На следующее утро я нехотя поплёлся в школу. Полночи Лоренцо потчевал меня историями из Трансильвании, где он жил с отцом и его другом Гербертом, и теперь я чувствовал себя совершенно разбитым. Кроме того, я по-прежнему не решил вопрос с мобильным телефоном. Каждый раз, когда я просил папу выдать мне золотые монеты, он от меня ускользал. А ведь именно сейчас смартфон был бы особенно полезен. С ним я мог бы позвонить Изабелле или написать ей сообщение и спросить о дедушке и Озорнике.

К счастью, во время большой перемены всё получилось как бы само собой. Я стоял, прислонившись к стене, во дворе школы, и озирался в поисках Изабеллы. При этом я внимательно следил за Деймоном и его идиотскими друзьями.

– У тебя и впрямь отличный пёс. И классный дедушка!

– Э-э… что? – Я резко обернулся и едва не столкнулся нос к носу с Изабеллой.

– Я сказала, что у тебя и впрямь…

– Я знаю, что ты сказала, – прервал я её. – Я имею в виду: ты правда их видела?

На её лбу образовалась складка.

– Твой дедуля висел на ветке дерева, его нельзя было не заметить.

– Значит, ты их действительно видела…

Изабелла сдвинула брови.

– Ты начинаешь меня утомлять. – Она отвернулась и направилась к главному входу.

– Подожди! – я помчался за ней, моё сердце колотилось как ненормальное. – Извини, что я… Дело в том, что… Ну… Никто никогда не видел моих родных. Кроме меня, разумеется…

– Правда? – с удивлением спросила она. – Почему?

– Потому что они… – Я прервался и чуть было не сказал: ПОТОМУ ЧТО ОНИ ПРИЗРАКИ, но в последний момент прикусил язык… – не такие, как все.

Она слегка пожала плечами.

– Каждый человек не такой, как все, не так ли?

– Нет… Эээ, да. Но не так!

– Ладно.

– Послушай… – Внезапно я осознал всю важность происходящего. – Не могла бы ты никому не рассказывать о моей семье?

– Ясное дело, – ответила она, направляясь к лестнице. – Если для тебя это важно.

Я растерянно смотрел ей вслед. Она выглядела такой невозмутимой. Интересно, она притворялась или нет? И что ещё важнее: мог ли я ей доверять?

Я прикусил губу. В данный момент у меня не было другого выхода, кроме как довериться и рискнуть.

Хомяк, дрожа, сидел в дальнем углу клетки.

– Я не знаю, – с сомнением произнесла Лоретта. – Кажется, он совсем не рад.

– Я тоже так считаю, – поддержал я.

– Что ты вообще знаешь! – набросилась на меня Ава. – Сначала приведи сюда свою собаку. Тогда посмотрим, каково будет ей.

Я не поддался на провокацию. Сегодня был первый день классного проекта, и я понятия не имел, как представить остальным своего Озорника. Они либо окончательно убедятся, что я спятил (они и сейчас так думали, так что особой разницы не было), либо запаникуют (представлять это было приятно), либо (и это было последнее, что могло случиться) фрау Ватанабэ встревожится и всерьёз начнёт подозревать, что со мной что-то не так. А потом она окажется возле нашей калитки, и мне придётся впустить её в дом, наполненный паутиной, пылью и костями. Само собой, мою призрачную семейку она увидеть не сможет и решит, что я проживаю там один. И тогда… всё будет кончено.

– Тебе нехорошо, Роберт? – фрау Ватанабэ вырвала меня из размышлений. – Ты какой-то бледный.

– Этот уродец испугался хомяка Авы, – прорычал Деймон.

– Не нужно судить о других по себе, – ответила Изабелла.

В классе повисла тишина. Все ошеломлённо уставились на неё.

Фрау Ватанабэ прокашлялась и не стала заострять внимание на комментарии Изабеллы.

– Итак, Ава, расскажи нам о своём хомячке.

– Его зовут Тони, и ему восемь недель, – с гордостью объявила Ава.

Лоретта подняла руку и нетерпеливо заёрзала на стуле, как будто под ней было не сиденье, а раскалённая плита.

Фрау Ватанабэ ей кивнула.

– Ты хочешь что-то добавить?

Лоретта протянула нам свой мобильный.

– Я не понимаю. Здесь написано, что хомяки живут год или два. – Она хмуро посмотрела на Аву. – Так что с того, что твоему хомяку два месяца? В этом нет ничего особенного.

Ава скрестила руки на груди и задумчиво посмотрела по сторонам.

– Наш последний хомяк прожил с нами четыре недели, а предыдущий хомяк всего три. Усекли?

Все потрясённо молчали.

– Можно я продолжу? – Ава раздражённо закатила глаза. – Итак, хомяки едят фрукты, овощи и сено.

– А что они пьют? – спросила Лоретта, усердно делая записи.

– Ром с колой, что же ещё, – брякнул Деймон, и полкласса расхохотались.

Фрау Ватанабэ вскинула брови, и Ава поспешно ответила:

– Воду. Простую воду. Ну всё, я закончила.

– Спасибо, Ава. Твой доклад был чрезвычайно… гм… информативным. – Фрау Ватанабэ посмотрела на часы. – В оставшееся от урока время предлагаю ещё немного поговорить о хомяках. – Она уткнулась в свой список. – Кто выступит завтра? Посмотрим… После хомяка было бы неплохо рассмотреть более крупное животное. Роберт?

Проклятье! Я был к этому не готов.

Все уставились на меня. Фрау Ватанабэ приветливо кивнула. Я сглотнул.

– Э-э… может быть, я расскажу в последнюю очередь? – Сначала я подумал, что она откажется, но она произнесла:

– Ладно, как хочешь. Тогда Ахмед представит нам своего попугая?

Ахмед кивнул.

– Струсил, да? – Деймон насмешливо мне ухмыльнулся, но, поймав взгляд фрау Ватанабе, быстро шагнул вперёд и наклонился над клеткой с хомячком. – Иди сюда, Тони.

Как только его тень нависла над зверьком, Тони перевернулся на спину и остался лежать неподвижно. Лоретта вскрикнула, Ахмед испуганно ахнул.

– Он умер? – спросил Ахмед, и я внимательно присмотрелся. Грудь Тони едва заметно поднималась и опускалась.

– О, он так всегда делает, – небрежно объяснила Ава. – Он принял Деймона за хищную птицу. – Она слегка потрясла клетку, но Тони не шелохнулся.

– Ты уверена? – спросил Ахмед, и Ава кивнула.

– Он скоро очнётся.

– Неудивительно, что хомяки в этом доме так мало живут, – пробормотал голос позади меня. Я повернулся и посмотрел в глаза Изабеллы. Похоже, не только мой дедушка умел читать мысли.