Джэи не помнила, как умерла в шестой жизни. У нее не было воспоминаний о сдаче Сунына[40], так что, вероятно, она умерла где-то между летом и началом зимы. Как она ни старалась на протяжении последних трех лет, момент смерти отказывался возникать в голове, словно его замазали толстым слоем корректора. Она так нервничала, что даже забыла заплакать, когда родилась, и ее шлепнули по попе.

Джэи надеялась, что Соён все еще жива, но понимала, что это абсурд. Вот поэтому она перестала донимать своего папу, Юджина. И все же иногда ей было любопытно, куда пропала Соён. Возможно, она умерла в прошлой жизни, поэтому ее кремировали, а прах поместили где-то в углу крематория как невостребованные останки. Так что теперь, после перезагрузки, даже останков Соён было не найти. Интересно, кто сейчас живет в комнатушке, где она просыпалась каждый раз? Джэи думала, что детектив, разыскивавший семью супругов, погибших в ресторане, мог внести имя Чон Соён в список пропавших без вести.

– Сон Джэи, ты больше не рассказываешь о своих реинкарнациях? Неужели утратила к ним интерес? – спросила Ынхе, когда Джэи приняла решение жить как обычный ребенок.

– А я разве что-то такое рассказывала? Ничего не помню.

Поскольку Джэи не могла ничего изменить своими силами, у нее не было иного выбора, кроме как послушно принять реальность. Она снова превратилась в четырехлетнего ребенка, пытающегося заставить себя есть помидоры. Она перестала говорить о своих прошлых жизнях и вмешиваться в дела взрослых. Поэтому родители Джэи тоже быстро забыли о ее рассказах и просто жили дальше. Джэи решила привыкнуть к уединению. Хотя она уже знала и хангыль, и цифры, и английский алфавит, она читала и писала с той же скоростью, что и другие ребята. Джунсо развивался немного медленнее сверстников, но у него был мягкий характер, а еще он, видя Джэи, всякий раз краснел и прятался за юбку Мингён. Хотя он иногда становился рассеянным, превращений в робота и добавления к каждой фразе «Вот так» больше не было. Джэи подумала, что он, должно быть, встретил врача и чудесным образом излечился.

Она наблюдала за Джунсо так, словно смотрела на семечко помидорки черри, посаженное на клумбе, – как оно постепенно прорастает, теряет семядоли, выпускает стебли. Иногда мальчик говорил что-то странное, чем очень пугал Джэи. Например, одним зимним днем, в сильный снегопад, Джунсо, получив от нее снежком прямо в лоб, сказал: «Для друга я готов даже растаять», но это оказалась просто пародия на Олафа из «Холодного сердца».

– Дурачина, разве эти слова подходят ситуации?

Джэи скатала большой снежок и снова прицелилась в голову Джунсо.

– Не надо! Я маме нажалуюсь!

В отличие от прошлых жизней, Джэи не сближалась с Джунсо нарочно. Но так получилось, что они часто оказывались рядом, постепенно сблизились, придумали друг для друга милые прозвища, а затем начали тосковать друг по другу. Хотя может показаться, что это случилось слишком рано, но во время летних каникул в пятом классе младшей школы они решили, что будут встречаться. Поскольку это произошло довольно быстро, они решили, что и с Джуа можно подружиться скорее. Ребята узнали о крытой детской площадке, куда Джуа очень часто ходила. Они думали, что девочка прыгает там на батуте или играет, но она сидела под воздушной горкой, уставившись в телефон.

– Хван Джуа, а ты чего не играешь?

Оказалось, что Джуа смотрела видео, снятое во время поездки с родителями в Каннын. Когда девочка в гидрокостюме и спасательном жилете вошла в воду, папа подхватил ее и быстро побежал к волнам. Смех мамы Джуа звучал очень радостно.

– Может, свалите? Я хочу побыть одна.

Джуа, у которой переходный возраст начался раньше, чем у других ребят, напоминала улитку, потерявшую свою раковину. То же самое когда-то ощущала и Джэи. Она села рядом на корточки и широко вытаращила глаза.

– Если ты хочешь быть одна, то почему пришла на детскую площадку? Эй, если хочешь получить телефон, поймай меня.

Джэи выхватила у Джуа мобильный и начала прыгать на батуте. Джуа, рассердившись, погналась за ней. Джэи бросила мобильный Джунсо, но тот, конечно, не смог его поймать. Даже вернув себе телефон, Джуа хотела хорошенько врезать Джэи, поэтому побежала за ней. Пот, выступивший у нее на лбу, освежил девочку и охладил ее пыл.

Трое ребят купили напитки в магазине около крытой детской площадки и начали жадно их пить.

– Хван Джуа, давай дружить и в средней школе. Я буду каждый день покупать тебе напитки.

– Ха-а, мой имидж ухудшится, если я буду общаться с ботанами.

Когда ребят распределили по средним школам, Джэи не поверила своим глазам. Джэи и Джуа всегда оказывались в школе Санён, а Джунсо – в школе Сухёк. Но на этот раз всех троих распределили в среднюю школу Сухёк, хотя добираться до нее было очень неудобно. Средняя школа Санён находилась в пяти минутах ходьбы от дома, а средняя школа Сухёк – в пяти остановках автобуса. Несмотря на то что был выходной день, Юджин так разозлился, что позвонил в отдел образования и выместил свой гнев на дежурном. Но, как всегда, исправить то, что было уже решено, не представлялось возможным.

Трое ребят заказали одинаковую школьную форму в Ivy-club и ездили в школу на автобусе или на велосипедах. Иногда Джэи задавалась вопросом, работает ли Сонгюн в средней школе Санён. Если он до сих пор жив, значит, Соён мертва и не смогла с ним разделаться.

– Младший брат мужа твоей тети, случайно, не работает учителем в той школе? Сын прошлого хозяина общежития Сонгюнгван, – спросила Джэи сидящую рядом Джуа, когда школьный автобус проезжал мимо средней школы Санён.

– Без понятия. Тетя ничего о нем не рассказывала. Наверное, стань он учителем, она бы сказала. Но откуда ты о нем знаешь, если даже я не в курсе?

Джэи совершенно не понимала, что стало с Сонгюном. Она не могла с уверенностью сказать, что он мертв, как невозможно было и утверждать, что он жив. Поэтому Джэи не могла знать наверняка, жива Соён или умерла. Миновав среднюю школу Санён, автобус доехал до станции Мунсан и повернул к средней школе Сухёк. Там до сих пор было общежитие Сонгюнгван. Всякий раз, глядя на него, Джэи вспоминала о Соён, которая при каждой перезагрузке просыпалась в точно такой же крошечной комнатке, как в том общежитии. Это заставляло ее отвернуться. Течение жизни Джэи становилось все более незнакомым. Появились внезапные события и исходы, поэтому девочка погрузилась в свои чувства: она плакала, смеялась и скрывала свои эмоции в самые неожиданные моменты. Прошло время, и она стала готовиться к поступлению в старшую школу, а на месте общежития Сонгюнгван открылось кафе для учебы.

Джэи удалось поступить в частную школу-интернат. Хотя конкуренция была жестокой, девочка смогла преодолеть это препятствие благодаря прочным базовым знаниям, заложенным за несколько жизней. Джэи забыла большую часть своих прошлых жизней, когда она неумело выживала, чтобы научиться жить. До сих пор она чувствовала в душе следы от ударов, нанесенных ей семьей и друзьями, но они больше не были смертельными ранами. Бабушка, которая все время сожалела, что у Джэи нет «перчика», перед смертью от пневмонии сказала Ынхе, что той повезло родить дочь и она ей даже завидует. Ынхе же все еще сетовала, что живет только ради дочери, но каждый раз, когда ездила в Сеул и встречалась с сестрой, хвасталась ей оценками Джэи. Юджин, который твердил, что Джэи доведет его до смерти, поставил себе на аватарку в соцсетях фотографию главных ворот старшей школы Ханмин, куда она поступила. Были истины, на осознание которых потребовалось время, как были и радости, которые по-настоящему чувствуешь с опозданием.

– Ох, зачем вы столько всего накупили? Могли прийти просто так. Эй, Джэи! Джунсо с мамой пришли. Она сейчас занята, потому что пакует вещи.

В честь поступления Джэи Мингён принесла ей в подарок горшок с посаженными там луковицами тюльпанов и упаковку клубники. Джэи перестала пытаться застегнуть молнию на сумке с нижним бельем и направилась в гостиную. Джунсо, который был на голову выше Мингён, поприветствовал девочку взглядом.

– Взгляни на Джэи. Она похожа на настоящую юную леди. Я даже решила, что к нам выходит изящный журавль. – Мингён взяла Джэи за руку и нежно погладила ее по ладони.

– Онни, стоит ей хоть немного расслабиться, как она тут же набирает вес. Ты бы видела, как она впивается взглядом в булочки! – громко ответила Ынхе, промывая клубнику.

– Вот, держи. У меня тоже есть такой, – с этими словами Джунсо вручил подарок.

Это был альбом, на чьи страницы были наклеены распечатки сообщений, которыми обменивались Джэи и Джунсо.

– Вот он, самый лучший компромат!

Хотя на улице ребята называли друг друга по именам, в переписке они обращались друг к другу по прозвищам – Клубника и Шоколад. Поэтому щеки Джэи зарделись от смущения, стоило ей подумать, что кто-то может увидеть этот альбом. Ынхе поставила тарелку с клубникой на столик и села напротив Мингён.

– Было бы здорово, если бы наш Джунсо тоже поступил в эту школу, – сказала Мингён, глядя на сына, и взяла клубнику.

– Почему в меня вдруг полетели стрелы? – заворчал Джунсо, а затем посмотрел на Джэи и надул губы.

– Потому что я слишком по-доброму тебя воспитывала. Ынхе, помните, как много Джунсо плакал, когда только родился? Джэи тоже была малышкой, поэтому я беспокоилась, что Джунсо разбудит ее своим плачем.

Мингён подцепила вилкой клубнику и протянула ее Джэи.

– Так ведь поэтому какое-то время Джунсо жил у бабушки. Как ее здоровье? Все в порядке?

– Лучше некуда! Она здоровее меня.

Об этом Джэи слышала впервые. Она опустила клубнику обратно и ткнула локтем Джунсо, чтобы позвать его в комнату. Из-за одежды, которую девочка вытащила из шкафа, чтобы упаковать в чемодан, сесть было некуда.

– Хочешь, я помогу?

Джунсо тоже потянулся к разбросанной повсюду одежде.

– Не нужно. Ты правда жил у бабушки с дедушкой? Почему я об этом не помню? – спросила Джэи, выхватив из рук Джунсо толстовку, которую тот теребил.

– Ага, когда был совсем маленьким. Тогда я около двух лет прожил в Аньяне. Я думал, что рассказал тебе.

– Тебя правда отправили туда из-за громкого плача?

По сравнению с прошлой жизнью, в которой Соён тоже не было рядом, в этой произошло много значительных изменений.

– Мама сказала так. Когда я родился, мой папа три года работал в Косоне. Маме было очень тяжело. Однажды я ревел восемь часов подряд, и ей даже захотелось выйти на балкон и вышвырнуть меня куда-нибудь.

Мингён была настолько пьяна, что плохо контролировала даже собственное тело, но вышла на балкон и там начала подбрасывать ребенка в воздух, а затем ловить. Вдруг раздался звонок в дверь. Мингён затаилась, притворяясь, что в доме никого нет, но звонок продолжал звонить. На панели видеофона женщина увидела старушку в серой шапке, которая стояла перед дверью, переминаясь с ноги на ногу. Мингён усадила плачущего Джунсо в слинг на спине и открыла входную дверь. Старушка, настолько худая, что напоминала трость, сложила руки вместе, словно в молитве, и несколько раз подряд поблагодарила. Мингён испугалась: белки глаз и цвет лица старушки были такими желтыми, что казались посыпанными куркумой.

– За что вы меня благодарите?

Решив, что та пришла просить милостыню, Мингён пошарила по карманам штанов. Если бы у нее нашлась купюра хотя бы в тысячу вон, она бы тут же отдала ее старушке.

– За то, что еще ничего не успело произойти, – та улыбнулась почти беззубой улыбкой.

– Бабушка, у меня сейчас нет наличных.

Но в ответ на слова Мингён старушка только махнула рукой.

– Я пришла не за деньгами. Просто я беспокоилась за вашего сына.

– Ах, так вы наша соседка? Он слишком много плачет, да? Извините.

Старушка покачала головой и посмотрела на Джунсо, который сидел на спине у Мингён. Она медленно всматривалась в черты лица мальчика, пока тот плакал и извивался, как лягушонок.

– Ваш муж работает в Косане, а матушка уже вышла на пенсию, верно?

– Простите, но откуда вы это знаете? Кто вы, бабушка?

Маловероятно, что безобидная на вид старушка, которой, похоже, было не меньше девяноста лет, смогла бы что-то взломать, но Мингён не могла избавиться от подозрений.

– Просто считайте меня одержимой призраком. Ведь мои слова непременно сбудутся. Оставьте сына родителям где-то на два года. Примерно через это время ваша депрессия уйдет, а муж вернется домой. Алкоголь и сигареты вам не подходят, поэтому завязывайте с ними как можно скорее. Если вы выполните эти простые вещи, все сложится благополучно.

Глаза Мингён округлились. Она не понимала, кто перед ней – шаманка или просто сумасшедшая, но не могла не удивиться, когда та с невозмутимым видом выложила все тайные тревоги и сомнения Мингён. Она пригласила старушку внутрь, пообещав как следует ее отблагодарить, но та лишь повторила слова благодарности еще несколько раз и ушла. Когда муж приехал домой на выходные, Мингён предложила ему отправить Джунсо к ее родителям в Аньян.

– Через два года я вернулся домой, и папа тоже, – закончил Джунсо.

В это время в гостиной Мингён и Ынхе болтали о мужчине средних лет, который штурмовал контрольно-пропускной пункт на военной демаркационной линии.

– Наверное, он напился. Иначе зачем гражданскому лезть через КПП? Он ведь наверняка знал, что в случае чего его могут немедленно застрелить. Что про него говорят? Папа Джунсо ведь сейчас служит в военной полиции, верно?

– Говорят, что он просто сумасшедший. Он окончил факультет искусств престижного университета и проработал в средней школе Санён четыре месяца, но уволился после того, как у него изо рта пошла пена, а он сам отключился. Его несколько раз клали в психушку, потому что он говорил, что видит призраков. В тот день он сказал, что призрак бабушки сначала душил его бельевой веревкой, а потом пытался отравить его еду, вот он и сбежал.

Не только одна Джэи помнила свои прошлые жизни. Сонгюну начали мерещиться не призраки, а последние мгновения его прошлых жизней. После конца света он не смог нормально возродиться и оказался заперт в бесконечном темном туннеле.

– Сон Джэи, опять ты витаешь в облаках? Эй, сегодня единственный день, когда мы можем провести время вместе перед твоим отъездом. Скорее запихивай вещи в чемодан и сумки, чтобы мы могли пойти в кино!

У Джэи закружилась голова. Соён была жива и даже спасла Джунсо. Благодаря ей у мальчика не возникли проблемы с памятью и он смог вырасти добрым и жизнерадостным. От одной мысли о том, что Соён, возможно, еще жива и откуда-то за ними наблюдает, пульс Джэи сбился с ритма. Когда ее сердце пропустило удар, в груди что-то сжалось от боли, и девочка тут же потеряла сознание, не успев даже вскрикнуть. Она чувствовала, словно ее поместили в чемодан длиной двадцать восемь дюймов, заставив свернуться в позу эмбриона.

Ощутив сладкий запах, Джэи пришла в себя и села. Она была не в своей комнате, где повсюду валялись школьные принадлежности и одежда. Она была на зимнем балконе, где в одной из жизней, правда, Джэи не помнила, в какой, красила волосы Соён. Краска, состоящая из красителя и проявителя, высохла и прилипла к волосам.

– Прекрасный солнечный день, прямо как тогда, верно?

Джэи повернула голову на голос. Соён, которая казалась даже моложе, чем во время их первой встречи, открыла стеклянную дверь на балкон и подошла к девочке. Она была одета в тончайшую шелковую пижаму, а ее лицо было свежим, без капли макияжа. В руках она держала две чашки горячего какао, одну из которых протянула Джэи.

– Ты точно Соён? Почему ты так помолодела?

Влажные волосы Соён мягко ниспадали на плечи.

– Капитан, кажется, я помолодела после того, как ты покрасила мне волосы.

Соён обхватила кружку обеими ладонями и посмотрела в окно. В ее больших, прекрасных глазах, вокруг которых еще не было морщинок, отразился снежный пейзаж.

– Так это сон.

– Должно быть, именно он. Потому что в твоем мире я уже умерла.

Соён сделала глоток какао. Ее смерть, которую Джэи смутно предчувствовала, стала реальностью. Только потеряв Соён, Джэи смогла понять всю печаль мира. Это было похоже на то, как ребенок тоскует по мягкой игрушке, которую пришлось выбросить, потому что она слишком истрепалась. На то, как не можешь заставить себя купить последний том комикса, потому что боишься расставаться с историей. На то, как ищешь бездомную кошку, которая почему-то перестала приходить.

– Я только сейчас поняла, что это ты была моей спасительницей. Я осознала это слишком поздно.

Джэи хотелось разрыдаться, но слезы отказывались литься из глаз, возможно, потому что все происходящее было сном.

– Нет, наоборот. Это ты была моей спасительницей. Хоть я и пыталась звучать круто, как будто знаю некую великую истину, на самом деле я не была точно уверена. Ведь пока не попробуешь, никак не узнать, правильно ли будет прожить свою жизнь так, как действительно хочешь, ни о чем не сожалея.

Соён сожалела, что отпустила Джэи тогда, в доме престарелых. Она даже представить себе не могла, какие потрясения могут вызвать в жизни девочки ее слова. А еще она беспокоилась, что Джэи решит, будто мир – совсем недоброе место, поэтому она станет вести себя как боевая курица, что только усугубит ее положение. Соён всегда тревожилась, что маленькая девочка может по-настоящему захотеть вести себя неоправданно плохо. А еще она волновалась, что Джэи зациклится на чем-то одном и в итоге будет просто ходить по кругу, пока не рухнет от усталости. И все же она не могла взять обратно слова, которые уже произнесла. Когда Соён крутилась вокруг Джэи, она вдруг обнаружила Джунсо. Его провалы в памяти стали только серьезнее, и казалось, он вот-вот потеряет собственное «я». Соён пришло новое осознание того, что Джэи, оказывается, не единственный ребенок, который нуждается в помощи.

– Я не знаю, правильно это или нет. Я не помню, как умерла в шестой жизни. Соён, ты ведь знаешь, как это случилось?

Джэи видела, что от какао в ее руке идет пар, но чашка была совсем не горячей. А еще осознала, что солнце светило, но не грело, а до стоящей рядом Соён было невозможно дотронуться.

– Ты умерла из-за меня.

Соён легонько встряхнула кружку и поставила ее перед Джэи. По коричневой жидкости пошла рябь, а затем на ней что-то отразилось. Что-то, похожее на маятник, который качнулся назад.

– Что ты хочешь сказать? Объясни мягко и дружелюбно, как и всегда раньше.

Маятник отклонился вправо, но не двигался.

– В тот день, когда ты сходила в виллу Намсон, похоже, ты решила нарушить сложившийся порядок вещей, как я и говорила. Должно быть, ты забралась куда-то высоко. Я слышала вой ветра, а мои волосы начали развеваться. Затем ты забормотала себе под нос: «Почему я каждый раз ждала, пока меня убьют?»

В кружке отразилась Джэи, которая вышла на плоскую крышу, встала там на перила и раскинула руки. Случилось то, о чем беспокоилась Соён.

– Так я покончила с собой.

Джэи стояла на перилах, вспоминая каждую смерть, которая с ней произошла. Всегда либо несчастные случаи, либо убийства. Она никогда не хотела умереть. Для Джэи желание выжить было подобно калориям. Когда друзья говорили, что они живут, чтобы есть, Джэи думала, что она живет, чтобы жить. Пока девочка отчаянно боролась, пытаясь удовлетворить свою потребность, Соён тихо исчезала. Когда подул северо-западный ветер, стоявшая на перилах Джэи подняла одну ногу и утратила равновесие. Она решила, что, раз она все время ошибается, выбирая один и тот же номер, ей следует просто заменить его на другой. Чтобы найти новый ответ, Джэи подняла в воздух и вторую ногу. Она не хотела больше оставаться на одном месте, поэтому изо всех сил бросила свое тело в другое.

– Да, так все и было. Я попыталась изменить свой шаблон поведения. Я подумала, что если спрыгну оттуда, то больше не буду рождаться. Решила, что, если просто оторву себя от рисунка, на котором мы изображены вместе с тобой, что-то может измениться. Мне казалось, что, когда я уйду, ты сможешь снова проснуться в своей комнате молодой Чон Соён.

А еще Джэи устала от однообразного повторения жизни. Ей хотелось больше никогда не перерождаться и вытолкнуть Соён из этого мира, который превратился для женщины в беличье колесо.

– Капитан, значит, ты решила пожертвовать собой ради меня? – симпатичные брови Соён нахмурились.

– Нет, даже тогда я в первую очередь думала о себе. Моей главной целью было освободить свою душу и покинуть Землю. Кажется, первая мысль, что пришла мне в голову тогда, была о том, что я не смогу повзрослеть, не умерев. И уже потом я подумала о бедняжке Чон Соён.

Джэи не хотела, чтобы Соён чувствовала вину. Когда девочка прыгнула, она ощутила умиротворение. В те несколько секунд до приземления Джэи смотрела на пейзаж, движущийся в обратном направлении. Ей казалось, что она неясно различает женщину чуть старше двадцати, которая перебрала и шаталась. А еще она увидела женщину средних лет, которая выходила из здания суда, вытирая слезы. Мимо Джэи пронеслось множество образов: женщина, в одиночестве встречающая скорбящих на похоронах, женщина, уснувшая на операционном столе, и женщина, вздыхающая после того, как проверила баланс своего банковского счета.

– Не нужно меня жалеть. Все шесть жизней я помогала тебе выжить, чтобы спасти и себя тоже. Джунсо был первым, ради кого я забыла о себе. Тогда я наконец почувствовала себя взрослой и обрадовалась, что родилась на свет. А затем смерть тихонько постучалась в мои двери.

Джэи поставила кружку перед Соён, тоже встряхнув ее, как это сделала наставница. Почему-то ей показалось, что нужно так сделать, поэтому она просто повиновалась зову души. На поверхности какао ничего не отразилось. Ни Джэи, ни Соён, ни даже потолок балкона.

Девочка подняла голову и посмотрела на Соён. Вместо нее на балконе стояла только синяя лесенка, которую ставили перед раковиной, чтобы маленькая Джэи могла сама почистить зубы. Она подняла руку. Место, которое она совершенно точно осязала, оказалось пустым. Через руку просвечивала только емкость с засохшей краской.

– Соён.

– Капитан.

– Где ты будешь теперь?

– Гораздо ближе, чем ты думаешь.

Джэи говорила, открывая то, что ощущалось как ее губы. И голос Соён отвечал ей откуда-то из пустоты. Вдруг девочка ощутила холод по всему телу и покалывание в тыльной стороне ладони.

– Она очнулась! Дорогой, что говорит доктор?

Джэи оказалась в отделении неотложной помощи. Медсестра ввела ей иглу в тыльную сторону ладони и поставила капельницу.

– Что у нее небольшая аритмия, но все будет хорошо.

Юджин, который прибежал в больницу прямо в военной форме, погладил Джэи по голове.

– Когда ты потеряла сознание, Джунсо взвалил тебя на спину и прибежал сюда. Он так спешил, что тоже отключился, как только положил тебя на койку, – с облегчением улыбнулась Ынхе.

Капельница оказалась Джэи совершенно не нужна, и ее выписали из больницы уже через тридцать минут. Девочка расстроенно проворчала, что завтра она заселяется в общежитие, поэтому ей многое нужно подготовить. По дороге домой на развязке ее взгляд упал на ресторан «Супчик от господина Чона».

– Я подписала договор на аренду в этом месте. Планирую расширяться. Это помещение выставили на аукцион, но других желающих не оказалось, поэтому я смогу арендовать его задешево.

Сидящая за рулем Ынхе сделала еще один круг на развязке, чтобы показать Джэи ресторан.

– Вот и славно.

Место, которое давало Соён кров, еду и дом, обнаружилось гораздо ближе, чем ожидалось. Теперь оно будет помогать Джэи.

– Даже представить сложно, сколько раз твой папа приходил сюда и заглядывал внутрь, когда ты в детстве наговорила чуши.

– Я же говорила, что ничего не помню.

Джэи помрачнела, потому что не знала, как стереть из памяти шесть излишне ярких прошлых жизней. Но большинство проблем решает время. Либо ее психика укрепится и привыкнет к боли, либо все наладится и исчезнет. Обычно Джэи подходил второй вариант.

Теперь она была занята тем, что привыкала к общежитию, соседкам по комнате и учебе в новой школе. Реальные проблемы, которые нужно было решать без промедления, выстраивались перед ней, словно бесконечная лестница. Не успевала она перевести дух, как после промежуточных контрольных приближались семестровые экзамены. Ей разрешили ездить на выходные в служебную квартиру только раз в два месяца. Поскольку школьные правила запрещали свободно пользоваться мобильными, общение с Джунсо тоже стало реже. Поэтому она иногда читала распечатанные переписки, собранные Джунсо в альбом.

Шоколад, спишь?

Спал, но вроде и не спал.

Ах-ха-ха!

Клубника, а ты когда ляжешь спать?

Когда мысли успокоятся

Какие мысли в два часа ночи?

Кое о ком.

Обо мне?

Нет, о женщине.

И как ее зовут?

Чон Соён.

Соён, отпусти уже мою Клубнику спать.

Не называй ее имя так небрежно.

Рука Джэи, которой та перелистывала альбом, замерла. Этот разговор случился между ней и Джунсо всего два года назад, но она вообще не помнила, о чем шла речь. Джэи задалась вопросом, кто такая Чон Соён и почему из-за нее не получалось уснуть. До четырех лет родители часто называли Джэи необычной, но в какой-то момент все эти воспоминания утратили четкость. После аритмии Джэи помнила даже самые важные моменты своей жизни лишь фрагментами, словно читала краткий пересказ видео на YouTube. Сделав еще полшага из детства во взрослую жизнь, Джэи, как вылупившаяся из личинки стрекоза, расправила два крыла, которые раньше считала единым целым. Теперь она стояла в растерянности, не понимая, как ей взлететь в небо.

– Чон. Со. Ён.

Джэи закрыла альбом и произнесла имя Чон Соён. Три слога, которые можно было озвучить одним языком, без соприкосновения губ.

Джэи не умерла и наконец стала взрослой.

В университете она изучала химию, а после магистратуры сразу же устроилась на нефтеперерабатывающий завод. Жизнь Джэи стала настолько однообразной, что ее можно было описать всего парой строк. Она старательно делала то же, что и ее сверстники: подрабатывала репетитором, ходила на языковые курсы, обесцвечивала и коротко стригла волосы и даже сделала татуировку на подъеме ступни. У нее три раза были отношения, и в конце концов она вышла замуж за коллегу с работы в возрасте тридцати шести лет. Родителям мужа невестка, которая имела лучшее образование и зарабатывала больше, чем их сын, пришлась не по душе. На встрече перед свадьбой они решительно заявили, что не станут помогать воспитывать детей, которые могут появиться у супругов.

У Джэи с мужем все никак не получалось зачать ребенка. Родители мужа, видя, что супругам уже под сорок, но внуков все еще нет, начали клянчить, говоря, что они готовы воспитывать ребенка с самого рождения. Мужу Джэи не удалось попасть с внештатной должности в штат, и он перешел в более мелкую компанию. Несмотря на то, что они жили в съемной квартире на окраине Сеула, он настоял на том, что им непременно нужно купить новый внедорожник от BMW. Джэи охотно согласилась, подумав, что после рождения ребенка им понадобится просторная машина. Супруги немного подкорректировали планы и вместо квартиры первым делом купили машину. Теперь всякий раз, когда машина создавала проблемы, Джэи обвиняла и пилила мужа. После каждого визита в ремонтную мастерскую она чувствовала праведный гнев, словно там из нее высосали всю энергию. Она даже сожалела, что во время встречи с родителями будущего мужа не хлопнула по столу и не ушла.

Несмотря на возникшее между супругами отчуждение, они продолжали регулярно посещать клиники по лечению бесплодия. Джэи хотела перепробовать все, что делают другие: ей казалось, что после этих усилий им удастся приблизиться к некоему стандарту, доступному остальным. Джэи купила в торговом центре кучу тестов на беременность. Если месячные задерживались хотя бы на день, она смачивала тестовую полоску мочой.

В тот день Джэи вопросительно наклонила голову, коснувшись напряженных сосков. Месячные задерживались уже на два дня, но на ее нижнем белье все так же не было никаких следов. Утром в выходной она пришла в ванную и села на унитаз. Сунув тест на беременность между ног, она напрягла низ живота. Моча забрызгала ее пальцы. Положив тестовую полоску на раковину, она начала мыть руки теплой водой.

– Я тоже хочу хоть разок сходить в декрет. Давай же, давай!

Джэи сложила руки в молитве, а затем взяла тест на беременность. Там оказалась бессердечная одна полоска.

– Опять неудача?

Тут Джэи ощутила дежавю. Ей показалось, что она уже видела эту сцену. Она точно помнила, что наблюдала со стороны, как сидит на унитазе и сует между ног тест на беременность. В замешательстве она выбросила тестовую полоску и вернулась в постель. Чувство дежавю время от времени удивляло Джэи, когда она, казалось, уже о нем забывала. Иногда она совершенно отчетливо слышала, что кто-то называет ее капитаном. Наверное, у нее начались слуховые галлюцинации. Джэи задавалась вопросом, а не перепутала ли она реальность с фильмом или сериалом, но всякий раз, когда ярко переживала моменты, связанные с запахами и прикосновениями, ее волосы вставали дыбом, а по коже бежали мурашки.

– Вы точно это испытывали.

Джэи пришла в центр психологического консультирования. Дежавю возникало все чаще, поэтому нервы женщины были напряжены уже до предела.

– Нет, я точно не испытывала ничего подобного. Я уверена.

Чон Соён, директор центра психологического консультирования, приподняла свои изящные брови, а затем придала лицу мягкое, понимающее выражение.

– Мы не осознаём абсолютно каждый миг нашей жизни. Мозг прекрасно редактирует воспоминания. Он мгновенно удаляет привычные или незначительные ситуации. Ему жаль отдавать место в памяти для новостей, которые мы замечаем мельком, нашего отражения в зеркале, людей, которые быстро проходят мимо на улице, а также историй, которые мы случайно подслушиваем.

– Это может прозвучать странно, но… На самом деле ваше имя почему-то кажется мне очень знакомым. Оно точно принадлежит человеку, которого я хорошо знаю. Но я не понимаю, кто это.

Психолог из центра Чон Соён не была той Чон Соён, которую помнила Джэи. Но когда женщина смотрела центры психологической помощи на Google-карте, случайно наткнулась на Центр психологического консультирования Чон Соён и пришла сюда, как зачарованная.

– Это распространенное имя. В магистратуре со мной училась еще одна Чон Соён. Поэтому наши профессора всегда различали нас, называя Высокой Соён и Низкой Соён.

Когда с губ директора центра вылетело имя «Чон Соён», глаза Джэи почему-то защипало.

– Наверное, вторая Чон Соён тоже стала психологом-консультантом? – спросила она.

Вопрос совершенно выпадал из контекста, но Джэи было любопытно, что за человек эта Чон Соён.

– Очень может быть. Ну а теперь давайте сосредоточимся на вас, Сон Джэи. Мы будем по одной рассматривать проблемы, которые тревожат вас в данный момент. Давайте подумаем, какие ситуации вызывают у вас наибольший дискомфорт.

Проблем оказалось множество. Джэи чувствовала себя неловко, когда коллеги приглашали ее на новоселье, потому что у нее самой собственного жилья еще не было, несмотря на то что возраст уже приближался к сорока. Было грустно слышать, как у соседей наверху бегает ребенок, в то время как Джэи и ее муж были старше счастливых родителей. Ей также не нравилось, что сестра мужа заработала кучу денег на криптовалюте, построила пансионат на острове Чеджудо и постоянно звала в гости. Джэи страдала из-за Ынхе, которая перенесла операцию по удалению рака груди и теперь каждый день твердила, что хочет умереть как можно скорее. И ей было неприятно, что Юджин пошел учиться танцам в таком позднем возрасте.

– Трудно выделить что-то одно. Похоже, проблема во мне. Мне нужно избавиться от чрезмерных амбиций, но это непросто.

Джэи не могла ненавидеть других, поэтому в итоге вечно винила во всем себя. Она подумала, что все это из-за ее амбиций и темперамента, и задалась вопросом, был ли вообще смысл идти к консультанту.

Чон Соён сняла очки, встала и направилась к книжному стеллажу в углу кабинета. Отодвинув фотографии своей семьи и любимой собаки, она выудила с полки небольшой блокнот размером с ладонь.

– Это написала Чон Соён, о которой я кратко упомянула ранее. Однажды я нашла этот блокнот в моем почтовом ящике, вместе с запиской, что в случае необходимости я могу воспользоваться им в любой момент.

Чон Соён вручила Джэи блокнот без обложки объемом всего около двадцати страниц, скрепленный степлером.

– Это не книга по психологии и не учебник. Считайте, что это нечто вроде журнала консультаций. Я даю его не каждому клиенту, а только тем, кто кажется мне особенно добрым. Там написано, что добрые люди часто бывают подавлены и винят во внешних проблемах только себя.

Чон Соён лучезарно улыбнулась. Выслушав ее, Джэи сразу же открыла первую страницу.

Здесь я пишу заметки о консультировании девочки J.

У нее острый взгляд, и она хорошо говорит, но не делает ничего, что могло бы привлечь к ней внимание. Когда возникает проблема, она обычно пытается найти причину внутри себя. Очень строга к себе и снисходительна к другим. Поскольку она весьма проницательна, ей быстро удается почувствовать перемены, и она так же легко впадает в уныние. У нее сильная потребность в признании, поскольку она ценит отношения с другими людьми выше собственных эмоций. Я не называю конкретное имя девочки J потому, что у многих девочек наблюдаются похожие тенденции. Я сама тоже в некоторой мере остаюсь ей, и, возможно, во время чтения этих записей вы почувствуете, что она олицетворяет и ваши юные годы. Нет необходимости первым делом читать последнюю главу, чтобы найти ответ. Девочки J достаточно умны, просто они игнорируют ответы, которые знают заранее. Но для проверки этой гипотезы нужно прямо сейчас начать наблюдение за реальной J, которая олицетворяет всех других девочек J.

Руки Джэи, которая тоже когда-то была девочкой J, дрожали. Прошло много времени, поэтому она считала, что уже повзрослела, но девочка J внутри нее не выросла ни капли. Когда Джэи поняла, что что-то не так, и опустила голову, перед ней появилась оставленная в прошлом девочка J и посмотрела ей прямо в глаза. Как по волшебству, лицо девочки стало меняться: от юной Джэи к нынешней, затем к Джэи средних лет, а потом к старой Джэи. Перед ней одновременно возникли, а затем исчезли одно за другим шесть незнакомых, но таких привычных лиц.

«Капитан, ты должна жить дальше».

Джэи вдруг услышала чей-то голос и вскинула голову. Чон Соён протянула ей салфетку. Джэи снова ощутила дежавю. Ей показалось, что она уловила знакомый запах.