С раннего утра император занимался государственными делами. Его секретари составили послания к кланам Тосингура, Ямана и Акамацу, которые Гендзи скрепил своей подписью и печатью. Все эти кланы когда-то были союзниками Оды Нобунаги и поддерживали покойного императора. Правда, многое с тех пор изменилось, но Гендзи, подписывая обращения к князьям, надеялся на их поддержку.

Замок клана Тосингура располагался относительно недалеко от Секигахары, всего на расстоянии четырех ри. Поэтому Токугава Иэясу отправился лично к Тосингуре Корэмицу в сопровождении отряда самураев, дабы склонить его на сторону императора; кланам Ямана и Акамацу направили гонцов с посланиями.

…Дорога петляла вдоль озера Бива, господин Токугава несколько отвлекся от тягостных мыслей и залюбовался местными пейзажами. Приближался час Овна, когда посланники вступили во владения князя Тосингуры Корэмицу и вскоре достигли его родового замка.

Замок выглядел почти так же, как и Секигахара, убежище императора. Клан Тосингура никогда не славился богатством, но вот искусными воинами – пожалуй.

С приближением к замку Токугава Иэясу подыскивал веские аргументы, которые смогли бы склонить князя на сторону императора. Дозорные со стен замка заметили приближение отряда из двадцати самураев и были готовы поднять боевую тревогу, но зимнее солнце пробило серую небесную завесу, осветив своими лучами императорские штандарты.

Начальник замковой стражи поспешил с докладом к главе клана:

– Господин, на подходе к замку отряд из двадцати самураев. Передовые держат императорские штандарты.

Тосингура совершенно спокойно заметил:

– Мои верные люди доложили, что в Секигахару ждали прибытия высоких гостей. Видимо, кто-то из императорского дома решил нанести мне дружеский визит. Откройте ворота.

Отряд Токугавы Иэясу беспрепятственно проследовал на территорию замка, самураи спешились.

Тосингура Корэмицу поспешил навстречу к посланнику императора:

– Я приветствую вас в замке Тосингура. Надеюсь, вы прибили с добрыми вестями?

Токугава Иэясу подошел к князю, поклонился и вручил ему императорский свиток:

– Я, Токугава Иэясу, Верховный командующий императорской гвардией.

– Прошу вас, господин Токугава, – Тосингура направился к распахнутым внутренним перегородкам, – следуйте за мной.

Князь и Токугава расположились в небольшом скромном зале, который отапливался посредством нескольких жаровен, каллиграфические свитки украшали деревянные стены. Токугава быстро сориентировался, о чем именно следует говорить с хозяином замка.

– Сёгун намеривается захватить Киото и провозгласить себя императором, – сказал он и отпил теплое саке из глиняной чашки.

– С тех пор как в государстве существует двоевластие, сёгуны постоянно стремились к трону Аматэрасу. Видимо, его сила столь притягательна, что невозможно устоять… – резонно заметил Тосингура.

– Император располагает сведениями, что Тоётоми собирается выступить из Исиямы в середине этой луны. Времени осталось слишком мало, я мог бы долго расточать перед вами светские любезности, но, увы, сейчас это непозволительная роскошь. Не скрою – императору нужна помощь, иначе он и его наследники погибнут, – продолжил Токугава.

– Эти сведения достоверны?

– Да, несомненно.

Князь многозначительно хмыкнул:

– Много лет я ждал, когда же император Гендзи осмелится выступить против ненавистного Тоётоми, погубившего клан Ода и его соратников. Пятнадцать лет минуло, прежде чем он из юноши превратился в государственного мужа, – поздновато… А ведь мы почти ровесники…

Посланник замер: что это значит – отказ?

– Прошу вас, господин Тосингура, все взвесить…

– А что тут взвешивать? Я не весы на рыночной площади Киото. Мой отец погиб в Адзути вместе с Одой Нобунагой пятнадцать лет назад. Не многим тогда удалось спастись… Но тем, кто добрался до нашего замка, я дал приют и службу… Сколько же мне было? Кажется, тринадцать лет… Отец оставил меня в замке, приказав защищать младших сестер и братьев. Тех, кто уцелел в Адзути, было семнадцать человек: пятнадцать ронинов и две женщины-служанки, страшные вещи они рассказывали… – Господин Корэмицу сделал глоток саке и прервался.

– Так вы согласны?

– Да, – коротко ответил князь. – Сегодня же я пошлю вестового к молодому Хинокаве, его замок находится по соседству. Его отец и старший брат верно служили Оде и также погибли в Адзути при весьма таинственных обстоятельствах. Думаю, род Хинокава сможет экипировать пятьдесят самураев, не более. Я же – сто двадцать, а если привлечь юношей, достигших четырнадцати лет, то, пожалуй, сто пятьдесят. Итак, завтра к вечеру я обещаю прийти в Секигахару с отрядом из двухсот воинов.

Годай спустился с гор в долину, дабы поохотиться на зайцев. И вот, когда он выследил животное по его петлявшим следам, то услышал стук копыт – приближались всадники.

Юноша замер и прислушался, его чуткий слух уловил многое.

«Отряд примерно из двадцати всадников направляется к замку господина Тосингуры… или Адзути… или замку Хинокава», – подумал он.

Годай забрался на холм, перед его взором предстала долина, запорошенная снегом, вдали действительно виднелся отряд из двадцати воинов. С приближением конницы юноша разглядел штандарты передовых – красный круг на белом поле…

Отряд приблизился к развилке дорог, первая шла к Адзути, вторая – к замку Хинокава, третья – к замку Тосингура. Всадники проследовали в третьем направлении.

Годай поспешил к матери, в Горную хижину. Юноша, прожив всю свою жизнь в горах и проводя время на охоте, собирая хворост или помогая матери по хозяйству, был силен и вынослив. До родного дома его отделяли примерно три ри, но для него это было сущим пустяком.

Юноша бегом, словно дикий зверь, передвигался по долине, дыхание его не сбилось, ибо такие пробежки были для него привычными. Вскоре он достиг отрогов Асигараямы и юркнул на едва заметную тропу, по которой ходят лишь местные крестьянки да рыскают дикие звери.

Его матушка хлопотала по хозяйству, когда Годай буквально как вихрь влетел в хижину.

– В долине я видел отряд… У передовых – флажки с изображением красного круга на белом поле… Кто они? – выпалил Годай и воззрился на мать, желая тотчас получить от нее ответ.

Женщина занималась рисовыми лепешками, но, услышав сбивчивый рассказ сына, отряхнула руки и вытерла их о холщовую тряпицу.

– Это штандарты императора. Настал наш час! Обещай слушаться меня! – воскликнула женщина, и глаза ее заблестели.

– Что с вами, матушка? – недоумевал Годай.

– Отряд, который ты видел в долине, – наша судьба. Идем со мной!

Женщина накинула старое потертое кимоно, сняла со стены пучки стеблей, перевязанные бечевкой, и протянула их сыну.

– Вот, держи. Эта трава поможет нам зажечь огонь Дракона.

Затем она вышла из хижины. Юноша, все еще недоумевая, последовал за ней.

– Куда мы идем? – поинтересовался Годай.

– К пещере Дракона…

– Той, где мы храним сухой хворост?

– Да…Ты задаешь слишком много вопросов.

Господин Тосингура и Токугава Иэясу вышли во внутренний двор замка, дабы проститься, когда дозорные заметили странный красный дым, поднимавшийся со стороны горы Асигараяма. Они тотчас доложили об этом князю.

Тот удивился.

– Действительно, красный дым – предвестник появления Дракона… Такое я вижу впервые…

– Что это значит? – заинтересовался Токугава Иэясу.

– По преданию, красный дым Дракона означает предзнаменование: тот, кто увидит его, станет непобедимым воином…

– Может быть, сами боги благоволят к нам? – предположил Токугава Иэясу.

– Возможно, сам бог Окунинуси. Но… может быть, это нечто другое, – размышлял Тосингура Корэмицу. – В этих местах живет Горная ведьма, я никогда ее не видел, но крестьянки наведываются к ней за травами. Говорят, что ее сын рожден от Дракона. Женщины, которые видели юношу, превозносят его необычайную красоту и силу… – Князь многозначительно посмотрел на Токугаву Иэясу. – Мне кажется, этот знак предназначен прежде всего для вас. Я дам проводника…

– Зачем? – недоумевал Токугава Иэясу. – Даже если это проделки Горной ведьмы и сына Дракона?

Князь усмехнулся:

– Наш народ верит в могущество природы, а этот юноша фактически полубог. Я думаю: как изменится расстановка сил, если самураи сёгуна узнают, что императору помогают свыше?

Токугава Иэясу обомлел от слов Тосингуры.

– Вы… вы… Я поражен вашей прозорливостью, господин Тосингура, – немного придя в себя, сказал посланник императора.

– Так что же насчет проводника? – уточнил князь.

Императорский отряд достиг предгорья Асигараямы. Токугава Иэясу и его воины спешились. Токугава взял с собой трех самураев. Остальным же воинам приказал дожидаться его.

Минуло полстража, прежде чем Токугава с путниками достигли жилища Горной ведьмы. Военачальник сразу же заметил, что хижина и хозяйственные постройки находятся в ухоженном состоянии.

Токугава вынул вакидзаси из ножен, резко ногой открыл дверь в хижину и, выставив вперед меч, переступил порог обиталища ведьмы. Он огляделся и подал знак самураям: можно входить.

Воины внимательно обследовали хижину: ни хозяйки, ни сына Дракона они не обнаружили. Сложилось впечатление, что они попали в жилище охотника – на полу вместо татами лежало множество заячьих и козлиных шкурок. Стены же были украшены различными перьями птиц, причем столь искусно, что отдельные композиции складывались в подобие вееров.

– Мы ошиблись? – поинтересовался Токугава у проводника, стоявшего около двери.

– Нет, господин. Ведьма точно живет здесь, возможно, она ушла в горы, – предположил тот.

Не успел проводник произнести эти слова, как послышались голоса, мужской и женский. Они приближались. Токугава сосредоточился, держа вакидзаси наизготове, самураи последовали его примеру.

И вот дверь, обтянутая шкурами, открылась – в хижину вошла женщина невысокого роста, ее волосы уже тронула седина. Юноша же, что был с ней, действительно отличался редкостной красотой и статью. Если бы Токугава не знал, что перед ним сын ведьмы, то принял бы его за отпрыска киотского аристократического рода, правда, если не обращать внимания на бедное одеяние.

Ведьма не растерялась.

– Что вам угодно? Вы пришли за травами? – вежливо поинтересовалась она.

Токугава удивился: речь женщины была правильной, голос приятным – даром что ведьма.

– Нет. Мое имя Токугава Иэясу, я служу императору. Это мои люди. – Он жестом указал на самураев.

– В таком случае чем я обязана вашему визиту? – снова поинтересовалась ведьма.

– Вы изъясняетесь как знатная дама… Я, право, смущен, – признался Токугава.

– И все же? – настаивала Горная ведьма.

– Мы видели красный дым Дракона. Он исходил из этих мест…

– Так вы ищите Дракона? – поинтересовалась женщина. – Не трудитесь, пустая затея. Он давно не появлялся здесь.

Токугава снова удивился речам женщины и внимательно воззрился на юношу, тот молчал, как и приказала ему мать.

– Как зовут тебя? – спросил Токугава, обращаясь к юноше.

– Годай, сын Дракона, – уверенно ответил тот.

Токугава оценил дерзость юноши.

– Сколько тебе лет?

– Скоро пятнадцать…

– Ты прекрасно сложен и с виду силен. Каким оружием владеешь? – продолжал расспрашивать Токугава.

– Я отлично стреляю из лука и метаю копье. У меня также есть катана, я сам учился владению мечом…

Токугава снова удивился:

– И как же?

– Я подсматривал за самураями Тосингуры, а затем, вернувшись в горы, повторял их движения, – признался юноша.

– И они ни разу не заметили тебя?! – восхищенно воскликнул Токугава.

– Нет, ни разу.

– Ты ловок и бесстрашен, как истинный самурай. И потому я хочу взять тебя на императорскую службу. Ты согласен?

Годай посмотрел на мать, та одобрительно кивнула.

– Да, но с одним условием: моя матушка последует со мной.

– Хорошо, – сказал Токугава и вложил вакидзаси в ножны. Самураи поступили точно так же.

Отряд Токугавы достиг Секигахары поздно, в час Собаки, когда зимние сумерки полностью окутали землю. Едва прибыв в замок, Токугава Иэясу тотчас отправился к императору и подробно доложил ему о таинственной ведьме и ее отпрыске. Гендзи удивился и проявил к Годаю, сыну Дракона, повышенный интерес:

– Я хочу его видеть без промедления!

Вскоре перед императором предстал юноша, несомненно, он произвел впечатление своей красотой и статью. Гендзи расспросил его о жизни в горах и о матери, которую все именовали просто Горной ведьмой. Наконец император удовлетворил свое любопытство и, когда юноша удалился, заметил:

– Господин Токугава, ваша идея с сыном Дракона мне нравится.

– Государь, должен признаться, что на эту мысль меня натолкнул князь Тосингура.

– Да… да, – задумчиво произнес император. – Его клан когда-то был союзником Оды, я помню…

– Точно так, государь. Завтра Тосингура прибудет в Секигахару с отрядом из двухсот воинов.

– Что ж… Тогда у меня будет тысяча самураев. Конечно, это слишком мало, чтобы противостоять Тоётоми. Но лучше, чем вовсе ничего… – сказал император и неожиданно спросил: – А что эта ведьма? Она уродлива и стара?

– Нет, государь. Думаю, женщине едва минуло тридцать лет. Седина, несомненно, ее старит… Лицо выглядит вполне благородно, а изъясняется она словно образованная дама, – заметил Токугава.

– Вы заинтриговали меня, господин Токугава.

– Прикажете привести ведьму?

– Да! – воскликнул Гендзи, сгорая от любопытства.

Горная ведьма вошла в зал, не выказывая ни малейшего волнения или робости, и заговорила первой, намеренно нарушая правила придворного этикета.

– Вы хотели видеть меня, император Гендзи? – спросила она приятным голосом, не утратившим неповторимого нежного тембра, несмотря на все превратности судьбы; затем поклонилась именно так, как это принято в знатных семьях.

Император удивился: действительно, странная ведьма… Он подошел к ней поближе, дабы лучше рассмотреть, ибо масляные факелы слабо освещали помещение.

– Ты не похожа на простолюдинку, – заключил император. – Странно, но у меня такое чувство, словно я тебя знаю…

– Это неудивительно, государь.

– Что ты хочешь этим сказать?

Ведьма что-то извлекла из-за широкого пояса.

– Вот, господин, посмотрите. Эта брошь расскажет вам все сама…

Император увидел искусное изображение Парящего дракона, лежавшее на ладони женщины.

– Откуда она у тебя? Это же герб клана Ода? – искренне удивился император.

– Когда-то эта брошь украшала мой свадебный пояс… Но это длинная история.

Государя охватило волнение. Токугава Иэясу был поражен не меньше своего господина.

– Кто ты? – спросили они почти одновременно.

Женщина еще раз поклонилась и сказала:

– Раньше, до того как я стала Горной ведьмой, меня называли Одой Хитоми.

Император буквально лишился дара речи.

– Не может быть! Ты лжешь! Тоётоми-Ода Хитоми сейчас находится в Киото! – возмутился Гендзи.

– Тоётоми-Ода Хитоми! Благодарю тебя, Аматэрасу! Это она! Это она! Моя сестра! – эмоционально произнесла женщина и потеряла сознание.

Император, совершенно сбитый с толку, отправил слугу за лекарем. Но покуда тот еще не явился, Токугава Иэясу перенес женщину на ложе и накрыл ее одеялом.

– Ничего не понимаю, – признался император. – Тоётоми-Ода Хитоми – мать Ихары, моей наложницы…

Гендзи и Токугава невольно переглянулись, их мысли абсолютно совпали – надо было срочно пригласить Ихару, дабы убедиться: кто же перед ними?

Когда Ихара вошла в императорские покои, лекарь уже хлопотал около Горной ведьмы. Она постепенно приходила в себя.

Токугава Иэясу поспешил навстречу наложнице:

– Госпожа Ихара, нижайше прошу вас, посмотрите на эту женщину. Вы ее знаете?

Ихара подошла к футону, на котором лежала Горная ведьма, и воскликнула:

– Матушка! Что вы здесь делаете? Что с вами случилось? Вы… – Ихара хотела сказать, что ее мать выглядит неподобающим образом, в бедном кимоно и без надлежащей ее статусу прически, но замерла в изумлении. – Ничего не понимаю… Кто эта женщина? Почему она так похожа на мою мать?

– Так вы утверждаете, что не знаете ее? – уточнил Гендзи.

– О, мой господин! – Ихара поклонилась государю. – Эта незнакомка так похожа на мою матушку, но только выглядит старше… И это не она… я уверена…

Горная ведьма пришла в себя и прекрасно все слышала.

– На самом деле я моложе вашей матушки. Просто жизнь моя сложилась так, что я была вынуждена заботиться не только о себе, но и о сыне. Подобные тяготы не способствуют сохранению молодости и красоты… – пояснила она.

– Что все это значит? – недоумевала Ихара.

– Эта женщина назвалась именем вашей матушки, – ответил Токугава Иэясу.

– Нет, это просто невероятно. Матушка – в Киото, в доме господина Тайто Хиросэ…

Женщина приподнялась и села.

– Ваша матушка была замужем за Тоётоми Торией? – поинтересовалась она.

– Да… – растерянно ответила Ихара.

– Просто она в свое время заняла мое место. Такова была воля нашего отца Оды Нобунаги. Юрико, именно так зовут вашу матушку, стала своего рода заложницей в Исияме. Сёгун рассчитывал таким образом лишить воли нашего отца… Я же укрылась в горах…

Император, Токугава Иэясу и Ихара буквально обомлели от слов женщины.

– Так вы – сестра моей матушки? – пролепетала удивленная Ихара. – Она несколько раз говорила, что сестра, кажется, умерла… Но… вы живы… Ничего не понимаю.

– Я могу поведать свою историю, но она слишком уж длинная и утомительная, – сказала Горная ведьма.

– Ничего, до рассвета еще далеко, – произнес император, расположившись на татами с намерением наконец постичь смысл происходящего.

Токугава и Ихара последовали его примеру.

Горная ведьма обвела взглядом слушателей и начала свой рассказ:

– Это случилось более пятнадцати весен назад, в те времена, когда княжество Оды Нобунаги было одним из самых могущественных в стране…

Рассказ Горной ведьмы длился действительно долго, приближался час Тигра. Слушатели внимали с интересом, дивясь поворотам судьбы, постигшим дочерей Оды Нобунаги. Ихара тихонько плакала, прикрывая лицо широким рукавом кимоно. Император также был растроган до глубины души. Наконец, когда ведьма поведала о том, как она разожгла огонь Дракона, Токугава Иэясу не выдержал:

– Как вы все ловко подстроили, госпожа Ода! Надо отдать должное вашей находчивости.

– Благодарю вас… Что поделать, встреча с вами была для нас единственной надеждой. Но что могло привлечь ваше внимание: простой дым? Вероятнее всего, вы бы решили, что горит хижина бедняка или охотника. Поэтому я прибегла к этой уловке: красный дым Дракона не остался незамеченным… А дальше вы все и сами знаете…

– Следует срочно сообщить госпоже Тоётоми-Ода о том, что вы живы и здоровы, – заметил император. – Обрести сестру, считавшуюся давно умершей, что может быть лучше?! – с чувством воскликнул он.

– Я сама обо всем напишу матушке, – произнесла Ихара, все еще пребывая под впечатлением от рассказа своей тетушки. – Я уверена, она тотчас сядет в экипаж и примчится в Секигахару.

– Вероятно, так и будет. Мы не можем лишать сестер радости встречи, – заметил император. – Годай же пусть так и зовется Сыном Дракона. Это имя очень символично и вполне ему соответствует.

– Лучше, если ваш рассказ, госпожа Ода, останется в тайне, – подал голос Токугава Иэясу. – Думаю, то обстоятельство, что Сын Дракона примкнул к императорским войскам, весьма выгодно для нас. Наш народ верит в силы природы, а Сын Дракона считается полубогом. А сёгуну служат только самураи.

Госпожа Ода и Ихара поклонились в знак понимания: они сохранят тайну Годая.

Император еще раз оценил прозорливость и преданность Токугавы Иэясу.

– Если мы одержим победу над Тоётоми, то я назначу вас Верховным сёгуном.

Токугава поклонился:

– Это высокая честь для меня, мой государь.

Ранним утром, в час Зайца, Ихара так и не смогла уснуть после рассказа Горной ведьмы, она села писать письмо матушке в Киото. Оно получилось достаточно длинным, ведь пришлось излагать почти всю услышанную ночью историю.

Ихара закончила занятие, когда час Лошади вступал в свои права. Она свернула письмо, обвязав его серебряным шнурком.

В это время господин Тайто Хиросэ, также сопровождаший императора в дальнюю резиденцию, имел продолжительную беседу с Токугавой Иэясу. После этого он приказал верному слуге отправиться в Киото, дабы передать письмо госпоже Тоётоми-Ода, своей наложнице. Но не только…

Господин Тайто подарил слуге отменное кимоно, предоставил коня и выделил увесистый мешочек с серебром в придачу. Чтобы тот по прибытии в столицу не только передал письмо по назначению, но и посетил как можно больше публичных мест, рассказывая о некоем Годае, Сыне Дракона, которого ниспослал императору Горный бог.

Слуга исполнил поручения господина в точности. Как только госпожа Тоётоми-Ода прочитала письмо, то сразу же засобиралась в Секигахару, намериваясь выехать ранним утром в сопровождении служанки и немногочисленной охраны, которую любезно предоставила госпожа Такико.

Посланник же отправился на Главную рыночную площадь, где тотчас встретил знакомых и поделился с ними новостями, разумеется не упоминая о том, что император находится в Секигахаре. Затем он отправился в Чайный дом, что располагался на улице Магнолий, где также не смог умолчать о Сыне Дракона. Поздно вечером, когда уже смеркалось, слуга господина Тайто, едва переставляя ноги от выпитого и съеденного за день, еле-еле добрел до дома, где киотские красавицы предоставляли состоятельным людям услуги определенного характера.

Вскоре о милости Аматэрасу знала вся улица Магнолий, пересказывая эту удивительную историю на разные лады, суть которой сводилась к одному: боги благоволят к императору. А уж если что-то стало известно киотским красавицам или прислужницам в Чайных домах, то вскоре эта новость облетит все Киото.

Наутро, едва забрезжил рассвет, предприимчивый слуга поспешил сесть на коня и покинуть город, направляясь к тракту, ведущему к Секигахаре, где он должен был встретить экипаж госпожи Тоётоми-Ода.