– Ты уверена, что хочешь пойти одна? – спросил Флип, но, встретившись взглядом с Кларой, пожалел, что вообще решился заговорить.

– Да, уверена. А что?

Флип поежился. Стальные нотки, прозвучавшие в ее голосе, заставляли чувствовать себя неуютно.

– Ты же знаешь, что творится в городе, и мне кажется, сейчас не самое подходящее время, чтобы рисковать. Слишком многое поставлено на карту. – Он глубоко вздохнул. – Я не буду путаться под ногами. Просто постою в сторонке.

– Вот поэтому я должна пойти одна. Прости, но… – Клара поджала губы, словно хотела что-то сказать, но в последний момент передумала. – Ничего со мной не случится. Здесь недалеко, и скоро я вернусь.

Из горла Флипа вырвался каркающий смешок.

– Знаменитые последние слова, да? Когда так говорят, обязательно что-нибудь случается.

– Не в этот раз. И потом, тебе есть чем заняться в мое отсутствие.

– Заняться? В смысле?

– Ты же сам говорил, что переделал радиоприемник, чтобы поймать то самое радио. По-моему, это тоже важно.

– Ах да! Радио… Я про него и забыл.

Тут Флип, конечно, соврал. Все он прекрасно помнил, особенно после того, как они с майором Хенкелем целый час паяли и переделывали старенький приемник. Просто он и в самом деле не хотел отпускать Клару одну даже в церковь, и особенно сейчас, после того, что случилось в котельной. Пусть он знал ее недостаточно хорошо, но кое-что уже понял: эта девушка притягивала неприятности, как магнит железные опилки. С другой стороны, упрямства ей тоже не занимать. И если ей что-то втемяшилось в голову, глупо пытаться ее переубедить. Так что, как ни крути, выход у него один: принять ее решение как данность и надеяться, что все обойдется.

– Все будет хорошо. – Клара протянула руку и коснулась его запястья. А затем быстрым шагом, почти срываясь на бег, ушла по коридору. Флип смотрел ей вслед до тех пор, пока она не скрылась за поворотом на лестницу, но Клара не обернулась.

– Проклятье, – тихо проговорил он, слушая, как открылась и закрылась входная дверь.

Может, стоит пойти за ней и проследить, чтобы все действительно было хорошо? Но нет, это не лучшая идея. Если она его заметит, то разозлится, а ссориться с ней ему не хотелось. К тому же ему и в самом деле есть чем заняться. Так что, потоптавшись еще немного в коридоре, Флип вернулся в номер майора Хенкеля.

Когда он вошел, Макс сидел перед приемником и ковырялся длинной отверткой среди темных ламп.

– Не представляю, как это может работать, – сказал он, не поднимая головы. – Вы тут такого нагородили, что у меня ум за разум заходит.

Флип хмыкнул.

– Пока не попробуем, не узнаем. Готовы?

Макс пожал плечами.

– Даже не знаю, что меня пугает больше: то, что у нас не получится, или же то, что у нас получится.

Он встал, уступая Флипу место.

– То, что у нас получится? И что же вас в этом пугает?

Макс помедлил с ответом.

– Сложно сказать. Мне не дает покоя ваш рассказ про «радио привидений». А если вы правы? Что, если таким образом мертвые и в самом деле могут отправлять нам весточки с того света?

– Вообще-то, я говорил про другое, – нахмурился Флип. – Про единое информационное пространство, которое…

– Но суть от этого не меняется? – перебил его старик. – Не думаю, чтобы мне хотелось услышать послание с той стороны.

Флип проследил за его взглядом: Макс смотрел на цирковую афишу на стене, и в уголках его глаз блестели слезы.

– В любом случае… – Флип глубоко вздохнул. – Поздно поворачивать назад после всего, что мы сделали. И если это поможет вернуть Дафну, плевать я хотел на всех призраков и мертвецов, вместе взятых.

Макс вздрогнул, как от озноба. Однако когда он заговорил, что-то в его голосе решительно изменилось. Пропали виноватые нотки, пропала нерешительность, он зазвучал уверенно и твердо.

– А вот тут вы правы, дорогой Филипп, чертовски правы. Нельзя позволять прошлому убивать будущее. Прошлое мертво, так пусть таким и остается.

Флип осклабился.

– Конечно, я не это имел в виду, но мысль мне нравится.

Впрочем, старый майор его не слушал. Макс решительно прошел к афише и сорвал ее со стены. На обоях остался светлый прямоугольник – немым укором о том, как долго здесь провисел плакат. Флип подумал было, что сейчас Макс в сердцах разорвет афишу на части, однако старик сдержался – очень аккуратно он сложил ее и убрал в шкаф.

– Ну что ж, теперь приступим?

Макс улыбался, но голос его дрожал. Флип решил, что лучше будет промолчать, и просто включил радиоприемник.

Из динамика послышался треск. Флип поморщился: не скрип вилки по пустой тарелке, но звук был неприятный. Однако убавлять громкость он не стал. Кто знает, может, сигнал радио «Кукабарра» окажется слишком слабым и, чтобы его услышать, потребуется вся мощь приемника.

Очень медленно, по миллиметру, Флип стал крутить ручку настройки, сначала влево, до упора, потом в обратную сторону. Час был ранний, так что все существующие радиостанции не работали. Если не считать статического треска, эфир был чист. И уж тем более не было никаких призрачных голосов и загадочных передач радио «Кукабарра». Почти четверть часа Флип упрямо крутил рукоятку настройки, останавливаясь при малейшем изменении звука, аж взмок от усердия. Но всё без толку.

В итоге Флип не выдержал и выключил приемник. Мгновения тишины после шорохов и скрипов пустого эфира показались ему настоящим благословением. Некоторое время он только и мог, что глядеть на желтый, в подтеках потолок; когда же слова к нему вернулись, он сказал лишь одно:

– Черт!

Макс, который за все это время не проронил ни звука, вздрогнул.

– Ну… – старик прочистил горло, – отрицательный результат – это тоже результат. Никто не обещал, что у нас получится с первого раза.

Флип скривился.

– Ну да, ну да. Но я не понимаю, что мы делаем не так и что нужно сделать, чтобы у нас получилось?

Он хлопнул ладонью по деревянной крышке. Звук удара прозвучал как выстрел револьвера.

– Нутром чую, что мы упускаем что-то важное и очевидное, но в том-то и беда, что очевидные вещи заметить сложнее всего.

Он снова включил приемник, но тут же, даже не прикоснувшись к ручке настройки, его выключил.

– Очевидное? Хм… Был у меня приятель, – задумчиво проговорил Макс. – Заядлый рыболов… Не могу вспомнить, как его звали, но это неважно. Так он говорил, что если рыба не клюет, то нужно либо менять наживку, либо искать другую заводь.

– В самом деле? – Флип откинулся на спинку стула. Хотелось закурить, но у него не осталось сигарет. – Звучит как народная мудрость, но какой от нее толк? Где нам искать другую заводь?

Макс развел руками.

– Не знаю. Что, если нам мешают стены? Они здесь толстые, вдруг они не пропускают нужные волны? Может, стоит подняться на крышу?

Флип пару секунд обдумывал эту мысль.

– Может, и стоит, – согласился он. – Только вот какое дело: каждый раз, когда включалось это радио, никакие стены ему не мешали. Боюсь, не в этом дело.

– Но ведь можно попытаться? Если нет других вариантов?

Флип кивнул, однако остался сидеть на месте, гипнотизируя взглядом выпуклый динамик. Макс, заложив руки за спину, прошелся по комнате. Остановился перед клеткой с мышами и некоторое время вглядывался сквозь прутья, но никто из его пушистых питомцев не появился.

– На крышу… – Флип погладил крышку приемника, извиняясь за предыдущий удар. – Ума не приложу, что же мы упускаем. Как будто какой-то клин в голове.

– Может, и так. – Старик провел пальцем по прутьям решетки, и послышался мелодичный перезвон, пусть и на расстроенных струнах. – Хотя… есть у меня мыслишка. Странная, конечно, но…

– Сейчас каждое лыко в строку. Выкладывайте.

Флип развернулся к Максу.

– Тут такое дело, друг мой, вы обратили внимание, когда появилось это самое радио?

– Позавчера, – ответил Флип, сам удивляясь тому, как мало, оказывается, прошло времени. – Мы с приятелем сидели у меня в номере, как вдруг, ни с того ни с сего…

– А что еще случилось позавчера? – прищурился Макс.

– Что?

– Позавчера в нашем отеле появилась Клара. Может, это ничего не значит, но… Странное совпадение, вам не кажется?

Флип нахмурился. Пару минут он обдумывал эту мысль: Клара и радио – какая тут может быть связь? С другой стороны – сам же заметил ее способность притягивать неприятности. И потом, ее имя, попавшее в случайное стихотворение Этьена Арти, – это тоже совпадение?

– Да нет. – Флип замотал головой. – Это все, конечно, странно, но… Последний раз, когда радио включилось, Клара стояла рядом, но я не помню, чтобы она что-то такое делала.

– А может, ей и не нужно ничего делать? – прищурился Макс. – Может, ей достаточно просто быть рядом? Что, если она сама по себе как… как антенна?

Флип расхохотался, вот только смех вышел натужный и нервный.

– Антенна? Пожалуй, для антенны она не вышла ростом.

Макс размял подбородок.

– Я расскажу вам одну историю… Хотя какая это история? Все случилось сегодня утром, если, конечно, и в самом деле случилось.

– Звучит как начало какой-то сказки, – заметил Флип.

Старик кивнул.

– Может быть. Может быть, это и была сказка… Знаете, есть у меня привычка или традиция – не знаю, как сказать лучше. Считайте это чудачеством, проявлением стариковской эксцентричности. Так вот, каждое утро… почти каждое, если погода и здоровье позволяют, я выхожу на крышу встречать солнце.

– А вы, я погляжу, романтик. Не самая плохая привычка, жаль только, в этом городе солнца почти не увидишь: все дым да смог.

– Ну, всегда остается надежда, – пожал плечами Макс. – Впрочем, мой рассказ не про солнце. Этим утром я, как обычно, вышел на крышу и, представьте себе, встретил там Клару.

– Она тоже встречала солнце? – удивился Флип.

– Не знаю, может быть… Одно я могу сказать точно: она там оказалась очень вовремя. У меня прихватило сердце, в моем возрасте такое случается, а эта милая девушка помогла мне спуститься. Если бы не она…

Он покачал головой, не желая вдаваться в подробности.

– Что ж, – улыбнулся Флип, – в этом вся Клара. Всегда спешит на помощь. Ну, как та, другая, Клара из радиопостановки. И что же в этой истории необычного?

– А то, что там, на крыше, я встретил другую Клару.

– В смысле?

– Ох… В общем, выглядела она точь-в-точь как наша Клара: то же лицо, голос, фигура – не отличишь. Вот только одета была как Клара из радио: платье-тельняшка, гетры – ну, вы в курсе. В этих постановках очень подробно описываются ее наряды, полагаю, чтобы подчеркнуть, что она простая девушка из народа, дочь моряка…

– И что с того? Любой может одеться как герой радиопостановки. Однажды я видел Дафну в тельняшке – кажется, она большая поклонница этих «Приключений».

– Проклятье! – не сдержался майор. – Вот видите, стоит начать рассказывать, и кажется, будто ничего необычного не произошло. Но все не так просто! Если бы вы там были, вы бы меня поняли. Там была другая Клара, та же, но другая!

Макс всплеснул руками и заметался по комнате. Флипу стало неловко из-за того, что его неверие огорчило старика, но он не представлял, что тут можно сказать. Другая Клара? Что, в конце концов, это значит?

Макс ударил кулаком по ладони.

– Вот что, смотрите. Сразу после того, как мы спустились с крыши, был общий завтрак. И там я снова встретил Клару. Только она была не в тельняшке, а в своем обычном наряде – ну, в этом платье как у монашки…

– Переоделась? – предположил Флип.

– Именно! – с горячностью отозвался Макс. – Я сначала тоже так подумал. И, на свою беду, спросил ее об этом. Хотел поблагодарить за то, что она мне помогла. А она сказала, что у нее нет тельняшки и на крыше она не была. Она очень удивилась, когда я стал приставать к ней с расспросами… В жизни не чувствовал себя глупее.

Флип пригладил усы.

– Действительно, странная история. Я бы предположил, что это розыгрыш, но какой-то он слишком странный, и на Клару непохоже.

– Именно так, – согласился Макс. – Честно говоря, я до сих пор не знаю, что и думать. Я плохо сплю, а от этого, говорят, случаются галлюцинации… Но чтобы галлюцинации были настолько реальными – про такое я не слышал. Она ведь дотрагивалась до меня, держала меня за руку! Я чувствовал ее руку как настоящую… Черт возьми! Она и была настоящая!

Он так разволновался, что задышал тяжело, словно каждый вдох стоил ему нечеловеческих усилий. Флип всерьез забеспокоился: он считал майора Хенкеля тем еще сухарем и не ожидал от него столь бурного проявления чувств. Что он там говорил про больное сердце?

– Может, вам стоит присесть? – предложил он, но старик наградил его таким взглядом, что Флип решил не развивать эту мысль. – Все это и в самом деле звучит необычно. Но боюсь, без самой Клары нам никак не проверить, есть ли между ней и этим радио какая-то связь.

Макс насупился.

– Никак. Но зато мы выяснили, что без нее этого радио нет и в помине.

Флип промолчал. Если рассуждать подобным образом, то пресловутое радио «Кукабарра» можно было с легкостью связать не только с Кларой, но и с кем угодно, например с тем же Хавьером или даже с Президентом Республики – в конце концов, их же тоже здесь нет? Но что-то в словах старика не давало ему покоя – как навязчивая песенка, которую не получается ни вспомнить, ни выкинуть из головы. Он представил Клару: тонкую, растрепанную, рыжую, сердитую – и мысленно нарядил ее в полосатую тельняшку и длинные гетры – наряд радио-Клары. И было в этом мысленном образе что-то такое, что заставило его сердце болезненно сжаться. Ему нравилась Клара, глупо отрицать очевидное, но то, что он почувствовал, выходило далеко за границы обычной симпатии и даже влюбленности. Это было что-то новое, что-то огромное и пугающее, и Флип не понимал, как можно чувствовать что-то подобное к девушке, которую он едва знал. Даже заезженная «любовь с первого взгляда», о которой так часто пишут поэты (и он в их числе, чего скрывать), едва ли могла объяснить его состояние. Он… он как будто тонул в безбрежном и бездонном океане и без нее не мог дышать. Флипу стало страшно.

Именно в этот момент снизу донесся грохот, а следом за ним – отчаянная ругань. Звуки простые и понятные, звуки, которые производит человек, едва стоящий на ногах, когда у него на пути оказывается пустое жестяное ведро. Есть ли на свете что-то более приземленное?

– Что это? – спросил Макс, мгновенно насторожившись.

Флип поднял глаза, все еще дрожа от пережитого откровения. И, несмотря ни на что, попытался улыбнуться.

– А! Это… Полагаю, мой приятель вернулся с ночной попойки.