– Что значит «был здесь»?! – бушевала Ивонн Ванмеер. – Что значит «был и ушел»?!

Раймон Бальбоа вжался в стену. Он успел десять раз пожалеть о том, что вообще решился открыть рот. Кто его, спрашивается, за язык тянул? Молчал бы себе в тряпочку, и все было бы хорошо. Так нет же, дернул черт ляпнуть, что Хавьер наведывался в «Лошадку», и понеслась… Как говорится, посеешь ветер – пожнешь бурю, и ни с кем эта поговорка не работала так, как с женщинами. Пара неосторожных слов – и он очутился в центре настоящего урагана: вещи летали по гримерке, только и успевай уклоняться. Секунду назад Ивонн швырнула в него тяжелый флакон с духами и лишь чудом не попала в голову, а могла бы и убить на месте.

– Но он был пьяный, – пролепетал Раймон в свое оправдание. – Едва стоял на ногах, а ты сама сказала никого к тебе не пускать.

– Ты идиот! – закричала Ивонн. – Конченый идиот, который пропил последние мозги! Не пускать никого – это не значит не пускать Хавьера!

– Но… – Раймон сдался. В его состоянии любые попытки понять суровую женскую логику были чреваты приступами мигрени.

– И ты позволил ему уйти? – продолжала буйствовать Ивонн. – В таком состоянии? Проклятье! Он же твой друг! А если с ним что-то случится? Как ты потом в зеркало смотреться будешь?

Раймон не понял, при чем тут зеркала. Он вообще старался в зеркала особо не заглядывать, поскольку ему редко нравилось то, что он там видел, но Хавьер не имел к этому никакого отношения.

– Ну… Он же был не один, – сказал он. – С ним был этот, его приятель…

– Какой еще приятель? – насторожилась Ивонн. – Санкре? Или этот, как его, Арти? С дурацкими стихами из шляпы?

Раймон замотал головой.

– Нет. Новый, не встречал раньше… – Он напряг память. – Бывший вояка… Антуан, как его там, не помню. Суровый мужик, в общем. Уж он-то его в обиду не даст.

Ивонн так и застыла с открытым ртом. Губы задрожали.

– Антуан? – сипло переспросила она. – Антуан Варгас?

Раймон задумался.

– Нет вроде… Какая-то другая фамилия, не помню, правда, какая…

Он размял пальцами плечо – воспоминание о короткой встрече с этим Антуаном было далеко не из приятных. И хотя потом они всё уладили, осадок все равно остался.

– Высокий, сухопарый, смуглый, – принялась перечислять Ивонн. – Катлинец, скорее всего, лицо скуластое. Волосы темные с проседью?

– Ну да, похож. Эй! Так он же заходил к тебе. Хавьер его отправил, чтобы он все уладил и…

– Заходил? Ко мне?! – Голос Ивонн задрожал, и Раймон втянул голову в плечи, готовясь к тому, что сейчас в него полетит очередная вещица с туалетного столика. Вот почему он должен это терпеть? Только потому, что Ивонн Ванмеер – звезда «Лошадки»? Он даже не спал с ней ни разу, а она орет на него так, будто они десять лет женаты.

К счастью, обошлось без летающих предметов. Но Ивонн взвыла, как волчица на луну, а затем рухнула на кушетку, уткнувшись лицом в ворох концертных платьев.

Бедняга Раймон совсем растерялся. И что же ему теперь делать? Должен ли он попытаться ее успокоить, и если да, то каким образом? Предложить ей какой-нибудь напиток? Просто сесть рядом и, может быть, погладить по плечу? Ни тот ни другой вариант его не устроил, все они были чреваты травмами. Потому Раймон остался стоять на месте и лишь сочувственно засопел, молясь, чтобы этого оказалось достаточно.

Спустя какое-то время Ивонн выпрямилась и обратила к Раймону заплаканное лицо. Впрочем, встретившись с ней взглядом, Раймон сильно пожалел, что не воспользовался короткой передышкой и не сбежал из гримерки. Глаза певицы, пусть и красные и опухшие от слез, метали молнии на зависть всем грозовым тучам.

– Это был он! Он! Антуан Варгас! Он добрался до него! Добрался до Хавьера!

Раймон не стал притворяться, будто понимает, о чем речь.

– Э… Кто «он»?

– Кто?! – Ивонн вскочила на ноги. – Капитан Тайной Жандармерии, вот кто!

– Ого… – проговорил Раймон. И, чуть подумав, добавил: – Ничего себе…

– Он же приходил сюда, – простонала Ивонн. – Он же намекал, а я… Как же я… Идиотка! Идиотка! Дура конченая!

Раймон решил, что это уже перебор. Собрать воедино разбегающиеся мысли оказалось непросто, но он сделал все, что было в его силах.

– Ну-ну, – сказал он. – Ты это, ну не надо так…

Рефлексы и удача его не подвели. Тело само дернулось в сторону, и в тот же миг в стену врезалась тяжелая стеклянная пепельница, от удара расколовшись пополам. Раймон в изумлении уставился на глубокую вмятину. Вот уж повезло так повезло! Доля секунды – и эта вмятина украсила бы не стену, а его черепушку.

– Э… – Раймон почесал затылок. Определенно это был знак свыше, понять бы только, что он означает.

Ивонн даже не заметила, что произошло, и спрятала лицо в ладонях.

– Он же убьет его, – всхлипнула она. – Пристрелит, как бешеную собаку, и бросит подыхать в какой-нибудь канаве.

– Убьет? Зачем ему его убивать?

– Да затем! – огрызнулась певица. – Чтобы другим неповадно было!

Хотя логика Ивонн определенно хромала, Раймон не стал указывать ей на это. А то мало ли, вдруг у нее где-то припасена еще одна пепельница? Вместо этого он решил зайти с другой стороны:

– Непохоже, чтобы он собирался его убивать. Я их видел, они были прям как лучшие друзья, даже ушли в обнимку…

– Давно? – дернулась Ивонн. – Давно они ушли?

На это Раймон развел руками. Спрашивать его о времени было не самой лучшей идеей.

– Вроде не очень, но… Я там как бы отключился, а на сколько – не знаю…

Ивонн зашипела, как дикая кошка.

– Да ты вообще хоть что-то знаешь? Куда они пошли? Где он сейчас живет, он не говорил?

И вот тут Раймон просиял: ну хоть на какой-то из вопросов Ивонн у него имелся ответ.

– А это я знаю! Он остановился у Санкре, тот пригласил у себя пожить.

– И? Где живет Филипп?

Раймону пришлось поднапрячься, чтобы не упустить ускользающую мысль. От мучительных усилий у него чуть голова не треснула, но он справился.

– Так в этом, – сказал он, бесконечно довольный собой, – в отеле он живет.

– В отеле?

– Ну да! Собственными ушами слышал: Хавьер спросил его, мол, где ты живешь? А Санкре ему: в отеле. Так было.

– В каком отеле? – спросила Ивонн устало и обреченно.

– Ну… – Раймон запнулся. Самодовольная улыбка сползла с лица. В каком отеле? Проклятье! Ведь чуял же, что есть какой-то подвох. Ну почему в жизни все так сложно? – В этом… – Раймон закрутил головой, ища подсказку в рисунке на обоях, в отражении в зеркалах, среди разбросанных по гримерке вещей. Он же знает, должен знать! Подняв взгляд, Раймон уставился на желтую лампочку под плоским жестяным абажуром…

И в мозгу словно что-то вспыхнуло. Раймон вдруг понял, о чем говорили его приятели, художники и поэты, когда с умным видом рассуждали об озарении свыше. До сих пор он полагал, что это лишь глупые выдумки, попытки придать своим трудам особую значимость, а на самом деле ничего такого не существует. Но тут его как обухом по голове ударили, и все встало на свои места. На какое-то мгновение он испытал что-то, что нельзя было назвать иначе как мистическим откровением. Он таращился на лампочку до тех пор, пока перед глазами не поплыли цветные пятна, и только тогда с придыханием произнес:

– Луна…

– Что?

В голосе Ивонн прозвучали боль и обреченность, но Раймон отмахнулся от них, как от назойливой мухи. Теперь ему было что предложить этой женщине.

– Луна! – сказал он, повысив голос. – Я помню: Санкре сказал, что живет в отеле «Луна»! Это… на набережной Святого Мартина!

И он расплылся в счастливой улыбке. Он сделал это! Он смог пробиться сквозь туман и выйти на свет! Неудивительно, что Ивонн Ванмеер посмотрела на него с таким – как ему казалось – восхищением.

– На набережной… – эхом повторила Ивонн и тут же вскинула голову и тряхнула роскошными волосами. – Собирайся. Хватай пальто, и пойдем.

В этот момент Раймон почувствовал приблизительно то, что чувствовал Лунный Человек, свалившийся с небес на землю. Иными словами, он был озадачен.

– Э… Собираться? Зачем? Э… Куда?

Отдать должное, на этот раз Ивонн не стала на него кричать и ничего тяжелого не полетело ему в голову. Ивонн глубоко вздохнула и сказала спокойным и терпеливым голосом, словно пыталась объяснить основы математики умственно отсталому ребенку:

– В отель «Луна», разумеется. Может, Хавьер сейчас там? Больше я не знаю, где его искать.

– А! А я, получается, иду с тобой, так? – Картина начинала вырисовываться. Не сказать, чтобы она его обрадовала, но лучше уж так, чем ничего.

– Я не могу пойти туда одна, – сказала Ивонн. – Но я все равно пойду. Мне страшно, но я должна туда пойти. А пойдешь ли ты со мной… В общем, сам решай. Просить не буду.

Раймон замялся. Выходить на улицу, под дождь, совсем не хотелось. С другой стороны, о том, чтобы отпустить певицу одну в ночной город, в котором творится невесть что, и речи не шло. Может, Раймон Бальбоа и был дураком и пьяницей, но подлецом он точно не был.

– Пальто, да, конечно, – сказал он. – Без пальто никак нельзя. Там же дождь, как же без пальто-то?

– У тебя есть оружие? – спросила Ивонн.

– Какое оружие?

– Какое угодно, но пистолет лучше всего.

Раймон замотал головой. Один раз в жизни он держал в руках пистолет, принадлежавший его отчиму, и не сказать, чтобы ему понравилось. Все равно как держать в руках гадюку, которая в любой момент может извернуться и укусить. Многих людей оружие воодушевляет, но Раймон не входил в их число.

– Плохо, – вздохнула Ивонн.

– У Симона, ну, у вышибалы, есть дубинка, – вспомнил Раймон. – На тот случай, если кто-то из гостей разбуянится. Сама знаешь, всякое бывает.

– Ну так возьми у него эту дубинку, и пошли уже!

И она решительно зашагала к двери. Чуть замешкавшись, Раймон заковылял следом, не переставая гадать, во что же его угораздило вляпаться.

Когда они вышли в коридор, то увидели молодого парня в зеленой брешистской рубашке – одного из тех, что привели Ивонн в «Лошадку». Все его приятели давно разошлись, но этот почему-то остался и дремал теперь на стуле у входа в гримерку. Крупный мускулистый парень, но по лицу – почти ребенок, с по-детски припухлыми губами и едва наметившимся пушком на щеках. Когда он спал, детские черты проступали особенно заметно.

При виде зеленой рубашки лицо Ивонн перекосило, однако, вместо того чтобы пройти мимо, она подошла ближе и тронула парня за плечо. Юный брешист вздрогнул, просыпаясь.

– Ой! Простите. Я тут немного…

– Как тебя зовут, мальчик? – спросила Ивонн.

– Э… Лоренц, – сказал парнишка. – Лоренц Дот, мадам. Но на каналах все зовут меня Треска.

Ивонн нахмурилась.

– Никому не позволяй так делать. У тебя есть имя, Лоренц, не отдавай его так легко.

Мальчишка испуганно сглотнул.

– Да, мадам. Хорошо, мадам.

– Что ты здесь делаешь, Лоренц?

Мальчишка покраснел так густо, что еще немного – и его лицо бы начало светиться.

– Ну, я это, просто, – замямлил он. – Чтобы ничего не случилось и… Ну, на всякий случай.

– Не захотел уходить со своими друзьями? Побоялся, что они втянут тебя во что-то такое, в чем тебе не хочется участвовать? – Ивонн была безжалостна.

Мальчишка заерзал на месте, глаза забегали. Раймон как никто понимал бедолагу и едва удержался от того, чтобы похлопать его по плечу: мол, мы с тобой в одной лодке, приятель.

– Нет! Они вовсе… Просто я подумал: ну мало ли что?

Ивонн кивнула, принимая этот ответ.

– Хорошо. Мне кажется, на самом деле ты хороший мальчик, Лоренц, просто… Впрочем, неважно. Мы с моим другом собираемся в одно место, и, если ты действительно хочешь мне помочь, можешь составить нам компанию.

Раймон изумленно вскинул брови, но затем посмотрел на широкие плечи парнишки и на его накачанные бицепсы и, как ни странно, почувствовал облегчение.