Что вы сказали?

– Я? Нет… Это просто стихи.

Девушка, которую звали Клара, посмотрела на него с тем задумчивым любопытством, с каким могла бы смотреть на сказочного единорога.

– Сти-хи, – нараспев повторила она. – Вы пишете стихи?

Этьен обреченно кивнул, будто признавался в страшном грехе. Но где еще исповедоваться, как не в церкви?

– Один мой друг, – Клара задумчиво улыбнулась, – тоже пишет стихи. Красивые, но странные… За ним мы и пойдем, а по дороге я расскажу, что у нас случилось. Здесь недалеко. Отель «Луна», может, видели на набережной?

– Отель «Луна»? – Этьен сделал глубокий вдох. Он уже ничему не удивлялся. – Кто бы сомневался!