– Алиса хочет, чтобы ее перевели в другой класс.

Валерий Аркадьевич удивленно посмотрел на Веру.

– В другой класс?… Это в смысле?…

– В десятый «А», – поспешила ответить за мать Алиса. – Из десятого «Б». В котором я сейчас учусь, – на всякий случай уточнила девушка. Мало ли… В школе под тысячу детей. Директор не обязан помнить, в каком именно классе числится каждый ребенок.

Валерий Аркадьевич откинулся на спинку своего кресла и теперь уже растерянно осматривал Алису.

– А почему? – спросил он. – Ты же, вроде, насколько я знаю, с первого класса с этими ребятами… И вот вдруг…

– По личным причинам, – ответила Алиса, немного удивившись осведомленности Валерия Аркадьевича.

– Понимаете, у нас дома один эксцесс произошел… – снова подала голос Вера. – Между Алисой и ее сестрой…

– Олесей, – торопливо заметил директор. Алиса удивленно вздернула брови. Но быстро догадалась – скорее всего, директор досконально изучил личное дело Алисы и все данные о ней и ее родных. Для того интервью. А может, просто из любопытства. Все-таки таких как они в стране было только двое. С чистыми лбами.

– Да, – кивнула Вера. – Ну, подростковые ссоры, сами понимаете.

– И что? Неужели все так серьезно? – спросил директор у Алисы. – Просто пойми мое любопытство. Хочется разобраться. А то… Я сейчас отдам распоряжение, а завтра вы с сестрой помиритесь, и ты придешь обратно проситься. В десятый «Б».

– Все серьезно, – решительно ответила Алиса. – Я сижу за первой партой. И не хочу, чтобы мне на каком-нибудь уроке в затылок или в спину от нее что-то прилетело. Твердое или острое. Она это может.

Алиса бросила настороженный взгляд на кружку, стоящую на столе. Фобии к этому предмету у нее, конечно, не появилось, но неприятные ассоциации все кружки, чашки и стаканы теперь вызывали.

В первые мгновения после того, как чокнутая сестра плеснула в лицо Алисе чай, она толком ничего не поняла. Растерянность и ступор – вот как можно было охарактеризовать ее тогдашнее состояние. Алиса просто стояла с выставленными вперед руками и таращилась перед собой. Ее больше беспокоили намоченные волосы и футболка, чем состояние собственного здоровья. А еще лужа на полу и вопрос, кто теперь все это будет вытирать? И только спустя несколько секунд она осознала произошедшее. Что вообще-то ее окатили кипятком. И хоть жжения и боли она почему-то не чувствовала, паника началась жуткая.

Алиса заорала, принялась трогать свое лицо, семенить на месте и совершенно не понимала, что делать. Первой с растерянностью справилась Вера. Она быстро потащила Алису в ванную, опустила ее голову вниз и окатила холодной водой из лейки душа. Алиса продолжала визжать. Она рисовала себе ужасные картины сползающей с лица обваренной кожи, страшные ожоги, потерю зрения.

Сквозь собственный же визг она слышала крики матери на старшую дочь. Требования, чтобы та быстро несла какие-то мази. И на удивление Олеся слушалась. В считанные секунды та принесла в дрожащих ладонях горсть каких-то тюбиков и вывалила их куда-то на пол. Все это Алиса наблюдала в согнутом положении и не могла толком ничего разглядеть. Но была уверена, что Олеся в тот момент испугалась ничуть не меньше ее самой. Правда, это Олесю нисколько не оправдывало.

После этого мать долго терла лицо плачущей Алисы какими-то мазями. Дула. Повторяла по кругу одни и те же вопросы: «Как ты себя чувствуешь? Не горит? Не щиплет? Ты видишь меня?». И только спустя несколько минут таких манипуляций Алиса с удивлением поняла, что боли все еще не было.

Сначала она решила, что оказали свое действие чудодейственные кремы. Но паника проходила. К ней возвращалась способность здраво мыслить. Она вспомнила, что чай в кружку она налила минут двадцать назад. Все поняла… Истерично, с облегчением принялась хохотать и уселась на кафельный пол.

Наверное, мать в тот момент подумала, что ее дочь сошла с ума от шока и боли. По крайней мере смотрела Вера на нее с тревогой и опаской. Но объяснить Алиса ничего не могла. Единственное, что вылетало из ее рта, было: «Теп… Теп… Теплый… Теплый».

Видок у нее в тот момент, наверное, был тот еще. Мокрая, обмазанная какой-то дрянью, заливисто хохочущая и заикающаяся. Видел бы ее Андрей. Сразу бы, наверное, бросил.

Когда смех отступил, на смену радости и облегчению пришло одно единственное, но очень яркое чувство – ненависть к сестре, которая в этот раз перешла все границы.

– Алис. Хорошая моя, – директор встал из-за стола и стал прохаживаться по кабинету. – Любая просьба от ученика для меня конечно же важна. А тем более от тебя. И я очень хочу войти в твое положение. Но… Я знаю, ты девочка умная. Должна понимать, что каждый класс мы балансируем. В каждом у нас определенное количество двоечников, отличников. Чтобы не получилось так, что один класс у нас хороший, а другой отстающий. Так нельзя. Ладно бы ты у нас была троечницей какой-нибудь. Серой массой, так сказать. Но ты же по оценкам одна из лучших. Переведем тебя, придется на твое место кого-то из «А» переводить. Понимаешь?

Последнее слово высокий лысеющий мужчина с острым носом сказал с широкой улыбкой.

– Понимаю, – кивнула Алиса. – Тогда… Не хотите переводить в другой класс, я перейду в другую школу. С сестрой я учиться не буду.

Улыбка поползла вниз с лица директора.

– Алис, ну какую другую школу? – одернула дочку Вера. Ей весь этот разговор явно не доставлял никакого удовольствия. Она пошла-то сюда после долгих уговоров. Отговаривалась тем, что у нее много работы, что Алиса сейчас все еще на эмоциях и принимает необдуманные решения. В любой другой ситуации она и дальше бы упиралась. Но происшествие с чаем давало Алисе право настаивать на своем.

– Ну, например, в «десятую», – ответила Алиса. – Она же тоже недалеко. Три остановки на автобусе, вроде. Или куда-нибудь рядом с папой. Чтобы каждый день через весь город не мотаться.

Алиса жила у Дениса уже пару дней. Переехала на следующий же день после инцидента с чаем. Наверное, могла бы и не делать этого. Но, во-первых, той ночью после «водных процедур» она так и не смогла толком уснуть. И дело было даже не в неудобном диване в гостиной, на котором ей теперь приходилось спать. Алисе казалось, что сестра подкрадывается из темноты. А под утро даже приснилось, что та окатывает ее кипятком из только что вскипевшего чайника. В итоге Алиса ужасно не выспалась. Хорошо хоть начались выходные. А во-вторых, просто хотелось сделать матери неприятно. По итогам той сумбурной драки в коридоре Вера сразу же встала на сторону Олеси. Отчитывала Алису, долго и нудно объясняла, что с сестрой нельзя так обращаться. Так и не захотела выслушать версию младшей дочери. Даже вид мокрого кеда, сушившегося на батарее, не заставил ее хоть немного скорректировать свою позицию. Наверное, такое поведение матери было логичным. Потасовка калеки и спортсменки – чья вина напрашивается сразу? Но было все же обидно. Олесе в последнее время сходило с рук все. Что бы она ни делала. И вот к чему это привело. А что, если бы в чашке и правда был бы кипяток? Это вопрос Алиса часто прокручивала у себя в голове. И очень хотелось, чтобы к нему так же часто возвращалась Вера.

– Но ты же не собираешься оставаться у него надолго? – изумленно смотрела на дочь Вера.

– А почему бы и нет? Диван там такой же неудобный, как и дома. Я почти ни в чем не теряю. Или чего, ты думала я немного успокоюсь и вернусь через пару дней? Могу. Если ты на дверь этой психованной замок повесишь.

– Ну зачем ты так? – проговорила Вера и бросила смущенный взгляд на директора. Тот отводил глаза и тактично делал вид, что озабочен исключительно тем, чтобы галстук лежал на его впалой груди как можно аккуратнее. Причем, на удивление стильный и дорогой галстук. Валерий Аркадьевич вообще в последние несколько дней стал одеваться аккуратнее. Костюм на нем был новенький, хорошо отглаженный. На манжетах рубашки блестели запонки. Да и вести себя он стал как-то уверенней. Даже ростом как будто бы стал выше.

– Или на таблетки ее какие-нибудь посади, – продолжала Алиса. – К психологу своди. Или вообще к психиатру. И, кстати, пусть скажет спасибо, что я на нее еще заявление не накатала. Я сейчас человек знаменитый – от меня все примут, – иронично усмехнулась Алиса.

Вера не стала поддерживать спор и только покачала головой.

– Давайте личное дело, и мы пошли, – обратилась Алиса уже к директору

– Алис-Алис-Алисонька, не горячись. Не надо никакой другой школы, – засуетился директор. – Я же не говорю, что я отказываюсь. Просто попытался донести до тебя, что это дело не такое простое. Требует определенных усилий. Но если ты решила окончательно, и тебя не переубедить… Я, конечно, против не буду. В «А», так в «А». Прямо сейчас отдам распоряжение.

Алиса благодарно, но натянуто улыбнулась.

Директор позвонил кому-то по телефону. Поговорил с секретарем, которую, как выяснилось, звали Елизаветой Артемовной. И уже скоро они втроем, Алиса, Валерий Аркадьевич и Вера, шли по пустому школьному коридору в сторону кабинета «Химия» – директор сам захотел проводить Алису и представить ее новым одноклассникам.

По дороге Вера заявила, что ей уже пора бежать – весь разговор она демонстративно поглядывала на индикатор часов на своем смартфоне –, извинилась за то, что оставляет в такой важный момент дочь одну: «Работа. Сами понимаете» – оправдалась она почему-то перед директором, поцеловала Алису в щеку, пожелала ей хорошего дня, погладила по голове, попрощалась с Валерием Аркадьевичем и скрылась на лестнице. Директор проводил ее внимательным взглядом в спину – все-таки она красивая женщина –, заметил плохо скрываемый, насмешливый взгляд Алисы, осекся и продолжил путь по коридору, движением руки призывая к этому и Алису. Девушка охотно проследовала за ним.

Настроение у Алисы поднималось с каждым шагом. Она с наслаждением представляла себе, как отреагирует ее сестрица, когда узнает, что Алиса теперь учится в одном классе с Андреем. Эта дура хотела сделать как хуже, а в итоге только помогла.

Еще больше ей нравилось представлять, каким станет лицо Олеси, когда та узнает, что Алиса решила все-таки согласиться на просьбу Вали стать первым номером в танце на конкурс. Алиса уже растрезвонила о своем решении Тоне. Разумеется, по секрету. И теперь не было никаких сомнений, что эту новость очень скоро будут знать все в школе. В том числе и Олеся. Она услышит это случайно, где-нибудь в коридоре или в туалете. Может, заорет от злости. Может начнет носиться по школе и искать Алису, чтобы вырвать ей волосы. Может промолчит, не подаст виду, проглотит все, а потом придет домой и устроит матери истерику. Последний вариант Алисе нравилось представлять больше всего. Тут и Олесе получалось насолить, и матери доставалось.

Забавно то, что Алиса до последнего момента хотела отказать Вале. Переубедила ее как раз сестра. И одна кружка остывшего чая. Алиса приняла решение именно тогда, в ванной. В тот момент, когда смывала со своего лица слои мази. Именно поэтому, выйдя из ванной она вела себя так тихо. Не стала орать на сестру. Крыть ее всеми известными ругательствами. Хлестать ее по лицу. Бросаться всем, что попалось под руку. А просто улыбнулась и пошла в гостиную, укладываться спать. Она уже знала, как отомстить. И хорошо понимала, что эта месть будет лучше любого рукоприкладства.

Алиса и Валерий Аркадьевич дошли до кабинета «Химия». Внезапно директор положил руку на плечо девушке:

– Алис, подожди. Я еще хотел бы с тобой поговорить.

Алиса удивленно посмотрела на директора и пожала свободным плечом, как бы соглашаясь на разговор. Директор пару раз открыл рот, явно собираясь что-то сказать, но тут же замолкал. Чем-то в этот момент он был похож на рыбу, выброшенную на берег. Наконец он, кажется, нашел слова:

– Ты как вообще? Справляешься? Ну, с этим всем, – директор указал на лоб Алисы. – Сильно тебе люди докучают? Не устала от внимания?

– Да ну так… Нормально, в принципе, – растерянно ответила Алиса.

– Ты это. Если нужно будет с кем-то поговорить… Или помощь какая-то… Ты заходи… Мой кабинет всегда для тебя открыт. Не чужие же, так сказать, люди, – хихикнул директор. – Теперь.

– Ага… Спасибо, – ответила Алиса и невольно бросила короткий косой взгляд на руку директора, которую тот по-прежнему держал у нее на плече. Валерий Аркадьевич торопливо убрал ладонь.

– Ну и отлично, – широко улыбнулся директор. Алиса неловко скользнула взглядом из стороны в сторону, не зная, куда его пристроить, и уже собралась продолжить путь к двери кабинета, но директор ее снова остановил.

– Подожди… Я еще спросить хотел, – произнес директор и снова замолчал. Очевидно, опять подбирая нужные слова. – То, что у тебя с сестрой произошло… Инцидент этот. Скажи… Он как-то связан?… Ну, с этим… – Валерий Аркадьевич указал на свой чистый лоб. – Может она завидует, как-то? Или что-нибудь в этом духе?

– А? Нет, Валерий Аркадьевич… Там другое… Я даже не знаю, как объяснить. Такое… Девчачье… Подростковое… Как мама и сказала, – ответила Алиса, скрестив руки на груди. Этот разговор становился очень неловким. Валерий Аркадьевич никогда не славился своей чуткостью и желанием поучаствовать в жизни учеников. Славился он качествами, как раз, противоположными. Старые потрепанные парты в кабинетах, продолжительное отсутствие ремонта в спортзале, дорогая машина на парковке, слухи о неплохой загородной даче у директора – все это и многое другое говорило о том, что о себе и своих нуждах Валерий Аркадьевич всегда думал больше и чаще, чем о нуждах и проблемах учеников. А тут вдруг такое. Может, он вообразил, что они теперь как-то связаны? Из-за того, что у них обоих нет рисунков. Решил проявить в ее отношении какую-то заботу. Только этого ей сейчас и не хватало.

– Да? Ну, ладно… А он как?… Этот инцидент?… Еще не исчерпан?… – продолжил неудобный разговор директор. – Ну, в стены школы он не перетечет? Сама пойми… Ты теперь человек известный… Каждый твой шаг, я слышал, на телефоны снимают. Не получится так, что вы с сестрой подеретесь, и это потом на всю страну разлетится? Или на весь мир?

Алиса растерянно таращилась на директора.

– Просто… Тут такое дело… Я тебе по секрету хотел бы… Ты девочка умная, как я уже говорил… Взрослая… Поймешь… – вздохнул директор. – Меня хотят повысить. Главой департамента образования сделать. Через неделю-другую… И не хотелось бы, чтобы за это время здесь что-то произошло. Скандал какой-нибудь. Шумиха. Тем более с твоим участием.

Алиса внутренне выдохнула. Ну, слава Богу. Никакой заботы. Лишь традиционное для Валерия Аркадьевича беспокойство о себе самом и собственной шкуре. Алису не задел эгоизм директора. Она даже в какой-то степени порадовалась за этого человека. Ну хоть кто-то смог извлечь выгоду из того, что у него чистый лоб. Алиса не сомневалась – именно в этом крылась причина его неожиданного повышения. В случае с директором крылья достались именно тому, кто умеет летать.

– Да, я понимаю, Валерий Аркадьевич, – с улыбкой облегчения произнесла Алиса. – Никаких конфликтов не будет. По крайней мере, я их буду всячески избегать.

Валерий Аркадьевич снова улыбнулся, приосанился и довольным взглядом посмотрел на Алису. Немного дернул правой рукой – вероятно, снова хотел положить ее на плечо девушке или даже потрепать по голове –, но тут же осекся и отказался от этой затеи.

– Ну, тогда пойдем в?…

– Только у меня к вам встречная просьба, – не дала договорить директору Алиса.

– Какая?

– В десятом «Б» есть одна девочка. Тоня Захарова. Очень скоро она придет к вам и начнет просить тоже перевести ее в «А». Пожалуйста, не делайте этого.

– Ну… – растерянно замычал директор.

– Сами же говорили, важен баланс, – произнесла Алиса.

– Хорошо. Договорились. Если уж ты об этом просишь, – произнес директор, сделав упор на слове «ты», и указал рукой в сторону кабинета «Химия».

Дальше все произошло быстро.

Валерий Аркадьевич постучал в дверь. Они вошли. Их встретили растерянные взгляды учеников и химички. Особенно удивленно смотрел Андрей. Алиса ему еще ничего не сказала и не написала. Хотела сделать сюрприз. И сюрприз получился. Директор принялся объяснять ситуацию. С каждым его словом улыбка на лице Андрея становилась все шире. После того, как Валерий Аркадьевич закончил, весь класс заверещал и радостно загудел. Главная знаменитость и звезда школы теперь учится у них. Учительница предложила Алисе занять любое свободное место. Андрей пихнул своего соседа в бок – высокого, полного парня с окружностью на лице –, тот взял в руки тетрадь, учебник, дневник и рюкзак и пересел на другое место. Алиса уселась рядом с Андреем. Они улыбались, как дураки. Даже когда директор ушел. Даже когда химичка возобновила урок. Она рассказывала про формулы, а Алиса и Андрей глупо лыбились. И ничего не могли с собой поделать.

До Дениса долетел запах зажженной сигареты. Он бросил взгляд наверх и увидел на одном из балконов четвертого этажа мужчину в трико и футболке. Тот смачно затягивался, опершись на перила, осматривал машины полиции и скорой помощи, стоящие у подъезда, и о чем-то размышлял.

Дениса дико потянуло покурить. Принято считать, что сигареты успокаивают. Но на Дениса они всегда действовали иначе. Вызывали скорее чувство тревоги. Наверное, все дело в организме. На кого-то табак действует так, а на кого-то по-другому. Денису вообще не нравилось курить. Легкое головокружение от первой за день сигареты, кашель, одышка, неприятный запах от одежды и пальцев, тяга сплюнуть накопившуюся слюну – от всего этого сложно было получать удовольствие. Он и начал-то просто за компанию. Еще в школе. А потом не выходило бросить. Но в одном сигареты для Дениса были все же незаменимы. Они помогали ждать. Автобуса на остановке, еще в студенческие годы. Девушку на свидание. Задержавшегося клиента. Выкуривая пару сигарет, поглядывая на часы, можно было придаваться мыслям и отдаваться какому-то необычному чувству сосредоточенности. Как, наверное, во время медитации. Но решив бросить пить, Денис захотел отказаться и от курения. Уж больно эти две привычки были взаимосвязаны. Выпив рюмку, Денис автоматически тянулся за пачкой. А закурив сигарету, тут же задумывался, что выпить. Поэтому пришлось замахнуться на двух зайцев сразу.

Но в такие моменты, как сейчас, Денис скучал по возможности втянуть густой дым в легкие. Просто, чтобы отвлечься. Занять себя чем-то. Отогнать мысли о том, что он увидел пару часов назад.

– Вальнули кого-то? – громко спросил все тот же мужчина на балконе. Наверное, заметил, как Денис на него таращится и решил утолить свое любопытство. Денис не стал отвечать. Просто опустил голову и принялся пялиться перед собой. Мужчина понял, что разговаривать с ним никто не собирается, бросил окурок во двор и скрылся в своей квартире.

Денис посмотрел на то место, куда упал бычок и снова поднял глаза на уже пустой балкон. Нахмурился. «Интересно, а этому типу можно предъявить за то, что он намусорил?» – пробежала у него в голове мысль. Его накрыло сильное раздражение. Может, сказалось подавляемое желание покурить. Может, не понравилось вальяжное поведение мужика, его попытка фамильярно заговорить с представителем правопорядка. Денис уже даже принялся считать окна, чтобы примерно вычислить этаж и подъезд квартиры. Но тут же себя остановил. Во-первых, он обязан был стоять здесь и никуда не отходить. Во-вторых, он, конечно же, знал причину своей злости. И мужик на балконе был здесь ни при чем.

Денис злился на себя. На то, что занят не своим делом. Делает его плохо. Что для всего этого он не подходит. Просто занимает чье-то место. Место человека, который справился бы с обязанностями участкового куда лучше. Злился на свою слабость. Никчемность. На то, что, похоже, теперь вообще ни на что не годится.

Хотя еще совсем недавно этих мыслей не было и в помине.

Утром все было в порядке. Денис сидел у себя в кабинете и пребывал в прекрасном настроении. Уже два дня у него жила Алиса. Да, в его комнатушке было тесновато – диван, шкаф, холодильник, стол и пара стульев занимали почти все пространство, но Алиса пока не высказывала никакого недовольства. Спала она на разложенном диване. Денис расположился на полу рядом. На тонком, стареньком матрасе, который он одолжил у Марины. Алиса хозяйке его комнаты сразу же понравилась. И дело даже не в чистом лбу, который, безусловно, производил впечатление на каждого. Денис был уверен, встреться они в прежних условиях, когда ни у кого на лице еще не было никаких отметин, Марина на Алису среагировала бы так же. А как еще можно отнестись к такой симпатичной умнице, как его дочурка? С Николаем тоже не было проблем. С того самого злополучного вечера, когда Денис сорвался и устроил «побоище», тот не появлялся в квартире.

Все утро Денис размышлял, каким образом можно улучшить быт Алисы. Просматривал на компьютере каталог популярного маркетплейса и рассматривал недорогие шкафчики – сейчас большинство вещей дочери хранилось все еще в сумках.

Потом случился этот звонок. Жительница одного из домов пожаловалась на подозрительный шум в соседней квартире.

– Всю ночь гужбанили… Музыка, смех, бутылки гремели, – жаловался женский голос из трубки. – Я уже замучалась по батарее стучать и в потолок. Никакой реакции. Еле уснула. А утром это началось. Крики, шаги, стук какой-то… Как будто кто-то упал несколько раз. И потом резко все затихло.

Денис отправился по адресу. Ему уже доводилось усмирять и разнимать пьяных дерущихся. Получалось у него это плохо, но все же как-то да выходило. Помогала форма. Завидев человека с погонами, любой пьяный сразу начинал вести себя спокойнее.

В этот раз он ожидал чего-то подобного.

Внешний вид дома говорил о том, что пьяные драки здесь не редкость.

Старая пятиэтажка. Сломанная дверь подъезда. Грязный, обшарпанный подъезд, в котором даже за ручки перил не хотелось браться. Денис неторопливо поднялся на верхний этаж. Остановился перед дверью, обитой стертым дерматином. Хлипкий звонок, держащийся на одном саморезе, угрожал соскочить и повиснуть на проводе при любом касании. Денис аккуратно позвонил. Звонок выдержал. Из-за двери донеслась приятная искусственная птичья трель, которая сильно контрастировала с угрюмой окружающей обстановкой. Еще одно осторожное нажатие на звонок. Повторная трель. Тишина.

На секунду Денису захотелось просто развернуться и уйти. А что? Все полагающееся он выполнил. Пришел, проверил. Шума больше нет. Жильцы могут быть спокойны. Но что-то его заставило остаться. Он постучал в дверь кулаком. Дерматин глушил звук, поэтому пришлось приложить силу. Дверь немного приоткрылась. Она оказалась не заперта.

Денис потер левую руку в районе укуса – его новая привычка – осторожно потянул дверь на себя и полностью раскрыл ее.

– Участковый уполномоченный лейтенант Смирнов. Есть кто дома? – громко произнес Денис.

Ему не ответили. Наверное, пошли в магазин за добавкой и забыли закрыть дверь на ключ. Такое случалось часто. Денис и сам этим грешил в те времена, когда понятия «запой» и «жизнь» были для него синонимами.

Но уходить просто так было уже нельзя. Нужно было все проверить. Все-таки соседи жаловались на шум драки.

Денис шагнул через порог и оказался в полумраке. Погода в этот день была пасмурная. К тому же, кажется, окна в квартире были занавешены. Поэтому что-то разглядеть в темном коридоре было сложно.

– Эй! Хозяева! – громко произнес Денис и нашарил на стене выключатель. Лампочка зажглась. Ничего необычного Денис не увидел. Старые, замасленные, отклевывающееся по углам и краям обои. Вспученный паркет. Грязная, недорогая одежда на вешалках. Стоптанные ботинки, разбросанные как попало. И одежда, и обувь были мужскими. Скорее всего хозяин квартиры жил один. И не сильно утруждал себя уборкой. Пол был весь в грязных разводах. Снимать обувь здесь Денис не решился бы.

Дверь на кухню была прикрыта. В том числе и из-за этого в коридор почти не поступало естественного света.

Денис посмотрел на дверь туалета. Может хозяин засиделся на унитазе и поэтому не смог выйти навстречу Денису? Но выключатель был опущен вниз, а через щель не пробивался свет. Если хозяин квартиры не любитель справлять нужду в темноте, его там не было.

– Я вхожу! – предупредил Денис и сделал осторожный шаг вперед. Загадить пол еще больше было сложно, но Денис все равно ступал аккуратно – сказывалась многолетняя привычка «не свинячить», заложенная еще родителями в далеком детстве. От подобных установок сложно просто так отмахнуться.

Денис направился в кухню. Он был уверен, если русский человек бухает – а жалобы соседей указывали именно на это –, то искать его надо именно в этой комнате.

Участковый прошел мимо изображения мальчика, писающего в горшок, висящего на двери туалета, толкнул дверь в кухню и замер. На полу лежал мужчина. Тощий и невысокий. Спиной наверх. С головой, повернутой в сторону двери. Серая футболка его была вся в разрезах и красных пятнах крови. Между лопаток торчал кухонный нож. По полу растеклась красная лужа. Уже запекшаяся.

В комнате был бардак. Стулья и стол были перевернуты. По полу разбросаны осколки стекла – вероятно, от разбитых бутылок – окурки и куски еды. Но Денис заметил все это исключительно краем глаза. Он не мог отвести глаз от лежащего в неестественной позе мужчины. От его раскрытых выпученных остекленевших глаз, в которых застыло удивление. И черной полоски на лбу.

Надо было, наверное, проверить пульс, дыхание. Хотя бы для формальности. Чтобы потом сказать коллегам: «Прибыл. Осмотрел. Пульс проверил». Но Денис не мог пошевелиться и сойти с места. Он видел труп впервые.

Нет, он, конечно, был на похоронах. И не раз. В детстве, когда хоронили бабушку. В юности, когда неожиданно, от сердечного приступа, скончался не самый близкий друг. Но тогда все было по-другому. Умершие люди лежали в гробах, в приличной одежде, с умиротворенными лицами. Казалось, что они сами приоделись, умылись, легли в свои деревянные футляры и устроились поудобнее. А сейчас было другое дело. Замершее на лице мужчины выражение говорило, что ему было больно, страшно, что он до последней секунды цеплялся за жизнь и не хотел уходить. Глаза будто бы спрашивали: «И это все? Вот так вот можно взять и оборвать жизнь? А как же мои планы? Я же столько не успел! Я так неправильно жил! Я хочу жить! Хотя бы еще минуточку! Хоть секундочку! Пожалуйста!»

Денис простоял, не двигаясь, несколько минут. Он все таращился в глаза человека. И не мог отвести взгляда. Ему все казалось, что мужчина двинет зрачками и посмотрит на него в ответ.

Наконец Денис сделал шаг назад и уселся на пол, опершись спиной о стену. В голове мелькал один вопрос: «Зачем я здесь? Зачем я здесь? Зачем я здесь?» Потом затихли и эти мысли. Денис просто таращился перед собой и ни о чем не думал. Всем его вниманием завладел рисунок на обоях. Выцветший, почти стершийся. Это были какие-то виточки, напоминавшие растения. Денис вспомнил, как еще в детстве, проснувшись, лежал в кровати, и, не торопясь вставать, водил пальцем по похожим виточкам, что-то бормоча себе под нос. Тогда его завораживал сложный рисунок обоев. Как один изгиб плавно переходил в другой. Какие ассоциации рождали эти кривые линии. В одно мгновение в симметричном рисунке Денис видел болотную лилию, на фотографию которой наткнулся в какой-то книжке. В другое же – страшное рыло чудовища, угрожающе хмурящееся на мальчика. Сквозь рисунки он просматривал клубы взрыва. И тут же ему виделось красивое, ветвистое дерево. Он мог всматриваться в эти рисунки долго. До тех пор, пока в комнату не входила мама и не заставляла его вставать и идти умываться. Единственное, что тогда могло вывести его из состояния медитативного созерцания, это неправильные стыки обоев, которые нарушали всю симметрию и красоту. В такие моменты он давал себе обещание, что, когда вырастет, в своем доме он будет клеить обои аккуратнее. Чтобы рисунок на одних обоях идеально стыковался с рисунком на других. Обещание он не выполнил. В квартире Смирновых вообще не было обоев. Стены были покрашены. Может, в этом все дело? Может поэтому его жизнь пошла кувырком? Он не выполнил простого обещания самому себе. Не закрыл гештальт. Может поэтому его судьба теперь напоминает как раз такой рисунок, скошенный ровно посередине. Неправильный и раздражающий. Сначала была одна жизнь, потом резко наступила другая. И во что-то общее и красивое эти две половинки уже не сложатся.

Сверху донесся скрежещущий шум. Кажется, кто-то из соседей подвинул стул. При такой слышимости не мудрено, что соседи не могли уснуть от шума и сразу поняли, что здесь идет драка.

Драка. Нож. Кровь. Труп.

Денис мотнул головой и растерянно посмотрел в сторону. Мужчина лежал на прежнем месте. Денис не понимал, сколько времени он провел сидя на полу, но ноги уже затекли. По-видимому, с ним случился очередной ступор. Он опять столкнулся с чем-то неожиданным и снова не смог адекватно среагировать.

Денис провел ладонью по лицу, неуклюже поднялся и снова уставился на труп. Нужно было что-то делать. В голове все еще было пусто. Снова захотелось просто уйти. Пусть с этим разбирается кто-то другой. Кто знает, что делать, и у кого из головы не вылетает весь алгоритм действий при первых же сложностях. Но, если он сейчас уйдет, тогда придется покинуть кабинет участкового. Оставить должность. А как же тогда Оксана? Как он будет объяснять ей свои посещения? Свою заботу о ней? Просто добротой и привычкой? Подозрительно. Нет, надо прийти в себя. Надо позвонить и сообщить о трупе. А потом? А потом пройтись по квартирам и собрать показания. Может кто-то что-то видел. Потом уже приедут следователи, криминалисты, опера… Кто-то там еще. Там уже можно будет просто не путаться под ногами, не строить из себя бравого профессионала и не притворяться кем-то другим.

– Вроде так, – произнес Денис вслух, повернулся к трупу, задержал взгляд на черной линии у него на лбу, чем-то напоминающую след от ножа, и пошел из квартиры.

В подъезде ему стало легче. Несмотря на спертый запах плесени и мочи, дышать здесь было как будто бы проще.

В течение получаса Денис прошелся по ближайшим квартирам. Не без труда, преодолевая настороженность жильцов и откровенное нежелание разговаривать, выведал у них какие-то скудные данные и скоро рассказал все это подъехавшей следственно-оперативной группе.

Картина выстраивалась следующая. Был пьющий мужчина – Мишка –, периодически закатывающий пьянки у себя на квартире. Был традиционный собутыльник – Рустам. Именно с ним Мишка и выпивал с прошлого вечера, как уверенно заявляла соседка, живущая напротив. Рустам жил на пару этажей ниже. На звонки и стук в дверь не отвечал. Но мужчина из соседней квартиры утверждал, что Рустам дома. Через стенку постоянно доносился какой-то шум. Денис снова попытался достучаться до подозреваемого. На этот раз получилось. Пьяный, недовольный голос поинтересовался: «Че надо?» Денис представился, попросил открыть дверь, но был послан куда подальше. На дальнейшие уговоры, стук и звонки в дверь подозреваемый уже не реагировал.

Выслушав все это, оперативники сухо поблагодарили Дениса и принялись действовать сами. Сказали участковому дежурить у подъезда, если вдруг Рустам решит сбежать через окно, и принялись обсуждать варианты проникновения в квартиру вероятного убийцы. Сомнений у них не было – во время ссоры, перетекшей в драку, Рустам пырнул Мишку, и по пьяни не придумал ничего умнее, чем скрыться у себя в квартире и запереться. По-видимому, на их памяти подобное происходило не впервые.

Денис охотно принялся выполнять возложенные на него обязанности и встал у подъезда. Находился он здесь уже двадцатую минуту. Из двери периодически доносился шум и громкие голоса. Но что именно там происходило Денис понять не мог. Да и занят он был сейчас другим. Раз за разом прокручивал в голове одну и ту же картинку – труп на полу кухни, растерянно уставившийся на него участковый –, и полностью отдавался раздражению на самого себя.

Сверху донесся треск. Денис поднял голову, и увидел, что одно из окон на третьем этаже раскрылось. На подоконнике стоял мужчина и высматривал что-то внизу. Как догадался Денис, лучшее место для приземления. Через мгновение он прыгнул и рухнул в кусты.

Пьяно матерясь и чертыхаясь, мужчина с трудом принялся выбираться из зарослей. По-видимому, все с ним было в порядке. Несмотря на приличную высоту. Вряд ли кто-то в здравом уме решился бы сигануть с трехэтажной высоты. Но этот не сомневался ни секунды. Хоть и сильно рисковал своим здоровьем. Легко можно было заработать перелом какой-нибудь конечности, если не позвоночника. Но мужчина явно выиграл в этой лотерее.

Он торопливо выполз из кустов, коротко посмотрел на пустой проем окна, осмотрелся по сторонам и наткнулся взглядом на стоящего шагах в десяти Дениса. Двое мужчин таращились друг на друга и не двигались. Первым немую сцену нарушил Денис. Он прочистил горло и негромко – гораздо тише, чем хотелось бы – произнес:

– А ну стоять!

Мужчина дернулся и быстро, хоть и петляя, побежал со двора. Денис рванул за ним. Преодолевая кусты, перепрыгивая через низкие оградки, огибая бетонные блоки, поставленные для того, чтобы сквозь двор не проезжали машины. Очень скоро стало понятно, что Денис нагоняет преследуемого. Тот явно еще не протрезвел, постоянно спотыкался и оступался. К тому же он был в одних носках и бегать по голому асфальту ему было явно неудобно. В голове у участкового проскользнула мысль: «А что делать, когда я его догоню?» Денис еще ни разу не принимал участия в задержании. И сейчас опять немного растерялся. Но одного случая неуверенности на сегодня ему хватило. Он сжал кулаки, прибавил скорости и решил, что будет действовать по ситуации. Пару раз в жизни он все-таки дрался. И сейчас справится.

Через несколько секунд Денис догнал убегающего и на ходу схватил того за шиворот рубашки. Мужчина потерял равновесие и рухнул на асфальт прямо на выезде с двора. Не дожидаясь, пока мужчина поднимется и снова побежит, Денис торопливо оседлал его, усевшись на спину, и завел его руки за спину. Пожалел, что у него нет с собой наручников и принялся осматриваться по сторонам, в надежде увидеть спешащих к нему оперов. Но вокруг не было никого, кроме пары удивленных прохожих, любопытно следящих за происходящим.

Денис перевел дыхание. Он все же запыхался. Мужчина под ним не дергался, лежал смирно и только пыхтел. Денис посмотрел вниз и увидел разводы крови на асфальте. Похоже, падая, Рустам – а это без сомнений был он – ударился лицом. Денису снова вспомнился труп на кухне. В широкой луже запекшейся крови.

Денис чуть наклонился в сторону, чтобы вглядеться в лицо мужчины, посмотрел на его лоб с черной окружностью и спросил:

– Зачем ты его?…

Денис и сам удивился своему вопросу. Но слова просто вырвались. Сами собой.

Рустам не отвечал. Только шмыгал носом, из которого продолжала течь кровь. Но по пьяным, немного прикрытым глазам было видно, что он о чем-то думает, или что-то вспоминает.

Сзади стали доноситься торопливые шаги. Денис обернулся, к ним бежали опера.

– Да я не хотел, – вдруг подал голос Рустам. Денис повернулся к нему. – Как-то так получилось. У него палка, у меня круг. Слово за слово. Кто лучше, кто хуже. Вот и…

Рустам немного приподнял голову над асфальтом, скосил глаза и посмотрел на Дениса. Точнее на его лоб.

– Ну понятно, – усмехнулся он и снова опустил лицо на асфальт.

Вера смотрела в стол. Ее локти были уперты в столешницу и немного скользили вперед при каждом рывке. Она то и дело старалась повернуть голову и посмотреть на Вадима, увидеть его лицо, но ей мешали собственные же волосы. Но ничего страшного. Зато она его чувствовала.

Вера и Вадим находились в его кабинете. Дверь была закрыта, все сотрудники ушли на обеденный перерыв, но Вера и Вадим все равно сильно не шумели. Вадим в такие моменты был неразговорчив, только сосредоточенно пыхтел, как за станком в тренажерном зале, а Вера иногда томно и тихо постанывала.

Локти уже ныли. Но Вера готова была потерпеть. Главное, что ее любимому человеку было хорошо. При том, что терпеть оставалось недолго. Секс с Вадимом никогда не затягивался. Он явно каждый раз пытался его продлить, сдерживался, снижал темп, делал короткие паузы, но от физиологии не сбежишь. Вера любила его не за это. У нее было достаточно мужчин в жизни. В том числе очень хороших любовников. Было что вспомнить. А сейчас у нее есть Вадим. И она с ним полностью счастлива.

Вадим ускорился. Это значило, что скоро все закончится. Вера бросила взгляд на бумаги под своими локтями. Это были документы, подготовленные к будущей сделке. Сделке, которую от начала и уже почти до конца провела она. Уже примерно через час она должна будет встретиться с потенциальным покупателем – тем самым Павлом, жена которого отказывалась снимать головной убор на людях – и продавцом в одной из тех квартир, которую Вера взяла в разработку всего несколько дней назад, и показать им договор. Обсудить все детали. И если все будет в порядке, уже согласовать дату встречи непосредственно в банке. А, возможно, совсем скоро на столе Вадима будет лежать еще два таких договора. А потом еще, и еще. Рынок недвижимости, как Вадим и предсказывал, и правда уверенно приходил в себя. Мало того, объемы продаж росли. Вера предполагала, что люди хотят вложить во что-то деньги пока в мире не случилось еще чего-нибудь удивительного и непредсказуемого. Будь у нее серьезные сбережения, она именно так и поступила бы. Хотя, все шло к тому, что эти самые сбережения у нее скоро появятся.

Вера улыбнулась своим мыслям. Вадим дернулся в последний раз, простонал и замер. Можно было сказать, что они получили удовольствие одновременно. Вадим физическое, а Вера эмоциональное.

Через некоторое время Вадим уже деловито, с сосредоточенным выражением лица собирал в стопку расползшиеся по столу бумаги, как будто и не было только что нескольких минут страсти, а Вера приводила волосы в порядок у зеркала. Она откинула со лба выбившуюся прядь и принялась поправлять блузку. Посмотрела на Вадима и заметила его задумчивый взгляд на себе. Показалось, что он рассматривает ее лоб. Вера улыбнулась. Вадим отвел глаза и принялся дальше копошиться с бумагами.

– В следующий раз предупреждай заранее, если что-то подобное задумаешь, – игриво произнесла Вера. – Я что-нибудь не такое мнущееся надену. А то сейчас к Павлу ехать, а у меня блузка как будто по ней рота солдат прошлась.

– Слушай, я тут подумал, – произнес Вадим. – Давай знаешь как сделаем? Ты лучше здесь останься, дальше документы дорабатывай. По другим сделкам. А на квартиру я сам съезжу.

Вера замерла и удивленно посмотрела на Вадима.

– Зачем? Это же моя сделка, – растерянно произнесла она.

– А никто у тебя ее и не отбирает, – улыбнулся Вадим. – Я просто хочу тебе помочь. Я же вижу, сколько ты работаешь последнее время. Допоздна здесь сидишь. Утром первая приходишь. Мне тебя даже жалко становится. Так что, давай… Оформляй другие документы, а с Павлом и… Как там продавца зовут? – Вадим уткнулся в документы.

– Татьяна, – ответила она. – Васнецова. Восемьдесят пятого года рождения. Проживающая по адресу…

– Я понимаю, что ты хорошо подготовилась, – перебил насупившуюся Веру Вадим. – И сама все хочешь до конца довести. Я тоже таким был. Но, поверь, будет неправильно, если из-за одной сделки пострадают другие. У тебя, вон, уже круги под глазами…

Вера взглянула на себя в зеркало, но никаких кругов не увидела. Может кожа стала чуть бледнее и появился неприятный болезненный оттенок. Но это не от работы. Работать, когда все получается и результат гарантирован, ей нравилось. Это от проблем с Олесей и Алисой. Хорошо хоть седых волос не прибавилось.

– А что будет, если ты от усталости ошибку какую-нибудь сделаешь? – продолжал Вадим. – Я не переживаю, что ты подведешь меня. Это плевать, я тебе все прощу. Я переживаю, что ты подведешь себя. Всегда в голове держи комиссию. А клиенты у нас пугливые. Особенно на элитке. Один косяк, одна ошибка… Только заподозрят, что с ними работает непрофессионал, сразу в другую контору убегут.

Вера смотрела на Вадима и не понимала, зачем он так с ней поступает. Почему он не хочет ее пускать к клиентам, с которыми она уже давно на связи? К чему эти странные предлоги с усталостью? Раньше самочувствие сотрудников его нисколько не заботило. Будь его воля, работники агентства сидели бы здесь круглые сутки. Проблема только в том, что клиенты ночами спят. И обзванивать некого.

Хотя, может дело в том, что Вера для Вадима теперь не просто сотрудник. И он и правда заботится о ней? Как, возможно, о будущей жене? Или о матери будущих детей? Все-таки он так ей и говорил, напрямую: «Хочу тебе помочь». Может холодная расчетливость Вадима дала-таки трещину, и он начал проявлять свои чувства, не стесняясь их? Не принимая их за слабость? Это все бы объяснило.

Довольная своими умозаключениями Вера немного расслабилась и кивнула:

– Если ты считаешь, что так будет правильно.

– Так будет правильно, – сказал Вадим. – Давай. Иди работай тогда. Как закончим, я тебе позвоню сразу.

Вадим кивнул на дверь и принялся укладывать документы в сумку. Ни объятий, ни поцелуя. Просто: «Иди». Как-то это не вязалось со словами о заботе, которые Вадим произносил совсем недавно. Но придираться и что-то подозревать больше не хотелось. Вадим был сложным человеком. И Вере предстояло еще много сделать, чтобы растопить его сердце. Но все получится. Для этого у нее будет много времени.

– Ты знаешь?… Или я просто по всей этой кафешечной еде соскучилась… По всем этим круассанам, маффинам… Или тут действительно очень вкусно, – весело проговорила Оксана. Она аккуратно спускалась по ступеням, ведущим в пекарню, а Денис ее осторожно поддерживал и направлял. В свободной руке у Оксаны был бумажный стаканчик с горячим напитком.

– Скорее первое. Это место, если честно, так себе. Обычное, сетевое. Просто других поблизости и нет.

– Ну, это для тебя обычное. Не забывай, я нигде уже год не была. Для меня сегодня прям праздник. Как в ресторан сводили, – Оксана аккуратно, чтобы не обжечься, отпила из стаканчика. – Ой, а сахара-то навалили. Облепиха и не чувствуется почти. Или это просто мое ощущение вкуса так обострилось?

Оксана преодолела последнюю ступеньку и твердо встала на тротуар.

– Как, говоришь, еще раз, эта пекарня называется? – подняла Оксана голову, направляя свой невидящий взгляд в то место, где, по ее мнению, должна была висеть вывеска.

– Ты точно хочешь опять это услышать?

Оксана улыбнулась и кивнула.

– «Круассан-Франциско», – ответил Денис.

Оксана заливисто засмеялась и даже немного согнулась. Из стаканчика полился чай.

– Ой! – выровняла Оксана руку, продолжая смеяться. – Очень креативно. Не, такого у нас здесь точно раньше не было. Я бы мимо не прошла.

– Наверное, недавно открыли.

– Знаешь, и хорошо, что открыли. В свое время здесь одни рюмочные были да пивные магазины. За кофе приходилось не знай куда ехать. Райончик у нас так себе. Ты в курсе, наверное.

О, да. Денис был в курсе. И сегодняшние события только подтвердили утверждение Оксаны. События, которые он будет еще долго вспоминать.

Хотя и без легкого, натянутого позитива не обошлось. Погоня за Рустамом и его поимка, как ни странно, в итоге привели Дениса в себя. В тот момент он не растерялся и сделал все так, как нужно. Быстро среагировал и эффективно задержал преступника. Точнее, подозреваемого. А значит вся та моральная экзекуция, которой он подверг сам себя после неожиданной встречи с трупом, все же дала результат. Значит Денис не навсегда превратился в бесхребетного, теряющего самообладание в любой проблемной ситуации, слюнтяя. Значит есть надежда на то, что все наладится. И он сможет обеспечить достойную поддержку и защиту этой несчастной женщине, которую сейчас держал за руку.

Именно этот приступ уверенности в себе и подтолкнул Дениса к тому, чтобы предложить Оксане прогулку. Она сначала упиралась и под различными предлогами: «Не хочу тебя беспокоить. Ты, наверное, устал с работы. Да там темно уже скоро будет» – пыталась отменить или перенести прогулку на какой-нибудь другой день. Но Денис был к этому готов. Он знал, что в памяти Оксаны все еще свежи неприятные воспоминания о той первой ее попытке выйти из дома, которая закончилась серьезной панической атакой. И подготовил аргумент, против которого Оксана просто не могла устоять. Он сказал, что они откроют дверь балкона и позволят Колбаскину погулять по дому, пока их нет. Они разомнут косточки на улице, он сделает то же самое дома. Сомнений в том, что кота пугают рисунки на лицах людей, не было. «Если мы уйдем… Хотя бы на часик… Значит и ему больше нечего будет бояться. Хоть расслабится, передохнет немного от нервов», – настойчиво предлагал Денис.

Оксана немного подумала и, переборов свой страх, все же согласилась. Здоровье и самочувствие кота для нее были очень важны. Возможно, даже важнее собственного состояния.

Денис торопливо отрыл в шкафу осеннюю одежду Оксаны. Девушка по памяти, на ощупь, определила, что именно хочет надеть – к ней вернулась забота о собственном внешнем виде, и это не могло не радовать. Денис помог ей одеться и обуться, вспоминая, что, кажется, последний раз занимался чем-то таким, когда забирал Алису и Олесю из детского сада. И скоро они сделали первый шаг из дверей квартиры.

В самом начале прогулки Оксана вела себя очень скованно и напряженно. Передвигалась короткими шажками, сутулилась, вжимала голову в плечи. Реагировала на каждый посторонний звук. Постоянно вздрагивала, жалась к плечу Дениса. Но постепенно расслабилась, доверилась идущему рядом с ней человеку, и в итоге, как ребенок, которого сначала не загнать в бассейн, а потом оттуда не вытащить, полностью отдалась процессу и начала получать удовольствие от всего: бордюров, которые нужно было переступать, ароматов, не все из которых были приятными, спонтанных дуновений ветра. Даже те самые резкие, неожиданные звуки – чей-то выкрик, визг тормозов, грохот на стройке по соседству – стали доставлять ей радость. Она все еще вздрагивала от них, пугалась, но пугалась с каким-то задором, как зритель на сеансе фильма ужасов, который понимает, что на самом деле ему ничего не угрожает.

– Ну? Куда дальше пойдем? – спросил Денис, чуть отходя от ступенек и пропуская в кафе пару подростков.

– Если честно, вообще без разницы. Мне главное – ходить. Я уже и забыла, как это круто. Да и не уверена, помнила ли об этом вообще когда-нибудь. На такие вещи в обычной жизни внимания не обращаешь, как правило. А когда этого лишаешься, сразу понимаешь ценность. Извини, что расфилософствовалась, – смущенно потупилась Оксана.

– Да ничего. Все ты правильно говоришь.

– Пойдем… не знаю… туда, – указала Оксана пальцем наугад. – Я же не на проезжую часть указала?

– Нет, все в порядке, – улыбнулся Денис и повел Оксану по тротуару. По сути, они так и не ушли далеко от дома. Блуждали кругами. Но для Оксаны наверняка эта прогулка стала чем-то вроде кругосветного путешествия. И Денис был рад стать ее проводником.

Солнце уже коснулось крыш домов. Постепенно начинало темнеть. А они все шли и шли. Денис рассказывал обо всем, что видел. Перечислял названия улиц, вывески магазинов, маркетплейсов, отделений банков, аптек и тех самых пивных. Оксана по памяти определяла, было ли то или иное заведение на этом месте раньше или открылось недавно. Делала она это с радостью и азартом. Как человек, вернувшийся в родной городок или район после долгой отлучки и с любопытством определяющий любое мелкое изменение. Если магазин или какое другое заведение были ей незнакомы, она тут же просила подробно все описать – размеры, наличие крыльца, количество ступенек, часы работы. Может, из любопытства. А может, составляя карту у себя в голове на случай, если снова окажется на улице одна.

Денис с радостью участвовал в этой своеобразной игре. Это было ему на руку. Признаться, он сначала переживал о чем разговаривать с Оксаной на прогулке. Девушка легко могла попросить его рассказать о себе. А Денис, как уже выяснилось, в любую секунду мог ляпнуть что-то не то и отступить от легенды. Поэтому нынешнее течение их болтовни его абсолютно устраивало.

Денис иногда задавался вопросом, почему за все эти месяцы Оксана лишь считанные разы поинтересовалась его прошлым? И то вскользь. Но ответа так и не нашел. Может, она была слишком занята своим горем и поворотами своей судьбы, чтобы интересоваться чем-то еще. Может, ей просто не было присуще любопытство. А может, она боялась услышать то, что слышать не хотела.

– Не устала? На первый раз достаточно, я думаю, – произнес Денис спустя еще полчаса прогулки. Они остановились у перекрестка и возник вопрос, переходить дорогу и уходить от дома дальше или все же возвращаться восвояси. – Да и Колбаскин, наверное, соскучился уже.

– Да, конечно. Пойдем. И холодать начало. Солнце село уже, да?

– Почти. Закат.

Оксана ностальгически улыбнулась. Вероятно, вспоминая все те прошлые закаты, на которые раньше не обращала должного внимания.

– Тогда… – Оксана задумалась и повертела головой из стороны в сторону. – Если я правильно понимаю, где мы находимся… Давай через эти дворы пройдем. Тут же есть проход? Так срезать можно, вроде.

Денис кивнул и повел Оксану в том направлении, которое она указала. Они прошли по вытоптанной тропинке между углами двух домов и оказались в небольшом дворике.

– А, кстати, о Колбаскине, – произнесла Оксана. – Там ветеринары не освободились никакие?

– Неа. Я каждый день звоню, ответ такой же – запись забита на несколько дней вперед.

– Да? Это только если на дом вызывать?

– Ага. Если в клинику приходить, то всегда пожалуйста. Но, Оксан… Во-первых, я не знаю, как его туда вести. Ты же знаешь, как он реагирует, если к нему близко подойти. А во-вторых, не вижу смысла. Ясно же, пока на нас эти рисунки, он так и будет бояться. И никакими таблетками или уколами это не исправишь.

– Я понимаю, – кивнула Оксана. – Но просто хочется, чтобы его посмотрели. Ты говоришь, что он вроде и ест хорошо, и пьет. Но весь этот нервоз все равно… Ой!

Оксана оступилась, но Денис ее тут же поддержал.

– Весь этот нервоз на нем все равно как-то да сказался, мне кажется.

– Наверное. Но я все равно не знаю, как его в переноску сажать. Можно, конечно, попробовать снотворное дать, – неохотно предложил Денис.

– Нет-нет-нет, – категорично замотала головой Оксана. – Это все ужасно вредно, мне кажется. Он и так ослаб, я по голосу каждый день слышу, а тут еще таблетки какие-то, капли сомнительные.

Денис нервно прочистил горло.

– Что? – спросила Оксана.

– Что «что»? – удивился Денис.

– Ты нервничаешь. Ты, когда нервничаешь, всегда так покашливаешь. Я что-то не так сказала?

– Да нет, – торопливо ответил Денис, подавив очередной позыв прочистить горло. – Просто тоже за твоего кота беспокоюсь.

Оксана крепче взяла Дениса под руку, как бы в благодарность за эти слова.

– Знаешь, я недавно телевизор смотрела. Ну, слушала. Наш канал местный. Там по новостям про двух людей рассказывали. Директора школы одной и его ученицу. Девочку. Алиса, кажется, зовут.

Теперь спотыкнулся уже Денис. Оксана тоже потеряла равновесие, но Денис быстро выровнял шаг и не дал ей упасть.

– Прости, – пробормотал Денис. – Тут дырки в тротуаре.

– Это да. Наш район такой, – хмыкнула Оксана. – Ну и вот, там сказали, что у них на лбу ничего нет. Ни полосок, ни кругов. Не слышал об этом?

– Неа… Первый раз, вот, от тебя сейчас.

– Так я чего подумала… Не хочу тебя утруждать в очередной раз. Но, если Колбаскин наших рисунков боится… Может как-то можно выйти на эту девочку?… Попросить ее, чтобы она его в ветеринарку отнесла? По голосу, вроде хорошая девчонка.

«Очень хорошая. Лучше просто нет», – подумал Денис. Но, конечно же, не озвучил этого. Денис был уверен, объясни он все Алисе, она бы, конечно, согласилась. Но тогда пришлось бы вводить ее в курс всей ситуации. Рассказывать ей, что Оксана не знает, кто он на самом деле. Вполне вероятно, она бы даже все поняла. И не стала бы осуждать отца за его ложь. За обман несчастной слепой женщины. Хоть это вранье и служит благим целям. Но все равно Денису не хотелось, чтобы его дочери знали обо всей этой ситуации. Может потому, что до конца не был уверен, что поступает правильно, разыгрывая роль добряка-участкового. Может потому, что не хотел еще раз напоминать девочкам о том, кем он является на самом деле – убийцей маленького мальчика, избегшим законного и справедливого наказания.

– Ну-у… Можно попробовать, конечно. Даже, скорее всего, все получится, – протянул Денис, лихорадочно выискивая в голове причины отказать Оксане в просьбе. – Но, опять же… У нее-то рисунка нет. А у ветеринара есть. Как твой кот на врача среагирует? После осмотра самому врачу врач потребуется.

Оксана задумалась.

– Да, прости. Глупость сказала, – вздохнула она. – Наверное, и правда надо о снотворном подумать. Как Маша придет, попрошу ее поузнавать, какое там самое безвредное.

– Могу и я порыскать в интернете, – охотно предложил Денис.

– Да нет. Спасибо. Правда не хочу тебя беспокоить. Как будто у тебя и других дел…

Оксана резко остановилась, недоговорив фразу. Денис на нее удивленно уставился.

– Что такое? Болит где-то?

– А? Нет. Слышишь? – подняла Оксана вверх указательный палец.

Денис прислушался. Ничего странного он не слышал. По дороге за домом проезжали машины. Кто-то покашливал на балконе. На детской площадке верещали дети, которых родители еще не успели загнать домой.

Денис все понял.

– Как давно я этого не слышала, – улыбнулась Оксана, вслушиваясь, как одна девочка звонко завизжала и засмеялась, убегая от мальчишки, которого только что «замаяла». – У нас же во дворе детской площадки нет. Мы даже с Петенькой в соседние дворы постоянно таскались. И сюда тоже, кажется, иногда заходили. Здесь еще качели слишком близко к горке стоят, да? Всегда боялась, как бы кто-нибудь не задел его, когда катается. Сердце в пятки уходило, когда он слишком близко подбегал.

Оксана шмыгнула носом. И дело было точно не в понизившейся температуре воздуха – глаза ее начали блестеть от накативших слез.

– Оксан… Давай пойдем. Не надо тебе всего этого слышать.

– Пожалуйста, давай постоим немного, – крепко сжала руку Дениса девушка. – Честное слово, я нормально… Я не буду ничего… Просто постоять хочу…

Девушка суетливо отерла с лица слезы и показала глаза Денису, будто бы доказывая, что больше не плачет. Денис тяжело вздохнул, и продолжил стоять. Оксана взяла его под локоть и продолжила вслушиваться в детские веселые крики. На ее лице застыла задумчивая улыбка. Она явно о чем-то думала и что-то вспоминала. Но, похоже, эти воспоминания не доставляли ей боли, не вызывали истерики и не толкали к попыткам покончить с жизнью. Теперь эти воспоминания приносили только тоску и печаль. Через некоторое время Оксана опустила голову на плечо Дениса. Они продолжали стоять.

На Дениса и Оксану никто не обращал внимания. Хотя их парочка выглядела довольно странно. Мужчина в форме участкового и женщина с неловкими, неуверенными движениями. Но дети были слишком заняты своими играми. А взрослые – несколько молодых женщин и одна старушка – следили чтобы их чада ненароком не упали и не повредили себе что-то. И то и дело поправляли детям головные уборы, если шапки, береты и кепки сползали вперед и закрывали на их лицах рисунки.

Если бы Денис пригляделся, он бы заметил одну странную закономерность. Взрослые с полосами на лицах держались как будто бы обособленно от взрослых с окружностями. Не все, но многие. Но участковый был полностью поглощен мыслями об Оксане. Он не замечал даже холода. Впервые за долгие месяцы ему было хорошо и спокойно.