Наконец остался один день до начала Церемонии представления наложниц в императорском дворце. Госпожа Аояги решила провести ее скромно, без излишеств, в специальном зале рядом с ее личными покоями. Для этого она приказала украсить помещение множеством гирлянд из цветной бумаги, сухих цветов и трав.

Церемониймейстер тщательно составил списки представления девушек в порядке знатности их семейств. Первой шла юная претендентка из рода Фудзивара, имевшего тесные родственные связи с императорской семьей. Госпожа Аояги уважала род Фудзивара, тем более что многие мужчины семейства занимали важные государственные посты. Но… Фудзивара, некогда имевшие огромное влияние на императора, чрезмерно добивались власти, что не могло не тревожить и настораживать, поэтому-то госпожа Аояги решила заранее отвергнуть дочь Правого министра, хоть та была красива и образованна.

Затем в списке значилась младшая дочь Левого министра, едва достигшая совершеннолетия. Госпожа Аояги сомневалась в ее способностях, ибо та была слишком молода для роли наложницы. Далее шли дочери Главного министра, начальника Личной императорской гвардии, начальников Левой, затем Правой дворцовой стражи, видных военачальников, старшего советника, трех средних советников и двух младших советников. Перед взором госпожи Аояги должны были предстать пятнадцать девушек, из которых только три смогут разделить ложе с императором.

Господин Тайто Хиросэ официально удочерил Ихару, дабы она могла занять достойное место в списке как дочь начальника Левой дворцовой стражи, но пошел на небольшую хитрость, подавая церемониймейстеру прошение об участии в представлении. Сёгун дал свое разрешение на удочерение, даже не вдаваясь в подробности – настолько ему не хотелось заниматься брачным вопросом дочери. У него было достаточно дочерей от других наложниц, которым он мог устроить политически выгодные для него браки. Господин Хиросэ указал происхождение Ихары как Тайто-Ода, то есть обозначил принадлежность девушки к двум известным родам, преданным императору, опустив ее родство с сёгуном.

Госпожа Аояги, просматривая список девушек, сразу же обратила внимание на имя Тайто-Ода Ихары. Она знала, что господин Хиросэ, не имея дочерей, а лишь двух сыновей, на днях изъявил желание удочерить некую девушку. Госпожа Аояги и предположить не могла, что приёмная дочь господина Тайто Хиросэ – внучка Оды Нобунаги.

Имя Нобунаги всколыхнуло в душе госпожи Аояги угасшие чувства с новой силой. Она вспомнила последнюю встречу с князем – те несколько дней, которые они провели в монастыре Энряку-дзи. Затем они лишь изредка обменивались письмами, и спустя какое-то время госпожа Аояги получила известие о том, что Адзути пал при весьма таинственных обстоятельствах, а Нобунага якобы сделал харакири.

Госпожа Аояги припомнила, что одна из дочерей князя исчезла, кажется, ее похитил какой-то страстно влюбленный самурай, с тех пор о ней ничего не было известно. Вторая же дочь вышла замуж за Тоётоми Торию, сына сёгуна, и быстро овдовела.

Госпожа Аояги не скрывала своего удивления и решила расспросить церемониймейстера о девушке:

– Что ты знаешь об Ихаре, принадлежащей к кланам Ода-Тайто?

Церемониймейстер поклонился и ответил:

– Госпожа, о ней мало что известно. Говорят, ее мать Тоётоми-Ода Хитоми прибыла из Момодзоно, а там обосновался канцлер сёгуна. Мало того, он отстраивает дворец Нисиномия…

– Я знаю о канцлере… К сожалению, императора не тревожит его присутствие вблизи Киото. Так ты говоришь: Тоётоми-Ода Хитоми?

– Да, госпожа…

– Несомненно, эта женщина – дочь Оды Нобунаги, погибшего в Адзути.

– Вероятно, госпожа…

– Я хочу увидеться с ней. Прикажи отправить ей приглашение на церемонию.

– Госпожа, но, насколько мне известно, господин Тайто Хиросэ будет присутствовать со своей супругой. – Он быстро извлек некий свиток из рукава кимоно, развернул его, пробежал по нему глазами и уточнил: – Госпожой Такико.

– И что же? – удивилась императрица.

– Но… позвольте напомнить вам: госпожа Хитоми – наложница господина Тайто Хиросэ, да и потом он удочерил Ихару, стало быть…

– Да, я понимаю, по регламенту церемонии должны присутствовать только родители девушек или их официальные опекуны. Но я настаиваю сделать исключение и отправить госпоже Хитоми приглашение, – упорствовала Аояги.

– Как вам будет угодно.

Час Лошади выдался солнечным. Госпожа Хитоми, утомленная приготовлениями дочери к церемонии, накинула теплое кимоно и вышла из дому, дабы пройтись по крытой галерее и подышать свежим воздухом.

В этот самый момент императорский посыльный, облаченный в ярко-желтое кимоно и такую же высокую шапку, достиг дома господина Тайто Хиросэ на Второй линии. Он постучал в ворота и громогласно произнес:

– Послание из императорского дворца!

Прохожие на улице замерли от удивления. Остановились даже мимо следовавшие паланкины и повозки – не каждый день можно увидеть императорского посыльного. Слуга отворил ворота и почтительно поклонился.

– Для госпожи Тоётоми-Ода! – громогласно выкрикнул посыльный и протянул свиток, перевязанный золотой тесьмой и увенчанный личной печатью госпожи Аояги. Слуга еще раз поклонился и с почтением принял послание. – Передать незамедлительно! – снова воскликнул посыльный и, пришпорив коня, умчался к пересечению Третьей и Второй линий.

Госпожа Хитоми не без интереса наблюдала за происходящим у ворот. И была крайне удивлена: послание ей! Да еще из императорского дворца!

Слуга почтительно приблизился и благоговейно протянул ей свиток. Хитоми охватило волнение: что может содержать послание – хорошую новость или дурную? Она тотчас направилась в свои покои, где, сгорая от волнения и любопытства, развязала золотую тесьму, скреплявшую свиток, и прочла:

«Госпожа Тоётоми-Ода! Просим Вас присутствовать завтра в час Овна на Церемонии представления наложниц. Въезд через ворота «Золотых петухов» по настоящему письму.

Сердце Хитоми учащенно забилось, она и не рассчитывала когда-либо попасть в императорский дворец, а тем более на церемонию. Послание не только взволновало, но и удивило женщину. Она почти никого не знала из окружения госпожи Аояги, ведь она так и не была представлена к ее двору – увы, жизнь сложилась иначе.

«Так кто же хочет видеть меня? Неужели сама госпожа Аояги? – размышляла Хитоми. Она свернула свиток и убрала в шкафчик к письменным принадлежностям. – Я помню, как отец трепетно относился к госпоже Аояги… Кажется, он встречался с ней и пользовался особым ее расположением… Возможно, она вспомнила меня, увидев в списках имя Ихары… Столько времени прошло… Неужели она так сентиментальна? Тогда это укрепит шансы Ихары стать наложницей и даст возможность сообщить о заговоре сёгуна».

В день церемонии в доме господина Хиросэ пробудились рано, едва наступил час Дракона. Все приготовления были осуществлены наперед: кимоно бледно-розового цвета, в котором Ихара должна была предстать в императорском дворце, расшитое серебряными узорами, вполне соответствовало сезону; пояс оби темно-синего оттенка с сетчатым серебряным рисунком, декоративная брошь с изображением цветка глицинии; шлейф того же тона, что и пояс; подвески из голубых индийских топазов, украшавшие шпильки.

Ихара внешне выглядела спокойной. Когда она проснулась, неожиданно почувствовала несказанное облегчение – волнение покинуло ее. Она надела кимоно и тотчас отправилась в покои матери, та уже поднялась и приводила себя в порядок.

– А, это ты, Ихара, – произнесла Хитоми, когда фусума приоткрылись, – входи.

– Матушка, вы рано пробудились…

– Да. Ты же знаешь, вчера императорский посыльный доставил мне приглашение на церемонию.

Ихара подошла к матери, та стояла перед зеркалом, расчесывая гребнем волосы, она редко доверяла это действо служанкам.

– Матушка… – Девушка прильнула к ней, обняв за плечи.

– Волнуешься?

– Нет. Я совершенно спокойна, даже неловко как-то, – призналась Ихара.

– Я знаю, отчего ты спокойна: госпожа Аояги непременно выберет тебя. Вот увидишь, да и потом, вспомни предсказание онмёдо.

– Мне приснился чудесный сон, – сказала девушка.

– Расскажи мне о нем, – попросила Хитоми, продолжая расчесывать гребнем волосы.

– Я видела замок: он прекрасен, расположен на берегу живописного озера, вода в котором синяя-синяя. Стены и башни замка высоки, словно в сказке… Мы прибыли туда в экипаже в сопровождении отряда самураев. Мост через ров опустился, к нам навстречу вышла женщина, я пригляделась – она в точности ваша копия! Вы обнялись и направились в замок, я же следовала за вами…

Хитоми перестала прихорашиваться и, замерев от удивления, слушала дочь.

– Что еще ты видела? – подавляя волнение, спросила она.

– Кажется, я видела еще юношу… Он просто красавец и очень обходителен.

Хитоми не выдержала, ноги у нее подкосились… Она присела на татами, волосы ее черными волнами разметались по полу.

– Не может быть…

– Почему? Что дурного в моем сне? – удивилась девушка.

– Ничего… Просто твой сон очень похож на правду. Этот замок… он…

Хитоми не могла больше говорить, ком подкатил к горлу, потекли слезы.

– Что с вами?! Разве можно плакать в день церемонии? Вы должны быть идеальной! – воскликнула Ихара.

– Не волнуйся, я буду выглядеть достойно твоей красоты и молодости. Тебе не придется стыдиться меня, – заверила Хитоми.

– Вы не договорили: так какой же замок мне приснился? Вы узнали его по моему описанию? – Ихара сгорала от любопытства.

– Да, я узнала его. Этот замок называется Адзути. Я никогда не рассказывала тебе о нем…

– Адзути, что расположен на берегу озера Бива? – удивилась девушка. – Так он же принадлежит роду Акэти!

– Да, последние пятнадцать лет. До этого Адзути владел мой отец, твой дед…

– Как? – У девушки округлились глаза. – Адзути, который славится богатством по всей стране, на самом деле родовое гнездо клана Ода?!

– Да, именно так. Он пал при очень таинственных обстоятельствах. Поговаривали, что Акэти Мицухидэ вызвал самого демона Шикигами и тот задушил всех обитателей замка. Прости меня, я никогда не говорила тебе об этом…

Ихара пребывала в недоумении.

– Я поняла вас, матушка. Вы хотите вернуть Адзути, – наконец придя в себя, произнесла девушка.

– Да… Это моя мечта.

– Клянусь вам, я помогу ее воплотить! – решительно воскликнула Ихара. – Простите, теперь я должна одеваться.

Девушка изменилась в лице. Хитоми невольно заметила, как та похожа на деда, Оду Нобунагу. Отчего она не замечала этого раньше?

Семейство Тайто расположилось в экипаже, запряженном отменным жеребцом, который по красоте и ухоженности мог бы соперничать с лошадьми из императорских конюшен. Роскошная повозка медленно отправился в путь, убыстряя ход.

И вот, когда она пересекла улицу Нидзё, расположенную вблизи императорского дворца, то достигла цели – ворот с изображением золотых петухов. Экипаж господина Тайто прибыл в назначенное время не один: около ворот ожидали въезда еще пять повозок знатных киотских семейств.

Тайто Хиросэ молчал на протяжении всего пути, лишь изредка поглядывая на своих женщин – они были удивительно хороши, особенно Хитоми в кимоно «Лиловый сад»[74], а уж Ихара в своем наряде казалась просто принцессой. Впрочем, его жена, сидевшая рядом, тоже выглядела прекрасно.

Наконец настала очередь господина Тайто – экипаж проследовал через ворота, пересекая Малую дворцовую площадь, остановившись прямо около покоев госпожи Аояги. Дворцовые слуги предупредительно помогли семейству Тайто выйти из экипажа и проводили их в специально приготовленный парадный зал, где должна была состояться Церемония представления наложниц.

Войдя в помещение, господин Тайто обратил внимание на то, что почти все претендентки уже прибыли в сопровождении своих высокородных родителей. Он беглым взглядом окинул пеструю толпу придворных, военачальников и их дочерей. Юные прелестницы старались перещеголять друг друга сложностью причесок, искусным гримом, драгоценностями, а также изысканностью нарядов, поражавших разнообразием цветов и оттенков.

Семейство Тайто заняло надлежащее место в соответствии с рангом господина Хиросэ, указанное церемониймейстером. Теперь оставалось ждать прибытия нескольких претенденток и появления госпожи Аояги.

Дворцовая обстановка была привычной для господина Хиросэ, чего нельзя сказать о его спутницах. Госпожа Такико бывала в императорском дворце лишь по случаю новогодних празднеств, а вот Хитоми и Ихара – никогда.

Хитоми внимательно рассматривала интерьер зала, отмечая его богатство и изысканность. Ихара же не обращала на это ни малейшего внимания, казалось, она была поглощена только предстоящим представлением и ее не интересовали праздничные гирлянды, китайские напольные вазы, белые шелка, которыми было щедро задрапировано помещение, множество искусных гобеленов, картин и древних свитков, украшавших стены.

Всеобщее ожидание нарушила группа молодых девушек, одетых в темно-синие кимоно, расшитые белыми цветами лилий: они вошли, держа в руках различные музыкальные инструменты, сели на татами, специально приготовленный для них, и занялись настройкой кото и бива. Одна из девушек поставила на колени небольшую китайскую арфу и дотронулась до струн своими тонкими пальчиками – инструмент издал приятный звук…

В зал вошли последние претендентки в окружении роскошно разодетых родителей. Все замерли – церемониймейстер собирался возвестить собравшимся гостям о выходе госпожи Аояги. Приглашенные чиновники и их дочери с нетерпением ожидали ее появления.

И вот в окружении четырех фрейлин в парадный зал вошла госпожа Аояги, облаченная в кимоно «Шумящий водопад» серо-голубого цвета, с белой отделкой по краям и длинным рукавам, почти достигающим пола, расшитое крупным морским жемчугом. Драгоценные камни, украшавшие ее шпильки и обувь, издавали нежное позвякивание – гости замерли в восхищении, затем склонились перед одной из умнейших женщин страны, матерью императора.

Госпожа Аояги поприветствовала гостей легким кивком и заняла надлежащее место на Малом троне, искусно украшенном позолотой и инкрустацией. Церемониймейстер вышел на середину зала и объявил о начале церемонии. Девушки-музыканты заиграли приятную мелодию, некогда сочиненную самой госпожой Аояги.

Первой по старшинству и рангу отца была представлена претендентка из рода Фудзивара. Девушка была, безусловно, хороша, образованна и воспитанна, как и подобает дочери министра. Она поклонилась госпоже Аояги в соответствии с дворцовым этикетом, ее мать и отец стояли чуть поодаль, преисполненные уверенности в том, что их дочь – одна из самых желанных девушек Киото.

Госпожа Аояги прекрасно знала, как Правый министр Фудзивара мечтает ввести свою единственную дочь в императорские покои. Она ничего не имела против юной прелестницы, но вот сам Фудзивара с его непомерными амбициями и жаждой власти настораживал.

Госпожа Аояги вежливо улыбнулась. Далее по правилам церемонии юная претендентка должна была грациозно пройтись по залу, поклониться своим родителям, госпоже Аояги и церемониймейстеру. Девушке не составило труда это сделать, она часто бывала во дворце на различных придворных празднествах и оттого чувствовала себя совершенно уверенно, и сие обстоятельство не ускользнуло от цепкого взора хозяйки Малого императорского двора. Госпоже Аояги не понравилась эта излишняя самоуверенность, во всем присущая Фудзивара, поэтому она раскрыла белый веер, взмахнула им, что означало: представление окончено…

Юная Фудзивара смутилась. Правый министр побагровел от обиды и едва сдерживался, понимая, что неосторожным жестом или словом сможет навлечь на себя гнев госпожи, а потом – жди беды, охотников занять его пост предостаточно.

Следующей по списку шла дочь Левого министра. Искусно наложенный грим и обувь на высокой подошве, надетая по такому случаю, делали ее много старше. Но госпожа Аояги знала истинное положение вещей: юная претендентка была излишне застенчива, вряд ли только своей невинностью и неопытностью она сможет доставить удовольствие Гендзи-тэнно. Хозяйка Малого императорского двора снова раскрыла веер и взмахнула им…

Следующая претендентка, дочь Главного министра, понравилась госпоже, и она не торопилась расставаться с девушкой, изъявив желание услышать ее пение и игру на бива. Дочь Главного министра прекрасно пела, искусно аккомпанируя на инструменте, ее превосходство над предыдущими соперницами становилось все более очевидным. Госпожа Аояги, вполне удовлетворенная выступлением, кивнула церемониймейстеру, и тот взмахом кисти поставил около имени девушки «галочку», что означало – избрана. Главный министр просиял от удовольствия, впрочем, так же, как и его супруга…

Церемония продолжалась, госпожа Аояги тщательно отбирала наложниц для своего сына.

Наконец настал черед Ихары. Она приблизилась к трону и поклонилась, семейство Тайто в полном составе последовало за ней и опустилось на колени.

Госпожа Аояги не удержалась и в нарушение этикета, а также правил церемонии поднялась с трона и подошла к Ихаре. Юная претендентка растерялась: отчего такое повышенное внимание к ее скромной особе?

Госпожа Аояги, словно прочитав мысли девушки, сказала:

– Твое смущение понятно, ведь ты впервые во дворце.

– Да, госпожа, – кротко ответила Ихара.

Императрица пристально всматривалась в претендентку, и чем больше она это делала, тем сильнее охватывало ее волнение – сходство Ихары и Оды Нобунаги было очевидным. Аояги приблизилась к Хитоми:

– Госпожа Тоётоми-Ода?

Хитоми, все еще склонявшаяся в поклоне и пребывавшая на коленях, подняла голову:

– Да, госпожа…

– Вы – дочь господина Оды Нобунаги, не так ли? – уточнила Аояги то, что было и так ясно без вопросов, внешность женщины говорила сама за себя. – Я хотела бы побеседовать с вами…

– Почту за честь, госпожа…

Аояги улыбнулась, позволив семейству Тайто подняться с колен. Далее церемония шла своим чередом: Ихара прошлась по залу, поклонилась – ее манеры и стать были безупречны. Госпожа Аояги невольно залюбовалась претенденткой, в ее сердце всколыхнулись уже забытые чувства, и она почувствовала симпатию к юной Ихаре и госпоже Тоётоми-Ода, правда теперь уже официально не считавшейся матерью девушки.

Церемония закончилась поздно, почти в час Собаки. Гости, переполненные волнением, некоторые – возбужденные успехом своих дочерей, не в силах скрыть радости, все еще толпились в парадном зале уже после того, как госпожа Аояги удалилась в свои покои.

По правилам церемонии гости могли покинуть зал лишь после того, как церемониймейстер объявит о ее окончании. И вот он встал посередине зала и произнес:

– Церемония завершена. Избранные претендентки и их семьи должны провести предстоящую ночь в покоях госпожи Аояги.

Зал наполнился шуршанием тяжелых дорогих одежд, отвергнутые претендентки и их сопровождение удалились, остались лишь Ихара и две девушки, дочери Главного министра и Второго среднего советника, в сопровождении своих родителей.

– Прошу вас следовать за мной, – важно сказал церемониймейстер и направился к выходу из зала.

Гости шли за ним по нескончаемым коридорам, освещенным масляными фонарями. Наконец они достигли специальных покоев для гостей. Церемониймейстер разместил девушек в отдельных небольших комнатах, где они должны были встретиться с императором. Сопровождающих же их родителей он препроводил в специальное гостевое помещение, увы, но грядущую ночь им предстояло провести всем вместе. Но они не роптали – главное, их дочери достигли чести разделить ложе с императором.

Женщины быстро навели порядок в комнате, в углу стояли многочисленные сложенные ширмы, видимо припасенные для подобных случаев, – вскоре они были установлены таким образом, чтобы каждая семья имела свое отдельное пространство.

Не успели родители девушек расположиться, как вошли служанки. Они принесли ужин и матрасы для сна.

Госпожа Аояги, утомленная церемонией, немного отдохнув и отужинав, сменила торжественное кимоно на более легкое и направилась к сыну. Тот же, как обычно в последнее время, находился в вялом расположении духа.

– А, это вы, матушка… – тускло заметил он. – Как прошла церемония?

– Прекрасно. Я выбрала для вас трех девушек, причем одна из них – внучка Оды Нобунаги. Вы помните его?

Неожиданно Гендзи встрепенулся и проявил интерес:

– Да, конечно. Он служил отцу, помогал мне в трудные времена содержать ненасытную китайскую гвардию! – воскликнул император. – И что, эта девушка хороша собой?

– Очень хороша. Думаю, что она, ко всему прочему, еще и умна. Вы можете увидеть ее, если, конечно, пожелаете…

– Да, я желаю! Где же она? – выказал император нетерпение.

– В гостевых дворцовых покоях. Вы помните правила, Гендзи? – уточнила госпожа Аояги.

– Да. Если девушка меня устраивает как наложница, то секретарь уведомляет ее родителей в письменной форме, после чего они покидают дворец.

– В таком случае я провожу вас, – предложила госпожа Аояги.

– Благодарю вас, матушка. Мне надо переодеться…

– Жду вас в своих покоях…

– Поверьте, я не заставлю ожидать долго.

Вскоре госпожа Аояги и Гендзи проделали путь по дворцовым коридорам, достигнув гостевых покоев.

– Здесь, – сказала Аояги. – Надеюсь, вы останетесь довольны, Гендзи…

Император кивнул. Слуга раздвинул перед ним расписные перегородки, Гендзи шагнул в гостевую комнату, где в ожидании томилась Ихара.

Находясь в одиночестве, Ихара размышляла: свершилось то, чего желала ее матушка, – она избрана наложницей. Но теперь перед ней стоит нелегкая задача – заинтересовать императора как мужчину… А это для нее, не имеющей опыта в подобных делах, было непросто.

И вот, когда перегородки почти бесшумно распахнулись, девушка увидела мужской силуэт в полумраке дворцового коридора, интуитивно почувствовав, что это император. Она тотчас встала с татами и почтительно поклонилась, не смея поднять глаза на своего будущего господина.

Тот же проявил завидную выдержку при виде очаровательной девушки.

– Госпожа Тайто-Ода Ихара?

– Да, мой господин… Это я…

Гендзи приблизился к девушке и правой рукой коснулся ее подбородка, отчего та вздрогнула.

– Не бойся, посмотри на меня. Неужели я так непривлекателен? – шутя спросил Гендзи.

– О нет, мой господин! Вы – самый прекрасный мужчина!

Император рассмеялся. От его смеха у девушки совершенно пропало смущение, она расслабилась, почувствовав симпатию к мужчине, с которым ей предстояло разделить ложе и познать восторг любви.

– Что ж, приятно это слышать, тем более из уст такой красавицы. Скажи мне: твоя матушка была женой сёгуна?

– О нет, мой господин. Матушка была женой его сына Тории, тот умер вскоре после свадьбы. Затем она стала наложницей Тоётоми. Я – его дочь…

Император удивленно вскинул брови:

– И ты вот так прямо говоришь об этом, зная о теперешнем положении в государстве?

– Я ничего не намерена скрывать от вас, мой господин. Пусть я и рождена от Тоётоми, но знаю, что моя мать не по своей воле попала в Исияму, и помню, что в моих жилах течет также кровь рода Ода.

Император внимательно посмотрел на девушку: да, она действительно умна и горда! А какое сходство с Одой Нобунагой!

– Ты очень похожа на Оду Нобунагу, я хорошо его помню. К сожалению, в те времена я был слишком молод и уязвим, дабы защитить твою матушку от нежеланного замужества, а клан Ода – от уничтожения. Впрочем, и сейчас все достаточно сложно…

– Я знаю…

Император встрепенулся:

– Что ты знаешь?

– Как вам трудно, мой господин. Но… я хочу открыть вам страшную тайну.

– Тайну?! – воскликнул император.

– Прошу вас, мой государь, говорите тише – дворец переполнен соглядатаями сёгуна.

От таких слов у императора перехватило дыхание.

– Кто ты – на самом деле? – прошептал он.

– Я – ваша наложница, которой небезразлична судьба своего господина… – Ихара почти вплотную приблизилась к Гендзи, тот почувствовал ее дыхание, сжал в объятиях и тут же ощутил прилив желания.

– Так будет выглядеть естественней… – заметила она и прильнула к его уху. – Еще в Момодзоно моя матушка случайно подслушала разговор канцлера и некоего самурая, прибывшего из Исиямы. Тоётоми готовит вторжение в Киото, он уверен, что вы не окажете должного сопротивления. Оно произойдет в середине следующей луны.

Девушка закончила фразу, облегченно вздохнув, она прильнула к плечу императора. Волна желания отхлынула, Гендзи некоторое время пребывал в оцепенении.

– Да, это похоже на правду… Я слишком долго пренебрегал сведениями о грядущей опасности, теперь настало время принять серьезное решение. Ты готова следовать за мной?

– Куда прикажите, мой господин! Ведь я принадлежу вам…

– Пока еще нет. Но я хочу этого… – признался император. – Не бойся меня, обещаю быть нежным…

– А как же опасность? – едва пролепетала Ихара, утопая в страстных объятиях Гендзи.

– Сейчас ночь – время любви. О твоих словах я подумаю завтра…