Они прошли темным проулком, свернули в еще более темную подворотню, прошли по длинной узкой галерее, заставленной огромными бочками, и вновь оказались в темном проулке – возможно, в том же самом.

Хавьер сказал, что знает короткий путь, но вел их, руководствуясь скорее чутьем и наитием, чем каким-то тайным знанием. Капитан Варгас давно утратил чувство времени и направления и окончательно перестал понимать, где они находятся. Но наконец впереди, в арочном пролете, замерцали электрические огни, и Хавьер устремился на свет, как мотылек к горящей свече. Послышались приглушенные звуки музыки, и огни сложились в сияющий образ: гарцующую лошадь, составленную из множества красных лампочек. Во влажном воздухе свет расплывался цветными кругами, и казалось, будто лошадь и впрямь скачет по воздуху над блестящими булыжниками мостовой.

– Вот и пришли. – Хавьер перевел дыхание. – Добро пожаловать в кабаре «Лошадка», порочное сердце этого порочного города!

С его губ сорвался смешок. Капитан же подумал о том, что совсем недавно он уже стоял под этой вывеской и курил под точно таким же дождем… Он бежит по кругу, крутится на безумной карусели вроде той, что он видел в зоосаде, и, похоже, никогда не сможет остановиться.

– Пойдем, дружище. – Хавьер хлопнул его по спине. – Я промок, как половая тряпка, и замерз как собака. Мне нужно выпить чего-нибудь согревающего, а то так до воспаления легких недалеко…

– Тот, кому суждено быть повешенным, не утонет, – сказал Варгас, но Хавьер его не услышал. Художник уже топал по лужам в сторону приветливо распахнутых дверей кабаре. Пару раз он поскользнулся, чуть не упал, но каким-то чудом удержался на ногах. А у дверей его под руки подхватил ливрейный швейцар и втащил внутрь, особо, впрочем, не церемонясь. Хавьера здесь знали, но непохоже, чтобы он был на хорошем счету.

Варгас продолжал стоять в тени арки. Сейчас, когда до дверей «Лошадки» оставались считаные метры, капитана вновь накрыли сомнения. Какого черта он все это делает? Это уже не риск, это откровенная глупость. Если Ивонн Ванмеер увидит его рядом с Хавьером, она все поймет и его игра закончится, едва успев начаться. Еще хуже, если в кабаре он встретит Киршоу. Политик может потребовать от него отчета о том, как продвигается дело «вокзального террориста», и спутает Варгасу все карты… В общем, как ни крути, а появляться в «Лошадке» ему не стоило. С этими мыслями капитан вышел из арки и зашагал к кабаре.

Как ни странно, но после событий этой ночи Варгас проникся к Хавьеру необъяснимой симпатией. Этот юноша, без всяких на то оснований называвший себя художником, был груб, туп и дурно воспитан. Но в то же время он обладал странным, почти животным магнетизмом. В нем было столько бурлящей энергии, что она захлестывала каждого, кто так или иначе оказывался рядом. Любые попытки ей противиться были обречены на провал – все равно что пытаться плыть против течения по бурной горной реке. Варгас начинал понимать, что́ Ивонн Ванмеер нашла в этом мальчишке без денег, перспектив и надежды на будущее. Ивонн, насколько мог судить капитан, была женщиной далеко не глупой, и все же она не смогла устоять. Но куда больше Варгаса удивило то, что от этих мыслей он почувствовал укол ревности, хотя так и не понял, кого и к кому он ревнует. Ивонн была ему интересна, но не более того, а вот к Хавьеру он испытывал чуть ли не собственнические чувства. Как скульптор, которому повезло найти кусок самой лучшей, самой совершенной в мире глины. Пусть ничего еще не случилось, пусть многое еще предстояло сделать, но капитан уже видел проступающие контуры будущего шедевра. Упускать такой материал было непростительно. Люди, подобные Хавьеру, сами по себе не делают историю, но именно они становятся мучениками и героями баррикад. И в этом Варгас собирался ему помочь.

Швейцар вновь замаячил в дверях, зябко поводя плечами от колючей мороси. Зеленый фрак искрился миллионом крошечных капель, будто припорошенный рубиновой пылью. Увидев капитана, швейцар склонил голову и дотронулся до полей шляпы. Узнал и вспомнил или это была обычная вежливость, принятая в данном заведении?

– Прошу прощения, – обратился к нему Варгас. – Сейчас сюда вошел молодой человек…

– А! Этот… – Швейцар хмыкнул. – Вошел, но не дошел.

– В смысле?

– Отрубился, – ответил швейцар. – Обычно он прямо здесь нажирается, но тут все сделал заранее.

– Хм. – Неожиданный поворот и, может быть, неожиданная удача. Хотя с учетом количества выпитого Хавьером ничего удивительного. После такого отрубился бы даже слон. Всю дорогу художник держался, его вела «великая цель» во что бы то ни стало добраться до кабаре. Но как только цель была достигнута, организм сказал: «Довольно. С меня хватит» – и отключился.

– И что с ним?

– Уложил в привратницкой, – поморщился швейцар. – Пусть проспится. Я бы вышвырнул его куда подальше. У нас тут не ночлежка, а приличное заведение, но… Этот парень – приятель пасынку владельца и крутит шашни со здешней певицей. Не хотелось бы лишиться места из-за какого-то забулдыги.

– Ясно.

– Ваше пальто? – услужливо сказал швейцар.

С тем же успехом он мог подмигнуть капитану. Варгас ничем не выказал того, что он понял намек, хотя на долю секунды и мелькнуло желание врезать швейцару по зубам. Что за дурное стремление выслужиться перед начальством? Или швейцар надеется, что капитан похвалит его за проделанную работу, пожмет руку и выпишет денежное поощрение? Настоящий шпик должен быть тише воды ниже травы, должен подозревать всех и вся, включая собственное начальство… Но Варгас сдержался, молча отдал пальто и прошел в зал.

Публики этой ночью собралось не в пример меньше. Капитан скользнул взглядом по залу, но насчитал не более десяти человек, и каждый сидел за отдельным столиком. Никаких парочек, никаких компаний, ни одного брешиста – исключительно невзрачные люди в серых костюмах, похожие друг на друга, как пешки на шахматной доске. Все сидели, уставившись в бокалы, на вошедшего капитана никто не взглянул. Оркестр играл попурри из мелодий, популярных лет десять назад, играл без интереса и задора – музыка звучала выхолощенно и пресно. А вот певицы, ради которой Варгас и пришел сюда, на сцене не оказалось.

Капитан устроился на ближайшем свободном стуле.

– Доброй ночи. Вам как вчера? – спросил официант, как по волшебству оказавшийся рядом. – Вода с лимоном и креветки без соли?

Варгас не удостоил его ответом.

– А где же ваша звезда? – спросил он. – Певица. Ивонн, как ее… Ванмеер?

– О… – протянул официант. – Боюсь, госпожа Ванмеер сегодня не сможет выступить. Ей… кхм… нездоровится.

– Вот как?

Варгас едва заметно усмехнулся. Забавно вышло: получается, они шли через весь город в это дрянное кабаре ради женщины, которой здесь нет? Пожалуй, в этом есть какая-то злая ирония.

– Говорят, на нее напали. – Официант перешел на доверительный шепот.

– Напали?! – Варгас выпрямился на стуле. – Кто?! Как?!

– Какие-то анархисты. Хотели… Ну, вы понимаете. – Официант закатил глаза. – К счастью, ребята из «Партии Объединения» вовремя подоспели и ее спасли, а анархистов тех разделали под орех.

– Жуткая история, – сказал капитан ровным голосом, а шестеренки в голове закрутились с бешеной скоростью.

Значит, на Ивонн напали анархисты? И что из этого следует? Хавьер ведь тоже был анархистом и открыто поддерживал это движение. Повлияет ли случившееся на ее отношения с художником? А главное, как самому Варгасу извернуться и воспользоваться этой ситуацией для пользы дела? Чутье подсказывало, что ему выпала козырная карта, осталось лишь понять, как ее разыграть.

Официант испарился: не иначе как помчался исполнять заказ, который капитан даже не сделал. Варгас смотрел на сцену, погруженный в свои мысли. Ну и что теперь делать? Хавьер отрубился и, возможно, до самого утра не придет в чувство. Но не может же он сидеть и ждать, когда его спутник проспится? Капитан и сам вымотался, и ему бы не помешала пара часов сна. Но Варгас давно установил себе правило: всегда спать в кровати. Неважно в какой: широкой или узкой, жесткой или мягкой, один или с кем-то еще, да хоть на разваливающейся раскладушке, кишащей клопами, – главное, что в кровати. В свое время ему слишком часто приходилось спать на голой земле, в зловонных окопных лужах, на треть состоящих из воды, на треть из глины, а еще на треть из протухшей крови. Кровать же, какой бы неказистой она ни была, служила самым очевидным свидетельством того, что он смог выбраться из этой грязи.

С другой стороны, бросить здесь Хавьера, а самому вернуться в отель «Луна» тоже не вариант. Оставлять художника ни в коем случае нельзя. Именно Варгас должен стать тем человеком, который будет рядом, когда Хавьер очнется. Чтобы поддержать его в трудную минуту, проследить, чтобы он не наделал глупостей, окончательно втереться в доверие и мягко, осторожно направить его мысли в нужную сторону. Да уж, задачка предстояла та еще…

– Кх, кх… Прошу прощения…

Капитан поднял взгляд. Рядом со столиком топтался маленький плюгавый человечек в огромных очках и с бокалом пива в руке. На тонких губах дрожала нервная улыбка.

– Да? – раздраженно сказал Варгас.

– Здесь свободно? – Человечек бокалом указал на стул напротив капитана. Варгас вскинул бровь: уж чего, а свободных мест в зале хватало. Но человечек не стал дожидаться приглашения и подсел за столик. На несколько секунд капитан лишился дара речи. Подобной наглости можно было ожидать от Киршоу, но никак не от типа, который выглядел как младший клерк из бухгалтерской конторы и от которого к тому же попахивало канализацией.

– Прошу прощения, уважаемый, – начал Варгас, и температура за столиком мгновенно упала. – Мне бы не хотелось…

Человечек шумно глотнул пива и шумно икнул, отдавая должное напитку. Когда он поставил бокал на стол, над верхней губой остались усики из кремовой пены; в сочетании с улыбочкой – зрелище отвратительное.

– Вот уж не ожидал вас здесь встретить, – сказал человечек. – Невероятное совпадение!

– Меня?! Вы меня с кем-то путаете. Я только сегодня приехал в Столицу.

– В самом деле? – Стекла очков бликовали огнями сцены, так что глаз человечка было не разглядеть. – Антуан Варгас, я полагаю?

Отдать должное, капитан ничем не выказал удивления и не стал отрицать очевидного.

– Мы знакомы?

Варгас опустил руку в карман и коснулся рукояти пистолета. Незнакомец это заметил и кивнул, но непохоже, чтобы он испугался.

– Нет. Пока еще не знакомы. К сожалению, я работаю на другом этаже. Однако я вас знаю и знаю, кто вы… Прошу, не стоит меня убивать. Это грязно, больно и бессмысленно. Я всего лишь хочу поделиться полезной для вас информацией.

– Какой еще информацией? Кто вы вообще такой?

Человечек аккуратно поставил бокал на стол и так же аккуратно развел руками.

– Боюсь, мое имя ничего вам не скажет, да я и сам стал его забывать. Сейчас меня чаще зовут Вторник, а вот раньше я был Четвергом. Признаюсь, Четверг мне нравился больше.

– Агент под прикрытием? – догадался Варгас и понизил голос: – Восьмой отдел?

– Какое там! – взмахнул рукой Вторник. – Шестой. Агент без прикрытия.

– В самом деле? – Варгас удивился. Насколько он знал, шестой отдел занимался исключительно канцелярской работой: сбором, анализом и сортировкой бесконечного потока доносов в надежде отыскать алмаз в навозной куче.

– Скука смертная, – вздохнул Вторник. – Вот и приходится самому искать себе развлечения.

Варгас склонил голову. Он знал тех, кто подвизался на эту службу ради долга и ради убеждений, зачастую довольно странных. Знал и тех, кто шел ради денег или карьерных перспектив. Но впервые видел человека, который искал развлечений. Это пугало.

– И что же вы хотите мне сообщить, господин Вторник?

Человечек снизошел до того, чтобы стереть пивные усы, и заерзал на месте.

– Уверен, вам это точно понравится… Представьте себе: сегодня мне довелось повстречать одну прелестную юную особу, которая ну очень желает с вами познакомиться.

– Познакомиться?! Со мной?!

– Назовем это так, хотя, полагаю, у нее далекоидущие планы. – Вторник хмыкнул. – Она катлинка и утверждает, если я ничего не напутал, что вы убили ее отца.

– Ах вот оно что… – протянул капитан.

На самом деле, слова Вторника почти ничего не прояснили. Множество катлинок с подачи Варгаса остались без отцов, мужей, сыновей, братьев и любовников. Но большинство этих дам, однако, пребывали в полной уверенности, что Антуан Варгас давно закончил свои дни на виселице. И Варгас по очевидным причинам предпочел бы, чтобы они и дальше продолжали так думать. То, что какая-то катлинка прознала о том, что слухи о смерти капитана несколько преувеличены, – досадное недоразумение, которое надлежало устранить. Быстро и тихо, пока весть об этом не достигла его родных краев.

– И что это за юная особа?

Вторник хихикнул.

– Я знал, что вам понравится. К сожалению, я знаю лишь то, что зовут ее Клара, на вид – около двадцати, рыжая, тощая, короткостриженая… Вам это что-то говорит?

Варгас покачал головой. Клара? Не такое уж и редкое имя. Он знал по меньшей мере трех Клар, правда, ни одна из них не была рыжей.

– Еще она как-то связана с цыганом по имени Радик. У него, кстати, тоже на вас имеется зуб.

– Похоже, среди ваших знакомых я пользуюсь популярностью.

Вторник пожал плечами.

– Чего не отнять… Ах да, самая вишенка. Я же подрядился заманить вас в ловушку, организованную этой Кларой и ее приятелями.

В мире осталось не так много вещей, способных удивить Варгаса, но сейчас ему стоило немалого труда удержать челюсть на месте.

– Вы? В ловушку? Меня? – Похоже, этот человечек тронулся умом. – Однако. И как, простите за любопытство, вы собирались это сделать?

– О! Мы разработали коварный план, пальчики оближешь. Я должен подбросить вам дезу, что у меня, мол, есть информация о вокзальном террористе. Я слышал, вы как раз интересовались этим делом. Ну и назначить встречу в уединенном месте. А приятель этой девицы должен притвориться, что он и есть тот самый вокзальный шут. В общем, согласитесь, великолепный планчик… Вы бы на него повелись?

Варгас подумал о Хавьере, храпящем в привратницкой.

– Разумеется нет.

– Вот и я так подумал. Только идиот на такое поведется, а вы, насколько мне известно, совсем не идиот. – Вторник отсалютовал бокалом и сделал большой глоток. Пенные усы вернулись на место.

Варгас в задумчивости разглядывал свои руки. Лесть Вторника он пропустил мимо ушей, над остальным имело смысл подумать. Значит, какая-то катлинка Клара его ищет? Что ж… Это неприятно. Это могло доставить определенные неудобства. Этим стоило заняться. Проблему нужно решать до того, как она стала проблемой. Как тогда, в кабаке под названием «Дыра»… Тогда? Варгас усмехнулся. Прошло всего несколько часов, а по ощущениям – целая вечность.

Варгас снова дотронулся до рукояти пистолета – точно пожал руку старому приятелю. Единственному, на которого он мог положиться.

– И когда вы должны заманить меня в ловушку?

У Вторника был такой вид, будто он того и гляди захлопает в ладоши.

– Вы даже не представляете, как приятно иметь дело с понимающим человеком! Когда? Хм… Я должен вас найти, втереться в доверие, закинуть удочки, расставить сети – в общем, заинтересовать и сделать так, чтобы мне поверили. Это долгая работа. Но завтра в полдень, пардон, уже сегодня, у нас запланирована встреча.

Капитан задумался. Самое простое и очевидное решение – поручить это дело кому-нибудь из подчиненных. Среди них хватало людей ответственных и беспринципных, умеющих решать вопросы быстро и тихо. А у капитана и без того забот полон рот, чтобы взваливать на себя еще и эту ношу. Так ему говорили разум и элементарный здравый смысл. Однако чутье подсказывало, что к некоторым вопросам – тем, которые касались его лично, – не стоит подпускать кого-то еще. Всегда существовала вероятность, что что-то пойдет не так и самый надежный план даст сбой. Не зря же говорят: чтобы дело было сделано хорошо – сделай его сам.

– Ну, допустим, вам это удалось, – сказал капитан. – Заманить меня в ловушку. Я клюнул на всю эту чушь про вокзального террориста и назначил встречу в тайном месте, куда вызвался прийти один.

Вторник склонил голову, стекла очков блеснули чистым золотом.

– Я в восхищении, – с придыханием сказал он. – Сразу видно профессионала своего дела. И что же это за тайное место?

Капитан задумался, но ненадолго. Не стоит плодить лишних сущностей: чем больше переменных, тем легче в них запутаться.

– На набережной канала Святого Мартина есть отель под названием «Луна» – отвратительная дыра, так что подойдет в самый раз. Допустим, вам удалось уговорить меня прийти туда завтра, около шести…

– Так скоро?

– Больше времени – больше сомнений. Больше сомнений – больше вопросов.

– И в самом деле! Я бы до такого вовек не додумался. Куй железо, пока горячо, да? Итак, отель «Луна» в седьмом часу. А там?

– Четырнадцатый номер на четвертом этаже.

– Явочная квартира, да? Черт! Как же это захватывающе! Нутром чую: будет весело.

Варгас промолчал, но подумал, что слово «весело» не совсем уместно в данном контексте.

– Вы так и не сказали, какова ваша цена, господин Вторник?

Человек дернулся, очки подскочили на носу.

– Моя цена?!

– Да. Чего вы хотите? Денег? Или вас интересует место в восьмом отделе? Пропуск на другой этаж?

Уголки губ Вторника опустились.

– Ох… Боюсь, меня не так поняли. Деньги, карьера – мне это неинтересно. Я в своем роде художник, и все, что я делаю, я делаю исключительно из любви к искусству.

Одним глотком он допил остатки пива. Хмурясь, капитан разглядывал его лицо, дивясь тому, какое же оно невзрачное и неприметное.

– И что же это за искусство такое?

– О! – Вторник улыбнулся. – Чаще всего его называют «предательство».

За спиной послышался грохот опрокинутой мебели и знакомая ругань. Варгас обернулся – только этого еще не хватало! Разумеется, это был Хавьер, снова на ногах. Капитан не ожидал, что художник так быстро придет в себя.

Хавьера штормило так, что Варгаса замутило. Какой-то тип с унылым лошадиным лицом пытался удержать шатающегося художника на ногах, а тот, в свою очередь, размахивал руками, пытаясь не то ударить своего помощника, не то ухватиться за воздух.

– Раймон! – орал Хавьер. – Ты должен пустить меня к ней, слышишь? Не становись у меня на пути, понял? Мой друг Антуан знаешь, что с тобой сделает? Да он… Раймон! Они стыбрили слона! Соломон пропал!

Тип с лошадиным лицом ему что-то ответил, что именно – Варгас не разобрал. Проклятье!

– Прошу меня извинить, – торопливо сказал он. – Но боюсь, я должен вмешаться…

Однако когда Варгас обернулся к своему собеседнику, того и след простыл.