– Прошу прощения, – сказал капитан Варгас. – Что здесь происходит?

Не дожидаясь ответа, он положил ладонь на плечо нескладного типа, пытавшегося утихомирить разбушевавшегося Хавьера, и сжал пальцы. Достаточно сильно, чтобы показать, кто здесь главный. Тип такого не ожидал, дернулся, будто капитан воткнул ему штопальную иглу в мягкое место, и попытался освободиться. Но Варгас держал крепко.

– А! – вскричал Хавьер. – Ага! Врежь ему, Антуан, врежь! Пусть знает, как с нами связываться!

Нескладный тип в ужасе вытаращился на капитана. Отвисшая челюсть придавала его физиономии еще большее сходство с лошадиной, выпирающий кадык дергался так, будто из горла пыталась вырваться на свободу какая-то жуткая тварь, а в довершение ко всему он еще и рыгнул с перепуга, одарив Варгаса кислой вонью отрыжки.

Разумеется, Варгас никого бить не собирался, однако напустил на себя суровый вид.

– Что здесь происходит? – повторил он ледяным тоном.

– Да я это… – замямлил тип. – Э… Ну…

– Он не пускает меня к моей женщине! – плаксиво заявил Хавьер. – Он говорит, что к ней нельзя! Антуан! Скажи ему!

– Да! – взорвался тип. – К ней нельзя! Особенно тебе, да еще в таком состоянии! Ивонн не портовая шлюха, чтобы так с ней обращаться!

Он вырвался из хватки Варгаса и отступил на пару шагов. Капитан посмотрел на него с любопытством: парень был напуган, но отступать не собирался. Неужели еще одна жертва очарования госпожи Ванмеер? Тайный воздыхатель, безуспешно пытающийся утопить свои чувства в дешевой выпивке, но всегда готовый встать на защиту прекрасной дамы?

Некоторое время Хавьер стоял раскачиваясь, но затем рывком заставил себя выпрямиться. Ткнул в сторону типа дрожащим пальцем и сказал:

– Вот что, Раймон Бальбоа. Ты мне, конечно, друг, но предупреждаю: не становись у меня на пути! Друг не друг, а этой ночью я видел такое…

– Хватит! – громко сказал капитан, пока этот придурок не сболтнул лишнего. – Успокоились оба. Нашли время затевать драку.

– Но Антуан! Он же…

– Я сказал: оба! – И сталь, прозвучавшая в голосе, заставила Хавьера захлопнуть рот. Раймон, или как там его, громко икнул. – Уже лучше, – кивнул Варгас. – Устроили тут дешевый цирк с кулачными боями. Не хватало еще, чтобы сюда заявились жандармы.

Упоминание стражей порядка подействовало. Оба парня замялись, затоптались на месте, оглядываясь по сторонам, будто жандармы уже выламывали двери кабаре с одной лишь целью: дубинками научить их уму-разуму.

– Да я это… Ну, в общем… – Не справившись со словами, Раймон махнул рукой.

– Но моя женщина… – затряс головой Хавьер. – Мы же шли сюда…

– Я сам с ней поговорю, – с нажимом произнес Варгас. – А вы ждите. Идите выпейте что-нибудь.

Это всегда действовало безотказно: уверенный тон человека, готового взять дело в свои руки, и правильный подбор слов. Главное – переключить внимание этой парочки на что-то им понятное и доступное, и выпивка была как нельзя кстати. Все равно что бросить кость голодной собаке.

– Конечно, Антуан, так оно будет лучше, – пробормотал Хавьер, смиряясь с неизбежным. – Скажи ей…

Но какую весточку полагалось передать, он так и не открыл, Варгас же не стал допытываться. Все равно это не имело значения.

– Где она сейчас? – Варгас обернулся к Раймону. И снова тон, не допускающий возражений.

– Так в гримерке же. – Раймон сглотнул. – Через дверь рядом со сценой, по коридору. Там табличка есть, написано: «Гримерная»… Но она сказала…

– Я со всем разберусь. – Варгас хлопнул Раймона по плечу. – Ждите меня здесь.

Он развернулся и твердым шагом направился к указанной двери. Варгас успел услышать, как за спиной Раймон прошептал «Кто это?» и как Хавьер с гордостью ответил «Мой друг Антуан», однако оборачиваться не стал. Вопрос с этим Раймоном он уладит позже.

Не прошло и пары минут, как Варгас уже стоял перед дверью гримерной. Из щели пробивалась полоска желтого света, однако не доносилось ни звука.

На секунду капитан замер: стоит ли постучаться, перед тем как войти, или можно опустить формальности? В итоге решил пойти на компромисс: трижды ударил костяшками по косяку и тут же, не дожидаясь ответа, повернул медную ручку.

Ивонн он увидел с порога, и открывшаяся картина несколько выбила его из колеи. Девушка сидела на полу, обхватив колени руками, и раскачивалась, точно кукла-неваляшка, неспособная прийти в равновесие. Ее роскошные темные волосы походили на спутанный парик – странно, но именно на это капитан обратил внимание в первую очередь.

Открывшаяся дверь не осталась незамеченной.

– Я же сказала… – взвизгнула Ивонн, поднимая голову, но, увидев, кто стоит перед ней, прикусила язык.

– Доброй ночи, госпожа Ванмеер.

Варгас прошел в гримерную – тесную комнатушку, бо́льшую часть которой занимали вешалки с блестящими платьями. Воздух здесь стоял спертый, неприятно пахло духами и еще какой-то косметической дрянью, но сквозь эту тягучую смесь ароматов настойчиво пробивался еще один: хорошо знакомый капитану запах страха.

– Капитан Варгас? – Зрачки Ивонн расширились. – Что вы здесь делаете?! Вас послал Лайонель?

– Вовсе нет, – ответил капитан. – Господин Киршоу не имеет отношения к моему визиту. Так вышло, что я случайно оказался поблизости и решил вас проведать.

– Случайно? Поблизости? Я… Боюсь, я не могу вас сейчас принять.

Варгас кивнул.

– Да. Я слышал, произошел неприятный инцидент.

Ивонн задрожала. Красивые губы скривились в гримасе – словно сказочная принцесса вдруг обернулась уродливой ведьмой.

– Инцидент? – процедила девушка. – Неприятный? Вы так это называете?

Варгас смог сохранить лицо.

– Прошу прощения, – сказал он. – Я ни в коем случае не хотел вас задеть. Я лишь хотел сказать, что лично займусь этим делом и приложу все усилия, чтобы виновные понесли заслуженное наказание.

Ивонн смотрела на него не моргая, однако капитан так и не понял, что же таилось в глубине ее глаз. Страх? Отчаяние? Омерзение? Пусть на доли секунды, но ему стало не по себе.

– Наказание? – сказала она с хриплым смешком. – О да, конечно! Заслуженное.

Варгас вскинул голову.

– Это мой долг и моя работа. Искоренить саму возможность повторения подобного. В этом и заключается суть Порядка и…

– Порядка?! – закричала Ивонн. – Порядка?! Что ж, спасибо. Видела я ваш Порядок во всей его красе!

Варгас растерялся. Беседа пошла не по плану, нужно было менять стратегию. И все же по инерции он продолжил:

– Именно Порядка. В обществе, где главенствует Порядок, эти анархистские сволочи не посмели бы и подумать о…

– Да при чем здесь ваши гребаные анархисты?! – выпалила Ивонн. – Что они вам сделали? Бедные глупые дети! Самое плохое, что они сделали, – испачкали краской портрет Президента. Так у него их много, висят на каждом углу. И по-вашему, это преступление? Это нужно искоренять?

– Прошу прощения, – холодно сказал Варгас. Он не любил истерик, а то, что он наблюдал, было самой настоящей истерикой. – Кажется, я чего-то не понимаю? Мне сообщили, что на вас напала банда анархистов и…

– Анархистов?! – Ивонн рассмеялась колючим смехом. – Ну конечно же! Это были анархисты, как же я сразу не догадалась? Холеные такие анархисты в новеньких зеленых рубашках.

– Простите? – Варгас напрягся.

– Не извиняйтесь, капитан. Вам же нужно, чтобы это были анархисты? Как вы там сказали? Это ваш долг и ваша работа. Ну так и делайте ее. Кому какое дело, что это была шайка пьяных брешистов? Кто вообще в такое поверит? Они же надежда и опора этого вашего Порядка!

Несколько секунд Варгас молчал; хороший агент должен реагировать мгновенно, но потребовалось время, чтобы переварить полученную информацию. И понять, как распорядиться ею наилучшим образом.

– У вас найдется что-нибудь выпить? – спросил он в итоге.

– Выпить? – Ивонн удивилась, но не сильно. – В тумбочке есть бутылка бренди, держу для голоса. Не стесняйтесь, угощайтесь. Вы же говорили, что не пьете?

– Не пью, – ответил Варгас, проходя к тумбочке. – А вот вам следует выпить.

– В самом деле? – закатила глаза Ивонн. – Вы уж простите, капитан, но не вам решать, чего мне следует, а чего нет!

Проигнорировав это замечание, Варгас до краев наполнил высокий бокал, обнаруженный в той же тумбочке, и протянул певице.

– Пейте.

– Что?

– Я сказал: пейте.

Ивонн испепелила его взглядом, но бокал взяла и поднесла к губам. Лицо ее снова перекосило, но, возможно, на этот раз – от запаха выпивки.

– Вы говорите, что на вас напали брешисты? Но, по моим сведениям, именно брешисты пришли к вам на выручку и помогли добраться сюда. Извиняюсь за неудобные вопросы, но я пытаюсь восстановить картину произошедшего.

– А смысл, капитан? Ну, одни напали, другие якобы помогли. Ха! Все они одним миром мазаны. Все вы… Брешисты, анархисты – чёрта в ступе. Какая разница, что вы там носите? Рубашки эти зеленые, шарфы эти гребаные красные. Нацепили дурацкие наряды, и что? Думаете, стали лучше? Как бы не так: вы их носите только потому, что думаете, будто они дают вам право… Почему вы не можете просто нормально жить? Как будто без ваших бредней про порядок и про свободу в мире недостаточно боли. Нет же! Копите свои обиды, как крысы хлебные корки, ради них готовы глотки друг другу рвать… А вот любви у вас нет, ни у одного из вас…

Ивонн снова поднесла к губам бокал, понюхала и с размаху швырнула его в стену. Бренди выплеснулся на пол, и гримерку наполнил отвратительный запах раздавленных клопов. Бокал со звоном разлетелся на осколки. Крошечный кусочек хрусталя царапнул Варгасу щеку, впрочем, капитан даже не вздрогнул.

– Убирайтесь, – сказала Ивонн. – Оставьте меня в покое, или… я не знаю, что я сделаю.

А Варгас смотрел на нее и видел на бледном лице то самое выражение, как когда-то у Марии-Сильвии. Презрение. Глубочайшее отвращение. Рука сама потянулась к пистолету, и лишь в последний момент капитан смог себя остановить.

– Прошу меня извинить.

Варгас развернулся и вышел из гримерки, захлопнув за собой дверь. Пальцы дрожали, пришлось задержать дыхание, чтобы замедлить сердцебиение. Проклятье! Чтобы он еще раз… Хватит. У него есть дело, на нем и стоит сосредоточиться. А с госпожой Ванмеер он еще успеет побеседовать – в другое время, в другом месте, и тогда разговор пойдет совсем иначе.

Чеканя шаг, Варгас вернулся в общий зал. Хавьер с приятелем сидели за столиком у сцены, между ними стояла початая бутылка водки. Художник что-то втолковывал этому Раймону, но тот, похоже, его не слушал, сосредоточившись на содержимом стакана, который держал двумя руками. Лошадиная физиономия выглядела даже более уныло, чем раньше: Хавьер его порядком утомил.

Варгас тенью скользнул через зал и остановился за спиной у художника.

– О! Антуан… А я думал, куда ты пропал? Уже хотел идти тебя спасать…

– Отойдем на пару слов. – Варгас схватил его за ворот, заставил подняться и оттащил в сторону. Хавьер даже возмутиться не успел, только дрыгнул ногой, опрокинув стул. Раймон проводил их взглядом, но вмешиваться не стал и потянулся к бутылке.

– Антуан! Ты чего…

– Тихо, – перебил его Варгас. – Молчи и слушай: нам нужно срочно уходить.

– Что?! Эй, погоди… – Хавьер задергался. – А как же моя… Никуда я не…

– Да заткнись ты. – Варгас склонился к уху художника и зашептал: – Это ловушка. Кто-то тебя сдал – наверное, твоя девка. Там за дверью полно брешистов, они знают, кто ты и что ты сделал. Они тебя ждут. Если ты туда сунешься – даже пикнуть не успеешь.

– Что? – захрипел Хавьер. – Ивонн?! Она не могла…

– Когда я туда вошел, я их сразу увидел. Человек десять. Я притворился, что ищу уборную, а сам подслушал, о чем они говорят.

– О чем?! – выдохнул Хавьер. Судя по побледневшему лицу, перепугался он не на шутку.

– О вокзальном террористе, то есть о тебе. Они давно тебя дожидаются.

– Но…

– Уходим. Нет времени на разговоры.

Варгас потянул Хавьера к дверям. К счастью, тот не сопротивлялся: предательство Ивонн окончательно его раздавило.

– Но как же… – бормотал он. – Как она могла? Она же…

– Быстрее, – торопил Варгас. – Нет времени. Они уже знают, что ты здесь.

– Эй! – пьяным голосом крикнул Раймон. – Что случилось? Эй… Хавьер, ты куда?!

– Теперь точно знают. – Варгас знаками велел швейцару подать пальто. Надевать его он не стал – перекинул через руку и выволок художника в дождливую ночь.