Соён снова открыла глава на кровати тесной комнатушки. Она протянула руку и коснулась ягодиц. Треники были совершенно сухими. Как и ожидалось, из-за менопаузы.

– Вот же сукин сын, я его прикончу.

Соён пнула по кровати и стиснула зубы. Четвертый конец света был особенно болезненным. Поскольку Соён ощущала момент смерти Джэи, она точно знала и ее причину. В этот раз девочка умерла от удушения.

Конец света наступил весенней ночью, когда на ветвях, с которых опадали лепестки вишни, начали завязываться зеленые плоды.

– Джэи до сих пор плохо отвечает?

Когда разговор неловко закончился, Бому спросил о Джэи.

– Отвечает на одно из трех сообщений. Но сегодня днем написала, что хочет встретиться со мной и с вами и о чем-то посоветоваться.

Пока Соён разговаривала с Бому, на ее телефон сыпались сообщения от Джэи. Там были диктофонные записи, видео и скриншоты. Соён, которая решила, что кто-то болтает в чате семьи Йохана, не стала читать их сразу.

– Иногда отсутствие новостей и есть самая лучшая новость.

Соён вышла на ночную прогулку с Бому, и каждый из них купил по танхуру[34], которые продавали с тележкек уличные торговцы. Соён выбрала клубнику, а Бому – ананас.

– Учитель Чан, как ваш сахар в крови?

Соён нравилось, как карамель рассыпалась между ее передними зубами, но она беспокоилась о своем организме, который был в состоянии преддиабета.

– Высоковат. Поэтому мне прописали метформин. Давайте постараемся жить без серьезных забот. Не надо морить себя голодом, когда есть столько хороших лекарств. Еда доставляет огромное удовольствие. Когда я выйду на пенсию, заведу блог о еде. Вы ведь будете ходить со мной во всякие вкусные места?

Бому поднес ананасовый танхуру ко рту Соён. Она с благодарностью приняла доброту мужчины, которого раньше уважала, а теперь любила, и сделала укус. Ананас с хрустом рассыпался между зубов, и его ароматный сладкий сок защекотал язык. Соён посмотрела на Бому, думая, что сейчас вполне неплохой момент для поцелуя.

– За железнодорожными путями пролегает тропинка, по обе стороны которой посажены розовые кусты. Думаю, в это время там безлюдно, – Бому словно прочитал мысли Соён.

Они торопливо направились к железнодорожным путям. А затем появились признаки конца света. Соён выплюнула клубнику, которая была у нее во рту. Она ощутила, что кто-то душит ее с огромной силой и давит ей на грудь. Когда Соён внезапно скрючилась, Бому обнял ее сзади, чтобы вызвать рвоту. Она хотела сказать, что дело не в этом, но голос так и не зазвучал. Внутри упавшей сумки один за другим раздавались сигналы уведомления мобильного телефона. Сообщения были от Джэи.

Ко Сонгюн давит на меня.

Сохрани все это.

Он может отнять мой телефон.

Уже запер дверь машинры[35]

Лицо Соён стало красным, как помидор. А затем мир вокруг испарился в одно мгновение.

После перезагрузки Соён с громким звуком стиснула свои и без того затупившиеся коренные зубы. Она знала, кто такой Ко Сонгюн. Ей было любопытно, кто станет первым классным руководителем Джэи в средней школе, поэтому она зашла к ним на домашнюю страницу. Выходит, на этот раз конец света спас настоящего отброса, который оказывал давление на своих учеников, а одну даже убил. Соён решила, что в этой жизни устроит ему настоящий ад.

Соён помнила, что Сонгюну было слегка за сорок и он работал учителем рисования. Поскольку она вернулась в прошлое на четырнадцать лет, ему должно быть чуть меньше тридцати. Искусство также имело множество категорий, среди которых живопись, скульптура, ремесло и дизайн. Но это не было проблемой. Большинство однокурсников Соён в магистратуре раньше учились на факультетах, связанных с искусством. Они съехались сюда со всех уголков страны, и наверняка кто-то из них знал Сонгюна.

Когда Соён умылась и вернулась в комнату, зазвонил ее мобильный. Это оказался ассистент преподавателя из магистратуры. Соён тут же вспомнила, что зарегистрировалась на курс западной живописи. После каждой перезагрузки она игнорировала этот звонок, но на этот раз решила ответить.

– Я звоню с вашего факультета. Хочу сообщить вам, что скоро будет корректировка оценок, – сразу перешел к делу ассистент профессора, у которого, похоже, был заложен нос.

– А вы, случайно, не знаете Ко Сонгюна? Думаю, сейчас ему двадцать шесть или двадцать семь.

Внезапный вопрос Соён сбил ассистента с толку.

– Вы, случайно, не мать Чон Соён? – спросил он, потому что голос Соён сильно отличался от того, которым она разговаривала с ним вчера.

– Нет, я простудила горло. Лучше подумайте об имени Ко Сонгюн.

– Среди наших магистрантов?

– Возможно, вы встречались, когда учились в бакалавриате. Вы же с факультета искусств.

Ассистент ответил, что не знает, а затем продолжил сообщать организационную информацию.

Соён по одному обзвонила окончивших факультеты искусств однокурсников, которые были записаны у нее в телефоне.

«Это я, но у меня сел голос. Ты слышала имя Ко Сонгюн?»

«Это Соён. Чон Соён. Голос немного охрип, да? Среди твоих однокурсников был студент по имени Ко Сонгюн?»

«Это я, Чон Соён. Давай не будем о моем голосе. Был ли в вашем университете студент по имени Ко Сонгюн?»

Она позвонила уже шестерым. Остался только один контакт. Они не были близки, но эта девушка была на год старше и тоже носила имя Чон Соён.

– Ко Сонгюн, который изучал гравюру. Но зачем он тебе?

Эта девушка вспомнила имя Сонгюна. Соён, которая уже наполовину сдалась, не знала, о чем спросить в первую очередь.

– Слышала о нем через знакомых… Если ты не против, можешь дать его контакты?

– Он страшненький. Да и ведет себя отвратно. Он до сих пор не окончил бакалавриат. В общем, по ряду причин не хотелось бы, чтобы ты с ним встречалась. Я пойду на семинар. Кладу трубку.

– Онни! Соён-онни! Мне нравятся страшненькие парни. Дай мне его контакты, – отчаянно закричала Соён в трубку.

– Если потом что-то пойдет не так, не вини меня. Людям со слабой психикой, вроде нас, лучше жить в одиночестве. В ближайшие двадцать лет число людей, не вступающих в брак, только увеличится. Контакты отправлю тебе сообщением.

Эта девушка обладала твердыми убеждениями, поэтому Соён задавалась вопросом, почему они не сблизились за время учебы. Через несколько секунд на ее мобильный пришел номер телефона. Поскольку Сонгюн работал учителем в частной средней школе, была высока вероятность, что Пхаджу – это его родной город. А университетом, где Соён-сонбэ окончила бакалавриат, был университет Сынджи.

– Сейчас две тысячи пятый год, значит, линию метро туда еще не провели… Что ж, поезда-то должны туда ходить? Значит, можно добраться до университета, если доехать до станции Каджва, а оттуда пересесть на автобус.

Соён решила отказаться от занятий и собрала вещи. Она ни о чем не жалела, поскольку в любом случае не собиралась зарабатывать на жизнь, работая психологом-консультантом. Распихав вещи по картонным коробкам, она отправила их курьером и поехала на Сеульский вокзал. Не зря же говорят, что, если хочешь поймать тигра, нужно идти в его логово.

– Капитан, наверное, сейчас в центре послеродового ухода. Кстати, а я ведь так мало фотографировала ее, когда она была совсем младенцем.

Соён сняла комнату в общежитии Сонгюнгван неподалеку от станции Мунсан и решила, что здесь будет ее база. Поскольку окна комнаты выходили на железнодорожный вокзал, ежемесячная арендная плата оказалась на 50 тысяч вон выше. Заплатив ее, Соён увидела, что на ее банковском счету осталось меньше 500 тысяч вон. Она не знала, когда состоится финальная битва, поэтому подумала, что следует экономить деньги. Войдя в комнату с окном и сев на стул, Соён решила, что будет есть только один раз в сутки. Затем она отправила приветственное сообщение Сонгюну, использовав имя своей однокурсницы.

Меня зовут Чон Соён, я учусь в магистратуре вместе с Соён-сонбэ. Я слышала, что вы хороший человек.

Она приложила много усилий, чтобы написать это сообщение, но ответа от Сонгюна не последовало.

Соён переместила стул к окну и начала оглядывать прохожих. При мысли о том, что среди них скрывается монстр в человеческом обличье, у нее заныл зуб.

– Ох, и почему у меня ноет зуб? Может, что-то не так с имплантами? Мда-а.

У Соён, которая питалась одной чашкой рамёна в сутки, изо рта выпал имплант, стоявший на месте коренного зуба. Она жила, питаясь то двумя треугольными кимбапами, то одним пакетом чипсов в день. Беспокоясь о сахаре в крови, она делала приседания, но затем снова чувствовала голод. Тем не менее она стойко продолжала свое наблюдение. Она даже купила детский телескоп, чтобы с семи до восьми утра, когда на станции собиралось много студентов, точно не пропустить нужного человека.

Значит, вы тезка моей знакомой Чон Соён.

Это красивое имя. Давайте часто общаться.

Ответ от Сонгюна пришел через неделю. Наконец-то между ними появился канал связи. Теперь Соён нужно было придумать план убийства. Способом будет удушение, поскольку этот мерзавец задушил Джэи. Соён направилась в офис управления, думая, что ей следует убить Сонгюна, а затем умереть самой. Мужчина средних лет, который смотрел телевизор, взглянул на Соён с легким раздражением.

– У вас есть бельевые веревки? Мне нужно совсем немного, поэтому покупать как-то бессмысленно. Вот столько, – Соён расставила руки примерно на расстояние метра друг от друга.

– На нее даже собаку не повесишь. Ладно, возьмите. Пользуйтесь, сколько нужно.

Мужчина средних лет открыл ящик для хранения вещей, расположенный под прилавком, и протянул моток красной бельевой веревки. Конечно, хозяину этого здания такое не понравится, но, если занимаешься сдачей комнат, сцен смерти избежать невозможно. Соён подумала о том, чтобы снять остаток денег со своего банковского счета и оставить их мужчине в качестве платы за уборку. Теперь осталось только заманить Сонгюна.

Внешность у меня еще лучше имени.

Где вы живете?

В юности Соён была весьма эффектной.

В Пхаджу. Вы ведь не знаете, да?

Сонгюн ответил коротко и неискренне.

Я тоже оттуда. А где вы живете?

Плаффда? Я из Мунсана.

Соён фыркнула, увидев, что из ответов Сонгюна пропала всякая формальность. Она слегка приблизила лупу к экрану и напечатала ответ. Не было никакой необходимости ждать или прилагать дополнительные усилия. От такого отброса следует избавиться сразу же, как только он попался на пути. Нужно было забросить приманку, чтобы все получилось за один заход.

И я тоже. Может, встретимся? Я живу

недалеко от станции Мунсан.

Соён холодным взглядом смотрела в окно, одними губами произнося заклинание: «Попадись, попадись».

Хорошо. Знаешь общежитие

Сонгюнгван?

Именно в этом общежитии Соён и остановилась. Когда она была маленькой, в этом здании находился китайский ресторан, затем его место заняла чайная, а через несколько лет там поставили перегородки и оборудовали общежитие. Это значило, что далеко не все знали об этом месте.

Я там живу. Зайду на минутку,

оставлю вещи и приду на встречу.

Где хочешь увидеться?

По небольшому переулку, ведущему от станции к общежитию, шел парень с окрашенными в ярко-рыжий цвет волосами. Он широко улыбался и что-то печатал у себя на телефоне. На парне было надето коричневое пальто, одно его ухо оказалось проколото, а в руке он держал сигарету. С первого взгляда стало ясно, что Сонгюн был еще тем выпендрежником.

Соён быстро повернулась и села на стул. Она собиралась позвать его в общежитие и тут убить, но если это территория Сонгюна, то такой план может оказаться опасным, потому что в знакомом пространстве человек знает все пути отступления. Например, Сонгюн мог знать, что три стены в этой комнате сделаны из тонкой фанеры. Ее можно разбить одним ударом, и от этого обрушится еще и потолок. Возможно, следовало поискать гостиницу. Соён, надев бейсболку и стеганую куртку, открыла дверь комнаты. Хозяина не было на месте. Ей нужно было выйти, прежде чем они с Сонгюном встретятся.

Может просто снимем комнату и развлечемся

Соён не успела дописать сообщение, потому что на весь коридор зазвонил ее мобильный. Сонгюн, который как раз поднялся на третий этаж общежития, решил ей набрать. Соён быстро развернулась и вошла обратно в комнату.

– Эй, Соён, это ты? – спросил Сонгюн, подойдя к комнате.

Он не заметил, что Соён была примерно того же возраста, что и его мать. Ему повезло столкнуться с женщиной в общежитии, где в основном жили мужчины. Поэтому в его голове остался только образ симпатичной девушки подходящего роста в бейсболке и темно-синей стеганой куртке.

– Это я, но не думала, что мы встретимся вот так. Может, пойти куда-нибудь в другое место? В общежитии слишком хорошая слышимость. – Соён открыла рот пошире и прижала язык к передним зубам, чтобы ее голос казался более юным.

– Тогда давай первый круг проведем здесь, а затем пойдем куда-нибудь на второй. Я закажу свинину в кисло-сладком соусе. А тебе соджу или пиво?

Соён должна была надеть на Сонгюна петлю сразу, как только увидит его, но с телефоном в руках это было сделать непросто.

– Мне не нужна закуска. Буду пить соджу.

Сонгюн беззвучно рассмеялся своей небывалой удаче. Студенты университета считали его придурком, поэтому даже есть приходилось в одиночестве. Но физиологические желания никуда не девались, поэтому он каждый день искал в чатах девушек, с которыми можно было бы поразвлечься. Он не отвечал на сообщение Соён целую неделю, потому что потерял свой мобильный и только сегодня нашел его. Сонгюн достал из холодильника две бутылки холодного соджу и взял бумажные стаканчики, но вдруг у него возник вопрос. Другие тоже развлекаются с девушками в местах работы своих родителей? Ну это же не запрещено. Ведь раньше люди жили в одной комнате толпой и все равно заводили детей.

Сонгюн решил, что совокупляться в общей семейной зоне не так уж невежливо. Он широко улыбнулся и посмотрел на симпатичную пару кроссовок, стоявших перед дверью в комнату Соён.

– Я вхожу.

Он рывком сбросил туфли и повернул дверную ручку. Но ни на кровати, ни на стуле у окна девушки не оказалось. Пока он некоторое время стоял в недоумении, Соён накинула на его шею петлю.

Она понимала, что для убийств тоже есть понятие «золотого часа». Крики и сопротивление обычно становятся следствием неуклюжего нападения. Соён знала, что, если приложит все силы, понимая, что все равно умрет, даже взрослый мужчина не сможет ей сопротивляться. Время, за которое можно задушить человека, составляет четыре минуты двадцать две секунды. Затягивая петлю, Соён едва слышно считала секунды. Одна, две, три, четыре, пять, шесть… Бутылки соджу, которые принес Сонгюн, покатились по полу. Сумка, висевшая у него на плече, соскользнула с руки и упала. Соён видела, что его штаны спереди пропитались мочой. И все же расслабляться было рано. Бельевая веревка впивалась в тонкую кожу женщины.

– Вот зачем ты это сделал? Зачем полез к ученице? Хочешь, я отвечу вместо тебя? Педофилы вроде тебя боятся взрослых женщин. Стоит кому-то пару раз вас отшить, как вы тут же сдаетесь, придумывая всякие отмазки. Перезрелые фрукты вам не нравятся. Хочется помоложе. Логика у вас в головах сломана напрочь.

Когда Сонгюн умер, Соён затащила его в комнату. Она стала убийцей, но ни о чем не жалела. Она была довольна своей жизнью, потому что смогла защитить Джэи. Соён развязала бельевую веревку, которая все еще была завязана вокруг шеи Сонгюна, и привязала ее к карнизу для штор. Она встала на стул у окна, заплакала от радости и накинула петлю себе на шею. Приподнявшись на носочки, она выбила стул из-под своих ног и расслабилась. Карниз для штор сломался, и Соён упала на пол. Она лежала и тупо смотрела на потолок общежития. В этой комнатушке, больше напоминавшей гроб, не было никакой возможности повеситься. Но вдруг она поняла. Разве ей необходимо умирать?

Никто, кроме Джэи, не знал, кто Соён такая на самом деле. В две тысячи пятом году системы видеонаблюдения уже существовали, но камеры ставили только в крупных общественных пространствах, вроде метро или правительственных учреждений. Приметы нынешней Соён сильно отличались от тех, которые были у двадцатипятилетней магистрантки Чон Соён. Конечно, существовала вероятность, что ее вычислят по отпечаткам пальцев. Но Чон Соён, которую разыскивала полиция, была пропавшей без вести девушкой, пытавшейся связаться с Ко Сонгюном. Хозяин общежития расскажет о возрасте и внешности Соён, но у него нет ни ее ID-карты, ни копий ее документов, поэтому расследование точно зайдет в тупик. Это напоминало сюжет из романа об убийце, появившейся из две тысячи восемнадцатого года.

Соён сбежала. На автовокзале она купила билет до Чонджу, самого дальнего пункта назначения. Вскоре родители умрут, и полицейские будут заняты поисками Соён, подозреваемой и в то же время дочери, лишившейся родителей. Из Чонджу она отправилась в Ёнгван, затем в Хампхён и наконец прибыла в порт Чупхо. Там она начала продавать с тележки кофе и ячменный чай. Летом им на смену приходил холодный кофе, а осенью – сок кудзу. Когда снова пришла зима, Соён уже нашла жильё в рыбацкой деревушке и могла спастись от холода.

О смерти Сонгюна говорили в новостях около двух недель. Хотя полиция заявила, что, судя по отпечаткам пальцев, убийца – молодая девушка-магистрантка, родители покойного устроили пикет с плакатами, утверждая, что их сына убила шестидесятилетняя старуха. Несколько месяцев спустя появились новости о насильственной смерти родителей подозреваемой в деле об убийстве в общежитии Пхаджу. Но через три дня опубликовали поправку, в которой говорилось, что смерть наступила в результате болезни.

Прошло два года. За это время остальные импланты Соён выпали, а ее щеки, наоборот, впали. Из-за капсулита плечевого сустава она больше не могла поднимать левую руку. Благодаря торговцам, которые покупали кофе, она кое-как держалась на плаву. И все-таки, заплатив за аренду, она могла только перекусывать дважды в день. Всякий раз, когда Соён скучала по Джэи, она искала прогноз погоды в Пхаджу. Там всегда было на три-четыре градуса ниже, чем в Чупхо. Каждый раз, когда Соён думала, что у капитана, наверное, уже случились первые шаги, добавился прикорм и начали расти молочные зубы, на ее лице невольно возникала улыбка. Поскольку Сонгюна больше не было, она могла лишь надеяться, что у Джэи будет долгая и счастливая жизнь. Других желаний у Соён не осталось. В тот день она, надев халат, как у служительницы храма, кипятила воду для кофе и дула на руки от холода.

– Мама Джэи, пусть тебе привозят кофейные зерна. Сможешь продавать кофе подешевле. В соседнем кафе такой кофе стоит полторы тысячи вон, кто ж будет покупать у тебя растворимый за две? Сходи к ним и попробуй кружечку.

Жители рыбацкой деревни называли Соён мамой Джэи.

– Не говори так. В нашем кофе даже вода отличается. Я каждый день хожу к источнику и набираю ее. Если учесть стоимость моих трудов, я еще дешево продаю, – ответила Соён, но вдруг пошатнулась и чуть не ударилась головой о ведро, которое поставила на газовую плиту.

– Ох, у тебя инсульт?

Сосед, зашедший в гости, открыл мобильный-раскладушку и набрал 119[36].

– Нет. Это просто конец света. Господи… Почему он точно такой же, как в первый раз?

С этими словами миру Соён пришел конец по причине трагического происшествия, случившегося в одной из служебных квартир в Пхаджу. Из-за шока от четвертой смерти Джэи не разговаривала. Даже занятия с логопедом ей не помогли. Юджин и Ынхе пришли к выводу, что у их дочери какое-то нарушение развития, и продали телевизор, который посчитали вредным для ребенка. Поэтому Джэи росла, не зная, что Сонгюн был убит. Сколько бы она ни ждала, Соён так и не пришла. Джэи подумала, что та разочаровалась в ней из-за глупой смерти. Девочке казалось, что если она будет жить дальше, то рано или поздно встретит Сонгюна и умрет от удушения веревкой, которую тот накинет ей на шею. Поэтому Джэи пришла к выводу, что нужно перезагрузить мир раньше. Она снова упала со стола, как и в самый первый раз, положив своей короткой жизни конец.