На седьмой день Нового года, когда в Киото отмечалось шествие «Белых коней», Хитоми и Юрико разместились в паланкине и в сопровождении нескольких самураев направились в селение, которое располагалось в двух ри от Адзути. Девушки оделись достаточно тепло, так как с утра поднялся северный ветер, пронзающий насквозь. Но сестры еще с вечера договорились отправиться к гадалке и испросили на то разрешение отца. Князь не возражал: в конце концов, девушкам не мешает развеяться, поэтому ветер не мог заставить их остаться в замке. Впрочем, сам он никогда не прибегал к услугам предсказателей, но верил в это.

Дорога шла мимо той самой хижины, где жила мать Юрико. Девушка долго колебалась: следует ли ей выйти из паланкина и навестить мать хотя бы в первый и последний раз? Ведь скоро она покинет Адзути. Когда же кортеж поравнялся с хижиной, неожиданно дверь ее распахнулась, на пороге показалась женщина в сером бедном кимоно, подпоясанном шерстяным поясом. Она обратила внимание на следовавший мимо ее жилища паланкин с гербом Нобунаги, занавес которого был слегка приоткрыт, и разглядела в нем двух похожих друг на друга девушек. Хозяйка бедной хижины была уверена, что одна из девушек – ее дочь. Женщина уже более десяти лет влачила жалкий образ жизни на обочине дороги. Единственное, что могла сделать изгнанница, так это хоть как-то приблизиться к воротам Адзути в надежде увидеть Юрико, когда та покинет стены замка в качестве прогулки.

Бывшая наложница опустилась на колени: то ли она тем самым хотела вымолить у дочери прощение, то ли рассчитывала на ее щедрость.

Первой не выдержала Хитоми и приказала остановиться.

– Это она? – тихо спросила девушка старшую сестру.

– Да… Прикажи двигаться дальше. Я не хочу смотреть на нее!

– Но эта женщина – твоя мать! – попыталась возразить Хитоми.

– Ну и что! Я стыжусь ее. Поэтому-то мне и хочется покинуть княжество.

– Хорошо. Оставайся в паланкине.

Хитоми приказала достать обувь из ящика, прикрепленного к паланкину, обулась и направилась к женщине. Девушка не помнила ее имени. Она достала из сумочки две серебряные монетки и уверенно протянула их женщине:

– Вот, возьми. Купи себе еды и дров для растопки жаровни.

Падшая женщина, много лет не общавшаяся с дочерью, не вставая с колен, произнесла:

– Благодарю вас… Вы ведь госпожа Юрико?.. Не так ли? Вы так похожи на князя… – И с поклоном приняла подаяние.

Женщина наблюдала за жизнью в Адзути лишь на расстоянии, и немудрено, что она приняла Хитоми за свою дочь. И она была благодарна древним богам и Будде за то, что «Юрико» наконец не побрезговала подойти к ней.

Хитоми знала: они очень похожи с сестрой, но чтобы так сильно… Наверняка это непременно поможет им воплотить задуманный дерзкий план.

Девушка не стала разочаровывать несчастную женщину, которая так низко пала и была сполна наказана за свое легкомыслие, решив хоть немного оказать ей помощь от имени сестры:

– Я не держу на тебя зла, мама. Скоро я выйду замуж и навсегда покину Адзути, – сказала Хитоми.

Женщина, по-прежнему не поднимаясь с колен, ответила:

– Пусть ваши мечты сбудутся, госпожа Юрико, и вы познаете настоящую любовь.

Хитоми поинтересовалась:

– А вы ее познали?

– Да. Я любила господина Нобунагу, но, увы, поняла это слишком поздно.

Хитоми резко повернулась и направилась к паланкину, едва сдерживая слезы. Юрико заметила, что сестра расстроена.

– Что тебе сказала эта отвратительная женщина? – поинтересовалась она.

– Только то, что любила нашего отца.

Юрико фыркнула:

– Неужели? А отчего она ему постоянно изменяла – тоже от любви?

Хитоми пожала плечами:

– Не знаю. Возможно, все не так просто, как кажется на первый взгляд. Может быть, мы чего-то не знаем?

– Глупости! Отец не мог просто так выгнать наложницу ни с чем, в одном легком кимоно! – твердо заявила Юрико.

Хитоми хотелось в это верить. Но что-то подсказывало ей, что здесь сокрыта некая тайна.

Вскоре кортеж достиг обиталища гадалки. Девушки молча покинули паланкин и направились к его двери, та оказалась приоткрытой.

– Заходите, милые девушки! – тотчас последовало приглашение хозяйки.

Юрико толкнула дверь, та легко подалась. Они оказались внутри скромного, но уютного жилища, видимо, дела гадалки шли успешно.

Не успели сестры оглядеться, как из-за расписной ширмы появилась женщина. Ее ярко-алое кимоно и высокая замысловатая прическа привели их в замешательство. Девушкам показалось, что перед ними куртизанка, щедро одаривавшая своей любовью богатых вельмож и чиновников.

Хозяйка словно угадала мысли девушек:

– Алый цвет мой любимый. А высокая прическа – старая привычка. Почти десять лет назад я покинула Киото и поселилась здесь, вдали от городской суеты.

Хитоми наконец заметила, что стены хижины украшены дорогими гобеленами с изображением окрестных пейзажей и множеством свитков с каллиграфическими письменами.

– Какое гадание вы желаете? Может быть, онмёдо? – вкрадчиво поинтересовалась гадалка.

Девушки переглянулись.

– Да! – выпалили они почти одновременно.

Хозяйка улыбнулась:

– Что ж, прошу вас, располагайтесь.

Гостьи сели на татами около жаровни.

– Прекрасно, вы – сестры, не так ли? – безошибочно определила гадалка. Девушки кивнули в знак согласия. – У вас один отец, господин Нобунага, матери же разные…

Юрико поежилась, ей стало не по себе.

– Мне бы не хотелось затрагивать эту тему.

Гадалка понимающе кивнула, но заметила как бы невзначай:

– Порой на первый взгляд даже простое и явное затем может оказаться слишком сложным и непредсказуемым.

Юрико припомнила слова Хитоми, которые та произнесла около хижины матери, их смысл был примерно тем же.

Гадалка села за стол и расстелила перед собой специально приготовленный лист бумаги, затем обмакнула кисточку в тушечницу и ярко-алым цветом начертала иероглиф онмёдо. Девушки замерли в ожидании, им казалось, что вот-вот в воздухе появится таинственный дух Шикигами.

Гадалка сосредоточилась, закрыла глаза и начала нашептывать магические заклинания. Хитоми поначалу пыталась разобрать их смысл, но безуспешно. В какой-то момент ей показалось, что гадалка произносит китайские слова[35].

Юрико слегка охнула, заметив, что от иероглифа, начертанного на бумаге, поднимается легкий серебристый дымок. Хитоми также испугалась – на магическом ритуале она присутствовала впервые и, дабы справиться с волнением, прижала руки к груди. Ей казалось, что сердце вот-вот выскочит…

Дымок, исходивший от иероглифа, наконец окутал голову гадалки и исчез. Та же открыла глаза, девушки уловили нечто зловещее и потустороннее в ее остекленевшем взгляде.

– Что вам угодно? – спросила гадалка совершенно чужим голосом.

– О могущественный дух Шикигами! – взмолилась Хитоми. – Мы бы хотели узнать свое будущее.

Шикигами разразился смехом. Девушки оцепенели от ужаса.

– Отчего смертные так пекутся о предстоящем? – произнесла гадалка. – Ответ прост: сейчас вас двое, вскоре вы сольетесь в одну… Обе покинете отчий дом и встретитесь только в старости… Одна из вас родит Дракона.

Девушки пристально смотрели на гадалку, боясь пошевелиться. Наконец она издала неистовый крик и упала прямо на лист бумаги с начертанным иероглифом. Вокруг ее головы появился прежний серебристый дымок, который постепенно рассеялся в воздухе. Девушки не посмели ни окликнуть гадалку, ни потревожить.

Сестры многозначительно переглянулись, им не терпелось покинуть хижину и побыстрее забраться в паланкин. Они достали – каждая из своей сумочки – по серебряному рё и положили монетки перед таинственной хозяйкой, та же продолжала пребывать в забытьи.

– Может, она умерла? – предположила Хитоми.

– Если так, то мы ничем не поможем ей. Пойдем отсюда скорее.

Юрико схватила сестру за руку и увлекла прочь из хижины. Они быстро погрузились в паланкин и приказали следовать обратно в Адзути.

– Сейчас вас двое, но вы сольетесь в одну… Что это значит? – недоумевала Хитоми.

– Наверняка это имеет отношение к нашему тайному плану, – предположила Юрико, размышляя над смыслом предсказания. – Я назовусь твоим именем… Сольемся в одну… Да, именно так!

– Наша встреча в старости говорит о том, что мы проживем долго, – продолжала рассуждать Хитоми.

– Я не против этого, тем более если меня ожидает богатство.

Хитоми с укором посмотрела на сестру.

– А любовь? Богатство не заменит любовь! – воскликнула она.

– Отнюдь. Очень даже заменит… Да, но дух сказал, что одна из нас родит Дракона. Как это понимать?! – недоумевала Юрико.

Хитоми задумалась.

– Не могу найти объяснения… Наш герб – Парящий дракон. Может быть, есть какая-то связь? – предположила она.

Юрико пожала плечами, она не знала, что ответить сестре.

На обратном пути, следуя мимо бедной хижины матери Юрико, Хитоми приоткрыла занавесь паланкина, сама не понимая для чего, и что она рассчитывала увидеть – тоже не знала. Но неожиданно девушка заметила Юми, служанку из Адзути. Хитоми прекрасно знала эту седую женщину, ибо та много лет прислуживала ее матери.

Юми держала в руках увесистый узелок и направлялась прямо к хижине. Заметив господский паланкин, она смутилась, замерла в растерянности и поклонилась Хитоми.

Девушка приказала слугам остановиться и поманила рукой пожилую служанку.

– Зачем тебе эта старуха? – удивилась Юрико. – Право, ты меня сегодня удивляешь! – Она фыркнула и демонстративно отвернулась в другую сторону.

Хитоми же не терпелось выяснить: куда это направляется старая Юми?

Служанка подошла к паланкину.

– Ты несешь этот узелок женщине из хижины? Ты помогаешь ей? – выпалила девушка.

Юми кивнула:

– Да, госпожа. Несчастная слишком нуждается.

– А помнишь ли ты, как ее звали, прежде чем она стала вести неподобающий образ жизни? – продолжала расспрашивать Хитоми.

– Да, госпожа. Ее звали – Кацуми-сан.

– Хорошо, иди. Но никому не говори о нашем разговоре, – приказала Хитоми.

– Как пожелаете, госпожа.

Юми поклонилась и неспешно пошла к хижине.

Оставшийся путь до Адзути девушки проделали в полном молчании – они снова и снова пытались постичь тайный смысл предсказания. И чем дольше сестры задумывались над ним, тем страшнее им становилось: если их дерзкий план потерпит неудачу – клан Ода исчезнет навсегда.

Весна постепенно вступала в свои права. Наконец северные ветры сменились восточными, приносящими с гор запах прошлогодних трав и зарождавшейся зелени. Сестры притихли и почти постоянно находились в покоях Юрико за вышиванием.

Время шло. Неумолимо приближалась середина весны. Девушки невольно нервничали, говорили с каждым днем все меньше и меньше, лишь многозначительно переглядывались. Хитоми в ужасе замирала, когда в Адзути появлялись гонцы, но, к счастью, все они были не из Исиямы.

Князь редко покидал замок, всем своим видом умышленно подчеркивая, как он озабочен предстоящими свадьбами дочерей. Лишь по вечерам Нобунаги уединялся в покоях с Хинокавой-старшим, «наложницы» в качестве стражей зорко охраняли их приватные беседы. О чем говорилось в покоях господина – никто не знал.