Юджин выбежал из дома, едва сдерживая гнев, который вызвали рассказы Джэи о ее прошлой жизни. Он не мог поверить, что уронил сигарету и она стала причиной смерти всей их семьи. На самом деле он оказался еще более безответственным и жестоким человеком, но Юджин легко попался на ложь дочери. Он спустился на подземную парковку и сел в машину на водительское сиденье. Юджин не был религиозен, но в этот момент ему очень хотелось уповать на Бога. Поскольку это было невозможно, он чувствовал, что хотел бы обратиться хотя бы к посреднику, чтобы излить тому душу и почувствовать себя лучше. Юджин повел машину к расположенному на развязке ресторану, где продавали суп с сундэ. Он чувствовал тошноту, поэтому немного приоткрыл окно. Юджин знал, что в ресторане вряд ли обнаружит что-то, кроме столов и стульев, затянутых паутиной. И все же он вышел из дома и поехал туда из-за обвиняющих взглядов Ынхе и Джэи. В них таилась невысказанная угроза, словно они требовали, чтобы он во что бы то ни стало нашел Чон Соён, если раскаивается в содеянном. Только отыскав эту женщину, можно было предотвратить смерть Джэи. Юджину показалось, что он задыхается, словно сидит в жаркой влажной сауне, поэтому он схватил пальто и вышел из дома.
– За всю свою жизнь я даже воробья не убил. Я никому не причинял вреда и не делал зла. Так было раньше, так будет и впредь. Обещаю. Но… Почему именно я? Должна же быть причина, почему ты послал ребенка, который переродился шесть раз, именно ко мне? Прошу, ответь мне хоть что-нибудь!
Когда Юджин выехал со стоянки, начался небольшой снегопад. Дворники стали смахивать снег с лобового стекла. Двигаясь, они размазали мертвую моль, которая оказалась в уголке, и оставили после себя едва заметную полосу серых чешуек. Джэёль, сонбэ Юджина, вышедший на улицу, чтобы выбросить мусор, закурил сигарету, заметил младшего товарища и направился в его сторону.
– Куда ты собрался в такой холод?
– Жена отправила кое-что купить.
Юджину резко захотелось выкурить сигарету, хотя он уже год как бросил. Остановив машину, он вышел и встал рядом с Джэёлем.
– Поделитесь сигареткой.
– Эй, ты же бросил курить. Лучше и я свою затушу. – Джэёль потушил сигарету, вдавив ее в кучу снега.
– Да ладно вам, одолжите всего одну.
Джэёль неохотно протянул младшему коллеге новую сигарету из пачки и даже помог прикурить. Когда едкий дым обжег горло Юджина, у того закружилась голова, но круговорот мыслей тут же успокоился.
– И что тебе нужно купить?
На самом деле Юджина отправили не за покупками, поэтому он не сразу смог придумать ответ.
– Она сказала, что хочет суп с сундэ из ресторана на кольцевой развязке.
Когда Юджин был младшим сержантом, он определенно видел там ресторан, где продавали суп с сундэ. Но недавно пошли жуткие слухи, что в том ресторане произошло убийство, и до сих пор Юджин верил в их истинность.
– Его давно уже нет. Хозяева внезапно умерли.
Джэёль, одетый в жилетку и спортивные штаны, от холода сунул руки под мышки.
– Разве это было не убийство? Ходили слухи, что их убил в порыве гнева любовник хозяйки.
– Это все просто беспочвенные сплетни. Муж моей сестры – полицейский. Он говорил, что и хозяин, и хозяйка скончались от болезней. Удивительно, что они жили как кошка с собакой, но умерли в одно время и в одном месте. Слышал, у них была дочь, но с ней так и не удалось связаться. Не знаю, что в итоге сделали с телами.
– А фамилия у хозяина была Чон, верно?
– Эй, дубина! Вспомни-ка вывеску. «Супчик от господина Чона». Конечно, фамилия хозяина Чон. Если хочешь купить суп с сундэ, лучше езжай в Тандонни. А я пойду домой. Еще отморожу себе что-нибудь.
Юджин докурил сигарету до самого фильтра, выбросил окурок в мусорное ведро и сел на водительское сиденье. Хозяином ресторана, где подавали суп с сундэ, действительно оказался господин Чон, у которого была единственная дочь, по всей видимости, Соён. Выходит, она действительно существовала. Но полиции даже после настойчивых расспросов не удалось ее отыскать. Возможно, она состарилась настолько сильно, что уже умерла. Юджину не хватило бы смелости сказать это Джэи. Чувствуя себя совершенно беспомощным, он поехал к кольцевой развязке и увидел только пыльные рольставни, которые закрывали стеклянные двери ресторана «Супчик от господина Чона», не давая разглядеть, что там внутри.
– И что мне делать?..
Юджин, не в силах ничего придумать, сделал несколько кругов по кольцевой развязке и вернулся домой. Ынхе и Джэи встретили его с таким же нетерпением, с каким голодный человек приветствует курьера с едой.
– Дорогой, ты так быстро вернулся! Удалось встретиться с ней?
Юджин зашел в туалет, куда ему было совершенно не нужно, выдавил из себя несколько капель мочи, долгое время мыл руки, а затем вышел, снял пальто и аккуратно повесил его в шкаф. Он тянул время, пытаясь придумать, что сказать. Юджин раздумывал, что будет правильней: честно признаться, что найти Соён нет ни единого шанса, или обнадежить домашних и начать ее поиски.
Как только он вышел в гостиную, Ынхе протянула мужу чашку горячего растворимого кофе. Затем к нему подбежала Джэи и обняла за ногу. Его штаны тут же стали влажными. Джэи беззвучно плакала. Она тоже знала, что, будь у отца хорошие новости, он не стал бы тянуть время.
– Дочка, ты чего плачешь? Папа принес хорошие новости.
В третьей жизни Юджин уже разрушил жизнь Джэи. Точно так же, как и сейчас.
– Правда?
Джэи вытерла слезы рукавом пижамы. Юджин подхватил дочь и усадил себе на руку. Теперь он наконец решил, что скажет.
– У папы в части служит коллега по имени Джэёль. Муж его сестры – детектив. По его словам, сейчас Чон Соён живет в Сеуле. Он обещал, что скоро найдет ее контакты и сообщит нам.
Наивная Ынхе сложила руки на груди и глубоко вздохнула, как ныряльщица, которая только что выплыла на поверхность. Но с Джэи все было иначе. Она отчетливо помнила, как Юджин солгал ей в третьей жизни.
«Доченька, почему ты плачешь? Мы скоро разбогатеем. И наконец заживем по-людски!» – так он говорил.
– Хорошо, я и на этот раз тоже… поверю тебе, папа, – сказала Джэи и отвернулась от Юджина.
В этот момент у него зазвонил телефон.
– Честь имею! Я еще не видел содержание сообщения. Вот как? Выхожу прямо сейчас.
Закончив разговор, Юджин помрачнел и поспешил в часть. Ему позвонили с сообщением о том, что один из работников в его зоне ответственности попытался свести счеты с жизнью, приняв целую упаковку тайленола. Джэи попыталась вспомнить, случалось ли что-то подобное в ее прошлых жизнях, но ей ничего не пришло в голову. Возможно, в памяти девочки ничего не осталось, потому что этого человека удалось спасти.
– Не волнуйся, с этим человеком все будет в порядке, – успокоила Ынхе Джэи, когда мама уставилась в свой мобильный встревоженным взглядом.
Если происходит несчастный случай со смертельным исходом, репутация человека, в чьей зоне ответственности это случилось, неизбежно ухудшается. Это значило, что продвижение Юджина по службе могло быть отложено на несколько лет, и Ынхе беспокоилась, что это плохо скажется и на их пенсии.
– Правда? Очень рада, что все будет так. – Ынхе улыбнулась и вздохнула с облегчением.
Она увеличила температуру воды в бойлере, отвела Джэи в ванную и раздела ее. Ынхе была так потрясена признанием дочери о реинкарнации, что все это время только кормила ее и укладывала спать. Только теперь она наконец вспомнила, что пора искупать ребенка.
– Мама, в ванной ты чувствуешь себя нормально?
Джэи не стала рассказывать, что в третьей жизни они умерли в ванной, боясь, что Ынхе испугается и это изменит ход нынешней жизни.
– С какого-то момента я стала задыхаться всякий раз, входя в ванную. А ведь раньше, до замужества, когда я жила с родителями, все было нормально.
Ынхе проверила температуру воды рукой и начала легонько обливать плечи Джэи.
– Тебе ведь не горячо? – спросила Ынхе у дочери.
Джэи кивнула, показывая, что все в порядке.
– Значит, и тебе тоже трудно дышать. Так я и думала.
Губка, смоченная гелем для душа, старательно прошлась по подмышкам и шее девочки. Джэи закрыла глаза и глубоко вдохнула теплый, влажный воздух. И, как ее научила Соён, представила, что сейчас находится не в ванной комнате, а в огромном бассейне. Даже если там начнется пожар, она легко выживет, прыгнув в воду. Стоя в наполненной паром ванной, Джэи посмотрела на дверь. Ей показалось, что там она слышит детский смех и громкий звук свистка. Стоило только представить, что за дверью находится просторный бассейн, и она снова смогла дышать полной грудью. Она умирала и в бассейне, и в ванной, но, как ни странно, первое место дарило утешение, а второе – вселяло страх.
В четвертой жизни Соён сама пришла к Джэи. Когда девочке было около трех лет, Соён положила в почтовый ящик их семьи резюме помощницы по уходу за детьми. Когда добрая на вид тетушка с высшим образованием предложила Ынхе свои услуги, включающие уход за дочерью и помощь по дому, за смехотворную зарплату в 500 тысяч вон[24] в месяц, та была несказанно тронута. Тогда перспектива купить собственную квартиру или оплатить образование Джэи на зарплату мужа-военного казалась Ынхе миражом. А еще ей было жаль терять навыки в бьюти-сфере, которые она приобрела до замужества за три года работы в салоне красоты у сестры в Чамсиле. Ынхе решила, что нужно снова взяться за ножницы, пока ее руки совсем не одеревенели. Теперь Соён стала отвечать за Джэи, приходя каждый день на работу к восьми утра и уходя с работы в семь вечера. Так прошло десять лет. Соён стала пожилой женщиной, у которой развилась старческая дальнозоркость, и теперь ей приходилось носить очки с мультифокальными линзами.
– Но в бассейне я чувствую себя совершенно нормально. Даже хорошо. Во время летних каникул собираюсь туда походить.
Джэи сидела на полу в ванной и мыла голову, а Соён чистила туалет.
– Ты утонула слишком быстро, чтобы что-то почувствовать. А смерть во время пожара оказалась более болезненной. Капитан, если в ванной тебе страшно, представляй душевую в бассейне. Ты можешь в любой момент открыть дверь и выйти, когда захочется. А в случае пожара просто прыгнуть в воду.
Джэи ополоснула с волос кондиционер и протянула руку. Соён тут же дала ей сухое полотенце.
Салон красоты Ынхе процветал. Она начинала на втором этаже старого здания где-то на окраине, а теперь перебралась на первый этаж нового здания в центре города Мунсана и даже наняла себе помощницу. Благодаря этому зарплата Соён также выросла с пятисот тысяч вон до восьмисот, затем достигла одного миллиона, а теперь остановилась на отметке полтора миллиона вон[25].
– Соён, а что ты делаешь после работы? Ты ведь сейчас не общаешься с учителем Йоханом, да?
Руки Соён, которые деловито сушили волосы Джэи, сидящей за туалетным столиком, немного замедлились. Всякий раз, когда речь заходила о Йохане, в ее глазах, губах и жестах, казалось, появлялась неловкость.
– Общаюсь. Мы и сегодня встречаемся.
По подсчетам Джэи, Йохану сейчас должно было быть чуть больше тридцати. С первого взгляда было ясно, что он и Соён, которой на вид было около пятидесяти, вместе смотрелись неестественно. Джэи стало любопытно, какие отношения сложились между ними в этой жизни. Она посмотрела в глаза отражению Соён в зеркале на туалетном столике. Затем та выключила фен и за плечи развернула Джэи к себе. Кожа Соён под очками, где не было макияжа, горела.
– Йохан женился. Уже четыре года назад. Мы с ним друзья в соцсетях. У него двое детей-погодков – сын и дочь. Я отправила ему свое резюме и прошла собеседование.
Соён достала салфетку и протянула ее Джэи. Девочка этого не почувствовала, но по ее щеке скатилась слеза.
– Какое собеседование ты прошла? – спросила Джэи, хотя уже знала ответ.
– А что я еще могла сделать в этом возрасте? Единственное, чем я занималась долгое время, – это помощь с воспитанием детей. Они пообещали заплатить больше, потому что у них погодки.
Джэи не взяла салфетку, поэтому Соён сама вытерла ей слезы. Причиной, почему девочка смогла продержаться десять лет, не рассказывая родителям о своей прошлой жизни, была Соён, которая пришла к ней как раз тогда, когда Джэи научилась говорить. Именно Соён вместо Джэи подняла вопрос о болезни Альцгеймера у бабушки, разбила мобильный телефон Ынхе и предложила откладывать часть зарплаты на сберегательный счет. Теперь, когда у Джэи наконец появилась возможность перевести дух, Соён решила перейти в семью Йохана.
– Неужели тебе так нравится этот ботан Ким Йохан? Настолько, что ты готова отказаться от меня? Правда?
Джэи тоже заходила на страничку Йохана в Facebook, но сколько бы ни вглядывалась, видела в нем только типичного учителя математики, лишенного всякого обаяния. Его жена по будням работала учителем корейского языка в средней школе, а по выходным преподавала ребятам в воскресной. Если оценивать ее в позитивном ключе, можно было бы назвать ее простой женщиной, но объективно она была похожа на деревенщину и не шла ни в какое сравнение с утонченной красавицей Соён.
– Нет, это из-за денег. Ну, поначалу у меня оставались к нему чувства. Ведь мы чуть не поженились. Но не сейчас. Мне правда нужны деньги на жизнь. Вчера твоя мама меня уволила. Теперь я должна бросить все силы на выживание.
Соён поняла, что начиная с этой жизни больше не сможет работать психологом-консультантом. Да и получить страховые выплаты, которые остались от родителей, теперь оказалось не так просто, как раньше. Ей нужно было подтвердить свою личность, но между фотографией на ее ID-карте и нынешним лицом был разрыв почти в тридцать лет. Поэтому Соён пришлось нанять дублера через агентство – студентку аспирантуры чуть старше двадцати пяти, которая была похожа на Соён в молодости. Ресторан родителей женщина сдала в аренду, и на его месте открылся магазин в шаговой доступности. Страховой выплаты хватило только на съём небольшой квартиры в городе, и после этого Соён осталась совсем без денег. Она несколько дней бродила около дома Джэи, когда ей в голову пришла идея стать помощницей в воспитании детей. Но недавно магазин объявил, что закрывается. Теперь Соён должна была вернуть залог, поэтому ей пришлось выехать из квартиры, где она жила. Примерно в то же время Йохан начал искать для своих детей няню с проживанием. Несмотря на объяснения Соён, Джэи никак не хотела успокаиваться.
– Я попрошу маму отменить твое увольнение. Будешь жить в моей комнате вместе со мной. Тогда тебе не придется помогать бывшему парню с его детьми.
Соён обняла колени и уткнулась в них лбом.
– Капитан, взрослые не меняют своих решений так просто.
– И все равно нужно попробовать. Это ведь твои слова, которые ты столько раз мне повторяла! Стоило мне засомневаться, как ты говорила, что я все равно должна попытаться!
Джэи выбежала за дверь и направилась в салон красоты Ынхе под названием JJ-Hair[26]. Туда можно было доехать всего за десять минут, но до прибытия автобуса оставалось еще целых двадцать. Когда Джэи решила идти пешком, ко входу в дом подошел Джунсо, везя за собой велосипед.
– Гонсалес, подвези-ка меня на велосипеде.
С четвертой жизни Джунсо получил прозвище «Гонсалес». Теперь влияние Гонсалеса стало еще сильнее, и мальчик проводил в автоматическом режиме примерно неделю в месяц. К счастью, сейчас контроль был у Ли Джунсо.
– Я уже накатался, и у меня болят ноги. Если хочешь, могу одолжить тебе велосипед.
Джунсо снял шлем и протянул его Джэи. В детском саду он был ниже девочки и имел худощавое телосложение, но, перейдя в последний класс младшей школы[27], резко вытянулся. Хотя у него под носом уже потемнело, а на горле проступил кадык, его кожа оставалась белой и гладкой, что выдавало его юный возраст.
– Я не умею ездить на велосипеде. Если ты довезешь меня до маминого салона красоты…
Что же предложить, чтобы Джунсо согласился? На улице стояла холодная погода, но у мальчика на лбу выступил пот, поэтому Джэи не могла придумать ничего подходящего. Лучше бы она не тратила время зря и просто побежала.
– Если я тебя подвезу, то завтра ты пойдешь со мной на подгон формы. Лады? – предложил Джунсо.
Джэи удивилась. Она и подумать не могла, что просьба окажется такой простой. Вместо ответа девочка показала большой палец вверх. Джунсо надел шлем на голову Джэи, оттолкнулся от бордюра и поехал вперед. Он с силой крутил педали, а девочка сидела на велосипеде позади него. Они проехали мимо детского сада, в который раньше вместе ходили, магазина на кольцевой развязке, начальной школы на другой стороне улицы, ремонтной мастерской, магазина, где продавали женьшень, ресторана фастфуда и наконец выехали в центр города Мунсана.
– Ли Джунсо, мне всегда было любопытно, но куда девается твое сознание, когда ты переключаешься в режим Гонсалеса? Оно просто внезапно пропадает?
– Может, уходит куда-то в другую вселенную.
Белый пар, вырвавшийся изо рта Джунсо, смешался с дыханием Джэи и рассеялся в воздухе. Сидя на велосипеде, он был на ладонь выше девочки, а его спина оказалась широкой и крепкой, как у взрослого. А вот Джэи перестала расти сразу после того, как у нее начались месячные. Хотя ей повезло вырасти выше большинства сверстников, черты ее лица все еще не определились, а тело было тонким, как травинка. После того как Джэи поняла, что легко набирает вес, она сильно изменила свои пищевые привычки. Но теперь она сожалела, видя, что Джунсо, пусть и с задержкой, растет и приближается по внешности к взрослому, в то время как ее собственное развитие, похоже, остановилось. Она слишком поздно осознала, что у подростков есть привилегия наедаться всласть, чтобы хорошо расти, а похудеть не поздно и потом.
– И кем ты там становишься?
– Наверное, везде остаюсь самим собой, разве нет? Честно говоря, это похоже на приснившийся несколько дней назад сон, который толком не помнишь. Держись крепче, сейчас поедем по кочкам.
Джэи сунула руки, которыми держалась не очень крепко, глубоко в его карманы. Джунсо вскрикнул, велосипед потерял равновесие и врезался в почтовый ящик. Джунсо вылетел из седла и растянулся на обочине, а Джэи упала назад и ударилась затылком об асфальт. Странно, но она совсем не почувствовала боли. Девочка лежала на асфальте, глядя вверх на два или три яруса уличных деревьев. Ей пришла в голову мысль, что это может быть предвестием конца света. Джэи почувствовала себя подавленной, но тут кто-то протянул ей руку.
– Сон Джэи, ты же была в капюшоне. Все в порядке. Поднимайся и попробуй сделать пару шагов.
Это был Джунсо. Он взял Джэи за руку и рывком поднял ее на ноги. Хотя девочка ударилась затылком, она не пострадала, потому что на голове у нее был плотный капюшон толстовки. Уличные деревья, которые казались расположенными в два или три ряда, теперь приобрели четкие контуры. Пострадал только Джунсо. Во время падения он ссадил об асфальт правую сторону лица на подбородке, щеке и ухе, поэтому теперь там выступили капли крови. Джунсо окинул внимательным взглядом лицо и руки Джэи. Только убедившись, что она не пострадала, мальчик вернулся к велосипеду. Он прихрамывал.
– Ох, что же делать? Не двигайся. Сейчас я вызову «Скорую».
Джэи сунула руку в карман, но мобильного там не оказалось. В порыве гнева она выбежала из дома в чем была, ничего с собой не взяв.
– Ничего страшного. Отсюда до больницы всего три минуты.
Джунсо, даже не взглянув на Джэи, поднял велосипед.
– Ты правда в порядке?
– Завтра встретимся в два часа у ателье Ivy-club.
Джунсо пошел по тротуару, так и не сказав, что с ним все в порядке. Шаги Джэи стали тяжелыми, ведь она чувствовала, что мальчик пострадал по ее вине. Если бы она вдруг не сунула руки в карманы его свитера, они бы не упали с велосипеда. Судьба все время расставляла ловушки, в которые хитро заманивала Джэи с притворным безразличием. Девочка сама не заметила, как подошла к салону красоты JJ-Hair. Ынхе стояла в окружении старушек и делала одной из них химическую завивку. Когда Джэи толкнула стеклянную дверь и вошла в салон, ее встретил запах растворимого кофе вперемешку с чаем юдзу.
– Почему ты вышла из дома в такой холод? Тебе ведь еще рано идти на дополнительные занятия, – спросила Ынхе, принеся сушуар и установив на нем таймер.
– Так это твоя дочка! Я несколько раз видела ее на рынке. Они так дружно гуляли с бабушкой! – сказала старушка, сидевшая в накидке для химической завивки, зачерпывая чайной ложкой остатки сока юдзу.
– Эта тетя ей не бабушка. Просто с детства за ней присматривает. К тому же она все еще мисс.
Обычно Ынхе называла Соён онни[28], а не тетей. Женщины были одного возраста, поэтому Джэи иногда испытывала жалость к Соён, которая получила прозвище не по годам. Но неужели за пределами дома Ынхе звала ее тетей?! От этого Джэи вдруг стало неприятно.
– Уже такая старая, но до сих пор не замужем? Чего только в жизни не бывает! – с упреком сказала старушка с соком юдзу.
Ее соседка, которая сидела рядом и нажимала на кнопки пульта от телевизора, тоже цокнула языком:
– Невезучей женщине лучше жить одной. Вон Ынджа, например! К ней же пришла сорокалетняя невестка. После этого Ынджа заболела раком, муж за кого-то неудачно поручился, и его кинули, а сын сбил человека, когда ехал за рулем трейлера. Вся семья пострадала из-за одной неудачливой женщины, которая вышла замуж! Да и выглядела она как настоящая неудачница. Щеки огромные, как сливы.
Услышав слова старушки с пультом от телевизора, ее товарка, которая сидела под сушуаром после химической завивки, ударила в ладоши:
– Верно! Щеки у нее точь-в-точь как сливы! Дорогуша, ты тоже присматривай за своей дочерью. Как только она окончит университет, тут же подыщи ей порядочного мужа. Когда больше нечем похвастаться, молодость – главное преимущество.
В этот момент Ынхе заметила, что выражение лица у ее дочери стало каким-то необычным. Девочка стояла неподвижно, сморщив подбородок и выпучив глаза. Озадаченная Ынхе подошла к Джэи.
– Что с тобой? Почему ты так стоишь?
– Ты решила уволить Соён, потому что она невезучая? Сказала ей уйти только из-за того, что ей нечем похвастаться и она не смогла выйти замуж?
Судя по тому, что услышала Джэи, собравшиеся в салоне красоты женщины измеряли везучесть способностью выйти замуж. Но в таком случае выходило, что и сама Ынхе была невезучей женщиной, не способной предотвратить гибель собственной дочери ни в одной из ее жизней.
– Вот оно что… Похоже, онни тебе уже что-то сказала? Неужели ты поэтому сюда пришла? Ей больше не нужно о тебе заботиться, вот я и предложила на этом закончить. Средняя школа всего в паре шагов от дома! После уроков ты сможешь поехать на дополнительные занятия на автобусе от академии, а потом я заберу тебя домой на машине по дороге с работы. Зачем тебе еще и тетя?
Джэи рассердилась. Ынхе не знала, сколько раз Соён спасала ее семью и жизнь ее дочери, поэтому высокомерно собиралась отплатить за услугу неблагодарностью. Чтобы исправить несправедливость, Джэи пришлось раскрыть тайну, которую хранила четырнадцать лет.
– Ты хоть знаешь, что вы с отцом трижды дали мне умереть? Я живу уже в четвертый раз. Поговорим дома! Подготовься как следует.
Той ночью Джэи рассказала Ынхе и Юджину о трех своих прошлых жизнях, смертях и реинкарнации, стараясь быть настолько логичной и бесстрастной, насколько это было возможно. Конечно, она не стала скрывать и злодеев, из-за которых каждый раз умирала.
– Ха, аж голова заболела. Совершенно не понимаю, о чем ты говоришь. – Юджин не поверил дочери.
В прошлые разы Джэи рассказала о своих предыдущих жизнях и тут же предсказала будущее, поэтому родители не могли ей не поверить. Но в этот раз все было иначе. Она говорила о событиях, которые уже благополучно прошли благодаря Соён, называя их опытом из прошлых жизней, и это выглядело довольно абсурдно. К тому же Джэи было нечего рассказать о будущем, до которого она еще ни разу не доживала.
– Веб-новеллы и вебтуны точно сводят детей с ума.
Юджин встал с дивана, пошел в ванную и закурил там, хотя соседи этого терпеть не могли.
– Понимаю, что ты не хочешь разлучаться с тетей. Прекрасно понимаю. Нечто подобное было и со мной, когда я была маленькой. Ты ведь знаешь, что у моей семьи был ресторан, где готовили соллонтхан[29]? Одна из работавших там кухарок была в точности такой, как Соён-онни. Я даже думала, что та кухарка была моей настоящей мамой, а твоя бабушка – моей мачехой. Возможно, потому что она всегда кормила меня, одевала и мыла? Однако… – Ынхе набрала льда из кулера и захрустела им, словно во рту у нее горело. – Когда рядом никого не было, та кухарка все время поручала мне отправиться на поиски сокровищ. Она отправляла меня в спальню моей бабушки, чтобы я принесла оттуда что-нибудь блестящее и тяжелое. Ни броши, ни наручные часы, ни очки в золотой оправе ей не нравились. Поэтому однажды я открыла чердак и обнаружила там кое-что тяжелое, завернутое в несколько слоев желтой бумаги. Я принесла это кухарке, и та купила мне целую курицу в качестве похвалы. Как думаешь, что произошло дальше?
Кухарка забрала золотую жабу. Раньше, во времена бабушки Ынхе, которая скончалась уже больше тридцати лет назад, люди не доверяли банкам. Многие из них хранили дома золото, которое покупали, как только у них появлялись деньги, веря, что со временем его цена только возрастет. Семья Ынхе была одной из таких. Кухарка обманула Ынхе и забрала две золотые жабы. Сейчас они бы могли стоить десятки миллионов вон.
– Говорю же, Соён не такая! Раньше она работала психологом-консультантом, и на самом деле ей всего сорок лет, пусть она и выглядит намного старше! Сколько раз мне еще это повторить, чтобы ты мне поверила?
– Даже если ты повторишь это десятки тысяч раз, я все равно не поверю. Почему с каждым годом ты становишься все более легкомысленной? По-твоему, маме с папой легко зарабатывать деньги? Вместо того чтобы отдавать полтора миллиона вон чужому человеку, я лучше потрачу их на твое образование и вложу эти деньги в покупку квартиры. Соён-онни точно промыла тебе мозги! Почему ты вообще обращаешься с ней так, будто она твоя учительница? Она же ничему тебя не научила! Ха, какой абсурд!
Ынхе, продолжая жевать лед, пошла к Юджину в ванную. Джэи отчетливо услышала, как они спорили. Похоже, у дочери рано начался переходный возраст. Это же настоящий газлайтинг. И правда, лучше бы ты сидела дома. А ты сама что сделала для семьи? Джэи заткнула уши и с головой закуталась в одеяло. Она не могла придумать способа оставить Соён рядом с собой.
Соён, как и всегда, перед работой наполнила корзину покупками. Она отварила лук, нарезала его тонкой соломкой, добавила соломку в суп и накрыла завтрак.
– Капитан, благодаря тебе я научилась готовить. Раньше могла только сварить рамён или ттокпокки, а вкус у меня был как у младшеклассницы. Но мне нужно было заботиться о тебе, поэтому я научилась готовить детское питание. К счастью, в Интернете оказалось полно рецептов.
Джэи уснула в слезах, поэтому не могла толком разлепить веки. Соён долго грела в руке холодную металлическую ложку, прежде чем отдать ее воспитаннице. Она старалась не допускать, чтобы что-то холодное или острое попало в руки к Джэи.
– Когда ты начнешь работать у Йохана?
Джэи через силу начала есть суп, вкуса которого не ощущала из-за заложенного носа.
– Они просят выйти немедленно. Теперь мне нужно будет подружиться с детьми и привыкнуть к кухне, чтобы, когда они пойдут в школу, нам было комфортно.
– Но разве тебе не тяжело рядом с учителем Йоханом? У вас же… есть воспоминания.
Поскольку у Джэи не было ни причин, ни возможности остановить Соён, она решила просто надеяться, что та будет счастлива в новой жизни. Учитывая, что в этой жизни Джэи прожила намного больше, ни разу не оказавшись на грани жизни и смерти, возможно, все и дальше пройдет гладко.
– Это всего лишь связь из прошлой жизни. Разве можно каждый раз оставаться в хороших отношениях? В этой жизни он будет платить мне деньги, а я – их принимать, зато в следующей все может оказаться наоборот. Затем, если все пойдет по кругу, мы сможем стать матерью и сыном или мужем и женой. Но, судя по моему виду, вряд ли так случится.
Волосы Соён поредели, поэтому ей пришлось коротко подстричься и сделать завивку с множеством кудрей. В молодости у нее было столько одежды, сумок и обуви, что ее часто называли модницей, но теперь она предпочитала удобную одежду, легкие сумки и кроссовки. Сейчас Соён была одета в зеленый свитер и расшитые бисером брюки из спандекса с надписью «Бутик Ким Чхансук», что прибавляло ей возраста и придавало неряшливый вид. Джэи, которая в каждой жизни заново рождалась в новом теле, не могла даже представить, сколько боли причиняла Соён эта пытка временем.
– Соён, ты очень везучая.
Слова старушек, собравшихся в салоне красоты Ынхе, каждый раз бередили Джэи душу.
– О каком везении ты говоришь? О том, что мне всего чуть-чуть за сорок, но у меня уже наступила менопауза и мне не надо платить за прокладки?
Заметив, что Джэи стала есть еще медленнее, Соён быстро схватила ложку и с улыбкой начала ее кормить.
– Ты ведь не вышла замуж. Глядя на моих родителей, я думаю, что женятся только невезучие люди. Ты знала, что с прошлого года они даже спят в разных комнатах? Папа спит на диване, укрывшись одеялом с подогревом. Общаются они только в KakaoTalk, а во время праздников придумывают всякие отговорки, чтобы не ехать к родственникам ни с чьей стороны. Они постоянно твердят, что живут ради меня и ради меня же умрут, но на деле никто из них не присматривает за мной как следует. Я смогла дожить до своих лет только благодаря тебе.
Джэи почувствовала укол в сердце, как будто она ни с того ни с сего наговорила ерунды. Ей казалось, что она взваливает тяжкий груз на плечи Соён, которая уже приняла решение о расставании. Девочка собиралась сказать, что не выходить замуж – величайшее благословение, поскольку ни за что не нужно нести ответственность, но промолчала. Жизнь Соён состояла из бесконечного повторения, начинаясь и заканчиваясь ответственностью за Джэи, поэтому вряд ли у девочки, окруженной такой заботой, было право говорить нечто подобное.
– Конечно, не то чтобы я в этом разбиралась, но… говорят, со временем связь между людьми изменяется. Однако семья не распадается только потому, что эта связь, казалось бы, оборвалась. По крайней мере, ответственные люди выдерживают. Капитан, твои родители именно из таких. Пусть сейчас они отдалились друг от друга, но наступит день их воссоединения. Ведь в этом и есть суть семьи.
Всякий раз, когда в голове Соён наступала путаница, у нее на лбу появлялись три тонкие морщинки. Какое-то время рассеянно посмотрев на ложку, она разгладила морщины на лбу и зачерпнула немного супа.
– Мы ведь будем общаться каждый день?
– Конечно. Ведь хозяйка моего мира до сих пор ты, капитан.
– Соён, давай встречаться хотя бы раз в неделю. В ресторане ттокпокки или в кафе пинсу[30]. Мне больше всего нравится пятница.
– Будем встречаться столько, сколько захочешь. Но думаю, ты будешь занята побольше меня.
Соён, хлюпнув носом, положила на поверхность супа маринованного кальмара.
– Капитан, сможешь покрасить мне волосы? Уж лучше пусть меня называют тетей, чем бабушкой.
Съев весь суп, Соён достала из пакета с покупками краску для волос.
Джэи в последний раз вместе с наставницей помыла посуду и развесила белье. После этого они уселись вместе на балконе, чтобы погреться под лучами зимнего солнца. Джэи смешала в круглой пластиковой миске краситель с проявителем цвета. Соён надела защитную накидку из полиэтилена и нанесла себе вазелин на лоб и уши. Джэи сняла футболку, чтобы не испачкать краской одежду. С помощью заколок она разделила пряди Соён, как было указано в инструкции. Она аккуратно набрала краску на кисточку и нанесла ее на короткие волосы наставницы. Соён пристально уставилась на лифчик подопечной, а затем тихонько хихикнула. Из-за этого краска для волос запачкала Джэи лоб.
– Эй, ты чего? Краска же разбрызгалась! Почему ты засмеялась?
– Капитан, а у тебя большая грудь.
Джэи от удивления даже отложила щетку и закрыла грудь руками. Из-за грудок, которые, как два яблока, выпирали на ее нескладном, худощавом теле вперед, девочка комплексовала, и Соён, кажется, это заметила.
– Ничего себе, капитан! Неужели ты чего-то передо мной стесняешься? Это же я, Чон Соён! В мире мы только вдвоем. Ты забыла?
Замечание Соён было веселым, поэтому его можно было просто воспринять как шутку, но почему-то у Джэи потекло из носа, а затем из глаз хлынули слезы. Она не понимала, почему ей потребовалось столько времени, чтобы осознать, что в этом мире существовали лишь они вдвоем. Единственным реквизитом на сцене, созданной для ребенка по имени Сон Джэи, оказалась Чон Соён. Когда занавес опускался, все остальные декорации выставлялись заново, и лишь Чон Соён в одиночестве стояла у края сцены, подобно упаковке бумажных салфеток, которой будут пользоваться до тех пор, пока ее содержимое не закончится. Джэи, главной героине, следовало бы проявить немного больше заботы о существе, которое становится полезным только тогда, когда Джэи его осознает, и погружается в темноту, когда та отворачивается. Девочка крепко обняла Соён и разрыдалась, словно ей было нестерпимо больно.
– Капитан, все в порядке. Мы будем каждый день общаться и встречаться каждую неделю. Я и дальше буду рядом. Не стану уходить далеко. Поэтому и в следующий раз помоги мне покрасить волосы.
Соён нежно гладила спину Джэи до тех пор, пока та не успокоилась. Краска застыла на ее лице и шее таким густым слоем, что никак не смывалась даже после нескольких попыток. Джэи наложила краску неаккуратно, в несколько слоев. Соён пошла в ванную, вымыла голову и вернулась.
– Ты стала немного красивее. Давно надо было покраситься.
Даже Джэи заметила, что Соён словно немного оживилась.
– Капитан, но разве ты не говорила, что в два часа у тебя какие-то дела? По-моему, я точно что-то такое слышала, – спросила Соён, суша волосы феном.
На часах уже было без двадцати два. Даже если бы Джэи вышла на встречу с Джунсо у ателье прямо сейчас, она бы уже могла опоздать.
– Да, у меня встреча с Гонсалесом. Но, Соён, я никак не могу оттереть краску ото лба.
Джэй надела футболку, подбежала к вешалке и схватила толстовку.
– Может, попытаться оттереть ее полотенцем? – Соён попыталась оттереть краску на лбу Джэи рукавом своего зеленого свитера.
– Ха-а, тогда я опоздаю.
Джунсо попал в аварию и сильно поранился только потому, что подвозил Джэи. Она решила, что не может оказаться перед ним в еще большем долгу. Вместо того, чтобы надеть кроссовки со шнурками, которые пришлось бы завязывать, девочка запрыгнула в удобные угги и побежала к автобусной остановке. Вдалеке уже отправлялся автобус, в котором сидел Джунсо.
– А! Ну как так?
Джэи пришлось ждать следующий автобус, поэтому она опоздала на двадцать минут. Джунсо стоял перед ателье, уставившись в телефон. Стоило Джэи увидеть его перевязанные большие раны на подбородке, а также от уха до щеки, от которых точно останутся шрамы, как ее сердце сжалось.
– Мог бы подождать, и тогда мы бы поехали вместе. Ли Джунсо, какой ты недогадливый, – проворчала Джэи, хотя на душе у нее были совсем не эти слова.
– Думал, ты приехала первой, – спокойно ответил Джунсо и открыл дверь ателье.
– Какая школа и какой класс? – хозяйка встала, держа в руках портновскую рулетку и мел.
Поскольку это ателье шило форму для учеников из трех ближайших школ, внутри царила суматоха.
– Ли Джунсо из первого класса средней школы Сухёк. Номер моего класса – четыре.
– А девочка, которая стоит за тобой? – спросила хозяйка, обращаясь к Джэи и в то же время измеряя окружность груди Джунсо.
– Я из средней школы Санён, так что форму закажу не у вас.
Джунсо и Джэи распределили в разные средние школы, поэтому они должны были купить форму в разных ателье.
– Так ты его подружка? Поэтому пришла?
От слов хозяйки уши Джунсо покраснели. Хотя Джэи тоже не на шутку смутилась, эти слова ей не то чтобы не понравились. Она действительно была девушкой и дружила с Джунсо, так что нельзя было назвать услышанное совсем уж неправильным. В этот момент дверь раздевалки открылась, и оттуда вышла девушка с густо подведенными глазами. Она была одета в джинсовую куртку и мини-юбку, а ее фигура ничем не отличалась от взрослой.
– Тетя, все не так. Он мой парень.
Это оказалась Хван Джуа, дочь Джэёля, сонбэ Юджина. Они с Джэи ходили в один и тот же детский сад, а затем и в одну младшую школу. Джуа начала краситься примерно в четвертом классе. Ходили даже слухи, что девочка, которая раньше не могла есть болгарский перец, начала еще и курить. Она и без того отличалась высоким ростом, но вдобавок носила кроссовки с высокой подошвой, поэтому ее глаза оказались примерно на одном уровне с глазами Джунсо.
– Эй, девочка из средней школы Санён. Говорят, у вас и такие учатся. Не дружи с ней. Ну что это за вид?
Хозяйка покачала головой и окинула взглядом Джуа. Та демонстративно пожала плечами, отвернулась от тети и подошла к Джэи. Одно время Джуа жила в служебной квартире, поскольку ее папа тоже был военным, как Юджин, но теперь ее родители расстались, и он вышел в отставку. Джэи слышала от кого-то, что воспитанием девочки занималась тетя, у которой своих детей не было. Хотя они и учились в одной школе, их все время распределяли в разные классы, поэтому девочки заговорили впервые за долгое время.
– Сон Джэи, почему ты пришла вместе с моим Джунсо? – выдохнула Джуа, и изо рта у нее пахнуло жевательной резинкой.
– Лучше спроси об этом Ли Джунсо.
Джэи опустила голову, чувствуя скорее смущение, чем неприязнь. Знай она, что Джунсо встречается с Джуа, не пошла бы с ним в ателье. Дурная слава о девочке гремела так громко, что о ней знали все шестые классы младшей школы. Когда учительница музыки сказала Джуа, лежащей на парте лицом вниз, в наказание встать в конце класса, та отвесила ей пощечину. А девочку в кафетерии, которая раскритиковала любимого айдола Джуа, та облила водой. Некоторые из ее друзей пытались вмешаться, но в итоге их подносы тоже оказались перевернуты. В школе созвали комитет по борьбе с насилием, который принял решение о переводе Джуа, но до конца семестра оставалось всего двадцать дней, поэтому вопрос в конце концов замяли.
– С каких это пор я стал твоим парнем? – спросил Джунсо, беря из рук хозяйки рубашку, которая подходила по его меркам.
– И правда. Кто бы стал встречаться с такой нахалкой? Пусть наденет штаны и выйдет к нам, – поддакнула хозяйка.
В этот момент губы Джуа задрожали.
– Тетя, ты же вообще ничего не знаешь! Почему ты сразу встала на сторону этой наглой девчонки? – прошипела Джуа.
В этот момент Джунсо открыл дверь раздевалки. Он повернул голову и посмотрел на Джэи. Его зрение расфокусировалось. Мальчик переключился в автоматический режим.
– Верь Хван Джуа. Вот так, – сказал Джэи нечто непонятное Джунсо, а точнее, Гонсалес.
Затем он вернулся в раздевалку с милой улыбкой на лице, напоминая робота, который решил притвориться человеческим мальчиком.
– Что он тебе сказал? – Джэи не ответила, и Джуа вышла из ателье, недовольно пробормотав напоследок: – Немая, что ли? Совсем спятила.
Любой бы решил, что злодеем в этой жизни окажется именно Джуа. Но Джэи не могла игнорировать пророчество Джунсо. Было бы замечательно, если бы друг выражался добродушнее и конкретнее, но, в конце концов, жизнь Джэи была больше всего жестока к ней самой.
Джэи не смогла сдержать обещание, которое дала Соён.
– Капитан, что случилось? Почему ты не читаешь сообщения в KakaoTalk?
Они договорились каждый день делиться друг с другом повседневной жизнью, но Джэи вдруг пропала, поэтому Соён пришла к ней домой. И у Ынхе, и у Юджина сегодня были корпоративы, поэтому они должны были вернуться домой намного позже. Когда чайник вскипел и Джэи уже заливала рамён в чашке, Соён позвонила в дверь.
– У меня всего 500 мегабайт Интернета, а еще я была занята.
Это была ложь. Джэи прогуляла дополнительные занятия, пришла домой и все это время возилась со слаймом.
– Вот как. Подожди, давай-ка я пожарю тебе рис с чем-нибудь. От рамёна никакой пользы.
Соён, которая прекрасно ориентировалась на кухне в доме Джэи, открыла нижний шкафчик раковины и достала оттуда сковороду. А затем взяла из морозильника ветчину, которую раньше нарезала на маленькие кусочки и заморозила порциями на один раз, и положила ее на сковороду.
– Не надо ничего жарить. Рис заплесневел.
Соён закрыла глаза, а у нее на лбу между бровями пролегли морщинки. Хотя ей удалось изменить прошлое и предотвратить случайную смерть Джэи, интрижку матери и убийство всей семьи отцом, истинная сущность Ынхе и Юджина осталась неизменной. Хоть они и любили свою дочь, но оставались недостаточно зрелыми, чтобы целиком посвятить себя ей. Женщина даже представить не могла, сколько рис должен был пролежать в рисоварке, чтобы там появилась плесень.
– Съешь его вместо закуски. Ветчина быстро жарится. Или, если хочешь, могу приготовить рис заново.
Соён упрекала себя, что ей следовало остаться с Джэи, даже ценой сокращения зарплаты.
– Соён, не нужно так стараться. Конечно, дома никто не готовит, но мы не голодаем. Просто заказываем доставку.
Вся зарплата, которую получала Соён, теперь превратилась в расходы семьи Джэи на питание. Женщина открыла холодильник, чтобы достать и выкинуть шесть пачек маринованного редиса, который обычно подавали с курочкой, несколько десятков соусов и пару бутылок из-под колы, где оставалась всего пара глотков. Затем она наклонилась, чтобы поднять пыль и волосы, которые катались там, как перекати-поле.
– Я же сказала – не стараться! Мне придется привыкнуть к такой жизни. Если ты не собираешься каждый день появляться здесь как штык, то не делай этого, – нахмурившись, крикнула Джэи.
Рука Соён, которая только что тянулась к пыли, бессильно вернулась обратно.
– Опять, как и раньше…
Соён села за стол напротив Джэи. У Ынхе и Юджина были немалые сбережения. Соён боялась, что они вложат их в акции или криптовалюту и результат окажется таким же, как и в третьей жизни.
– Дело не в этом. Папа занят, потому что его перевели на другую должность, а мама увлеклась гольфом и все время зависает с другими тетушками. Я уже ничего от них не жду, поэтому меня это нисколько не волнует.
Детей, оставленных без присмотра занятыми родителями, немало. Да и у самой Соён было похожее детство. Но Джэи не отвечала Соён целый месяц по другой причине – из-за школы.
– Тебя кто-то обижает? Скажи мне. Я же была психологом-консультантом.
В отличие от младшей школы, Джуа никого не пинала и не била кулаками. Вместо этого она издевалась над детьми гораздо более эффективным и действенным способом. В шести первых классах их средней школы были подпевалы, которые хвостиком ходили за Джуа. Та выглядела совсем как взрослая и курила сигареты, легко обманывая работника магазина у дома, а также наловчилась хорошо делать пирсинг.
– Меня никто не обижает. Просто начался новый учебный год, и мне сложно.
Наоборот, появился мальчик, которому нравилась Джэи. Это был ее сосед по парте Ёнхён. Его родители работали в центре города стоматологами и занимались имплантами, поэтому даже школьный рюкзак мальчика был от Balenciaga. Но он оказался совсем не во вкусе Джэи. У Ёнхёна была унылая невыразительная внешность, кроме разве что идеально ровных зубов, и застенчивый характер. Его волосы всегда неприятно пахли, как будто он плохо их мыл. Даже его взгляды украдкой во время уроков были Джэи противны.
– Сон Джэи, купи мне подарочную карту Google для игры в «Майнкрафт».
Джуа часто приходила к Джэи и просила ее о чём-то. Если Джэи делала вид, что не замечает ее, Ёнхён начинал ни с того ни с сего ерзать на месте.
– В последнее время у меня жуткий стресс от нашего школьного клуба. Чтобы не помереть, хочу хотя бы поиграть. Купи мне карту всего за 30 тысяч вон. А я потом верну тебе все деньги, – не отступала Джуа.
– Хван Джуа, отстань уже от Джэи. Давай я куплю тебе подарочную карту. Встретимся после уроков в магазине.
И так было всегда. Джуа задирала Джэи, Ёнхён какое-то время нервно за этим наблюдал, а затем раскошеливался.
– Эй, Сон Джэи. Чего так пялишься? Ты-то нисколько не пострадала. Деньги я правда скоро верну. А если расскажешь классному, тебе конец.
Джэи очень бесило, что она оказалась в центре подобной проблемы. Она даже попросила Ёнхёна не вмешиваться. Но стоило появиться Джуа и потребовать денег на покупку кроссовок или тумблера, как Ёнхён, хоть и обливаясь потом, все равно влезал.
– Хорошо тебе, Сон Джэи. У тебя есть такой классный парень, как Чо Ёнхён. А вокруг меня одни придурки вьются.
За это Чо Ёнхёна даже прозвали торговым автоматом Джуа.
– Эй, Чо Ёнхён. Садись сюда, – позвала Ёнхёна Джуа, которая первая пришла в кафетерий и заняла лучшее место, выгнав других ребят.
Мальчик от недоумения широко раскрыл глаза и вопросительно показал на себя указательным пальцем.
– Да, ты. Иди сюда скорее.
Ёнхён, который хотел сесть напротив Джэи, неохотно направился к Джуа. Джэи стояла на раздаче и ждала еду, но даже оттуда заметила, как дрожали его плечи и руки. Джуа огляделась по сторонам и положила руку на плечо Ёнхёну.
– Не игнорируй меня, как в тот раз. А лучше выполни мою просьбу.
Ёнхён вытянул шею вперед и слабо кивнул.
– Я же попросила тебя сфоткать Ли Джунсо и прислать фото мне, но почему до сих пор никаких новостей? Вы же ходите на допзанятия в одну академию.
Джэи получила еду и села за стол позади Джуа.
– Мы с ним не общаемся. А фотографировать тайно я не хочу.
– Не хочешь? Если не хочешь, попроси Джэи. Я попросила у нее несколько снимков Джунсо на фоне академии, но она и на это не согласилась.
Когда прозвучало имя Джэи, на шее у Ёнхёна выступил пот.
– Но зачем тебе фотки Ли Джунсо?
Мальчик, который еще не съел ни ложки принесенной еды, закатал рукав рубашки и вытер шею.
– Хочу насобирать всяких его снимков и залить на свою тайную страничку в сети. А если мы потом начнем встречаться, заведем парный аккаунт. Так много всего интересного. Хочешь посмотреть?
Джуа открыла на мобильном свой секретный аккаунт и показала его Ёнхёну. Там тут же начали загружаться фотографии, замелькали маленькие буквы на черном фоне и короткие видео.
– Не буду смотреть. Это твоя проблема, ты ее и решай. Я не хочу вмешиваться в девчачьи дела.
Ёнхён поднял подбородок, чтобы сдержать подступившие слезы. Джуа невозмутимо подняла свой поднос и поставила его на поднос Ёнхёна. Суп и второе оказались на столе и запачкали школьные брюки мальчика.
– Если с Сон Джэи что-то случится, так и знай, что это по твоей вине, – сказала Джуа и пнула по стулу Ёнхёна.
– Только попробуй. Тогда все узнают о твоей секретной страничке.
После этих слов Ёнхёна Джуа подняла средний палец вверх и выбежала из кафетерия. Джэи, не выдержав, отправила сообщение Джунсо:
Ты знаешь, что тебя сталкерит Хван Джуа?
Но ответа не последовало. Джуа на два дня пропала из школы, и впервые за долгое время в коридоре на этаже первого класса воцарилось спокойствие.
Вернувшись в школу на третий день, Джуа выставила Ёнхёна ябедой. Кто-то порезал его брендовую сумку ножом для бумаги. Во время семестровой контрольной двое из подпевал Джуа заявили, что видели, как Ёнхён списывал. А еще кто-то подложил на стул мальчику канцелярские кнопки, и его бедра теперь напоминали соты. Поскольку камер в классе не было, виновного так и не удалось поймать. В кафетерии кто-то «по ошибке» столкнулся с Ёнхёном, перевернув поднос с его обедом. А еще лицо мальчика прифотошопили к фотографии лысого актера, и подпевалы разослали этот коллаж всем ребятам в соцсетях. Так прошла неделя. Ёнхён перестал ходить в школу. Подпевалы Джуа громко смеялись, болтая, что мальчик покончил с собой от стыда после того, как его шантажировали мошенники. Кто-то должен был выступить и доказать невиновность Ёнхёна. Джэи страдала от осознания, что это следовало сделать ей.
– Капитан, если тебя будет что-то мучить, обязательно расскажи. Либо мне, либо классному руководителю. Иногда без вмешательства взрослых детские проблемы не решить.
– Соён, мне нужно делать домашку. Я буду чаще тебе писать.
Джэи считала, что большая часть ответственности за издевательства над Ёнхёном лежит на ней. Однако она не могла признаться в этой проблеме Соён из-за чувства вины. Джэи не хотела, чтобы наставница посвятила ей всю себя, отказавшись от стабильности в новой семье, которую обрела впервые за долгое время.
– Тогда давай на выходных вместе сходим в книжный. Я хочу получить лицензию помощника медсестры. Боюсь, это единственное, чем я смогу заниматься, когда еще больше состарюсь.
Джэи, слушая Соён вполуха, проводила ее до входной двери.
Она вылила остывший рамён в раковину, пошла в свою комнату и написала длинное сообщение о том, что Джуа безответно влюблена в Джунсо, а Ёнхён – в Джэи, о гадостях, которые совершали подпевалы Джуа, и о невиновности Ёнхёна. Джэи хотела, чтобы Джуа с ее приспешниками наказал школьный комитет по борьбе с насилием. Девочка несколько раз писала и стирала свое сообщение, пока, наконец, около полуночи не отправила его своему классному руководителю Ко Сонгюну. Джэи положила телефон себе на живот и взяла в руки слайм. Звук лопающихся пузырьков от хлопушек, которые были в слайме, распутал ее спутанные мысли.
Вопреки ожиданиям Джэи, в школе ничего не изменилось. Ёнхён не пришел и на этот день. Джуа громко подозвала к себе подпевал, и те радостно собрались вокруг нее. Джэи увидела, как Джуа засовывает сигареты в рукава их формы.
– Хван Джуа, ты почему бродишь по коридору? Чуть позже зайди в кабинет школьного клуба. Эй! И не шаркай тапочками, – отчитал Джуа классный руководитель Сонгюн, ущипнув ее за ухо.
Он вошел в класс, чтобы провести классный час, и растерянно посмотрел сначала на пустое место Ёнхёна, а затем на Джэи.
– Те, кто хочет принять участие в общекорейском стодневном вызове, посвященном климатическому кризису, должны заполнить форму заявки и отправить ее через приложение «Алими»[31]. Поскольку на этой неделе проходят консультации для учеников, ребята с номерами восемь, девять и десять должны на перемене прийти в кабинет для консультаций. Номер восемь – На Хиджон, зайди перед вторым уроком. Номер девять – Ли Гёнюн, буду ждать тебя перед третьим, а номер десять – Сон Джэи – пусть зайдет перед четвертым. Завтра будут номера с одиннадцатого по тринадцатый. Что ж, пусть истина будет с вами! – закончив речь, Сонгюн выкрикнул лозунг.
– Она сделает нас свободными, – отозвались ребята.
По сравнению с громким и гулким голосом Сонгюна их голоса показались тихими и слабыми.
Консультации были обычной процедурой, которую школьники всегда проходили в начале семестра. Джэи была уверена, что Сонгюн не прочитал сообщение, которое она отправила ему ночью, иначе сейчас он был бы не в классе, а в кабинете директора или дома у Ёнхёна. После урока искусства, который стоял в расписании третьим, Джэи спустилась в кабинет для консультаций на первом этаже. Постучав дважды, она подождала немного, а затем открыла дверь. Сонгюн поднялся, чтобы поприветствовать Джэи.
– Тяжело мне было не подать виду. Садись сюда.
Вместо того чтобы посадить девочку напротив, Сонгюн поставил рядом с собой еще один стул.
– Не подать виду?
Джэи села на этот стул, сложив руки вместе. Вблизи классный руководитель выглядел еще старше. Вероятно, он был ровесником Юджина, но в его короткой бороде виднелась седина, а область под глазами и губы имели темный цвет. От резкого запаха его тоника Джэи начало подташнивать. Взгляд Сонгюна переместился на грудь девочки. Та стеснялась своего бюста, поэтому носила спортивные лифчики, но блузка все равно немного разъезжалась в стороны. Почувствовав на себе взгляд учителя, Джэи сжалась. Соён категорически запрещала ей так сидеть, говоря, что поза формирует человека, но Джэи не удавалось сделать так, как она хотела.
– Не подать виду, что я устал. Из-за твоего сообщения я не спал всю ночь. Звонить кому-то в такое время было уже слишком поздно.
К счастью, Сонгюн прочитал сообщение Джэи до того, как лег спать.
– Джэи, я прекрасно знаю, что ты довольна взрослая для своих четырнадцати лет. И все-таки мне нужно выслушать все стороны конфликта. Таков наш принцип.
Джэи почувствовала в дыхании Сонгюна слабый запах мяты и алкоголя. За спиной учителя она увидела синий ополаскиватель для рта.
– Не нервничай так сильно, – сказал Сонгюн, а затем протянул руку и провел от плеча до запястья Джэи, как будто массируя.
– Хорошо.
– Рано утром я навестил Ёнхёна и его родителей. Ведь окажись все, что ты написала, правдой, дело было бы серьезным.
Неужели справедливость наконец восторжествует? По спине и шее Джэи пробежали мурашки. Когда ее плечи дрогнули, Сонгюн совершенно невозмутимо взял ладонь девочки, лежащую на ее школьной юбке. К Джэи впервые прикоснулся взрослый мужчина, помимо ее отца Юджина. Ей стало не по себе, но тут она увидела на стене за спиной Сонгюна лицензию психолога-консультанта. Возможно, существовал какой-то способ утешения через легкие прикосновения?
– Времени мало, поэтому буду краток. Чо Ёнхён сказал, что ничего подобного не было. Он действительно купил в подарок карту и кошелек, потому что хотел подружиться. Но, по его словам, никто его ни в чем не обвинял и не обижал. – Сонгюн легонько постучал носком своей туфли по сланцам Джэи. – Ничего страшного, что ты все неправильно поняла. Пусть это и оказалось неправдой, ты проявила сознательность и все мне рассказала. Это похвально.
– Но, учитель, это видела не только я одна. Все ребята в классе знают, что над Ёнхёном издевались. Просто расспросите наших одноклассников. У Ёнхёна все ноги были в крови, но он даже не смог пойти в медпункт, боясь реакции Джуа и ее банды.
Сонгюн крепче сжал руку Джэи. Его липкое дыхание обожгло заднюю поверхность шеи девочки.
– Я задал этот вопрос Хиджон и Гёнюну, которые проходили консультацию до тебя. Они сказали, что шутки немного вышли из-под контроля, но до насилия не доходило.
Джэи вновь окутали страх и паника, которые она испытывала в родильном зале в момент рождения. Она ощутила, будто прозрачная мембрана, защищавшая ее все детство, порвалась, выпустив ее в жестокий новый мир. Одноклассники, опасаясь мести со стороны Джуа и ее подпевал, предпочли совести собственную безопасность.
– Тогда спросите Ли Джунсо из средней школы Сухёк. Это мальчик, которого сталкерит Джуа. Я дам вам его номер телефона.
Джэи не могла продиктовать номера Джунсо по памяти. Вдруг она вспомнила, что перед уроками у ребят забрали мобильные.
– Номер Ли Джунсо есть у меня в телефоне. Попробуйте поговорить с ним напрямую. Или я могу позвать его в школу. Обязательно нужно созвать комитет по борьбе с насилием.
Джэи стряхнула руку Сонгюна и встала. Учитель тут же принял серьезный вид и развернул в другую сторону направленные на Джэи колени.
– Мы не можем этого сделать, потому что пострадавших нет.
Сонгюн взглянул на часы на стене. До четвертого урока оставалось две минуты.
– Говорю же, пострадали мы с Ёнхёном. Почему вы мне не верите?
– Сегодня Чо Ёнхён подал заявление на исключение из школы. Они со старшим братом едут учиться в Канаду. И на занятиях его несколько дней не было потому, что он готовился к отъезду в центре обучения за рубежом. Джэи, а ты… приходи сюда каждые четверг и пятницу после классного часа. Будем с тобой разговаривать. Если где-то завязался узел, нужно его развязать. Даже если тебе неприятно, давай смотреть вдаль. Я тоже побольше разузнаю о проступках тех ребят.
Джэи чувствовала, что все происходящее было каким-то неестественным. В фильмах и дорамах богатенькие дети часто становились зачинщиками травли, а бедные ребята – жертвами. Но в реальности оказалось, что бедные дети затравили мальчика из богатой семьи, заставив его сбежать учиться за границу.
– Значит, в моем сообщении не было никакого смысла?
– Почему же не было? Я ведь сказал: похвально, что ты проявила сознательность и все рассказала. А еще я поговорю с Джуа после окончания занятий клуба. Я и сам вижу, что переходный возраст проходит у нее непросто, и ее мотает туда-сюда.
Сонгюн добавил что-то еще, но его слова потонули в звонке, сообщившем о начале четвертого урока. Джэи вышла из кабинета для консультаций и направилась в туалет. Она села перед унитазом, чтобы опорожнить желудок, в котором поднялась тошнота, и девочку вырвало небольшим количеством чистой воды. Джэи начала сомневаться, что школа, где бы заботились о жертвах, действительно существует.
Если Ёнхён не выполнял просьбы Джуа незамедлительно, та шариковой ручкой выдавливала прыщи на лбу мальчика. А Ёнхён, который был достаточно крупным, чтобы одним махом вывернуть запястье Джуа, только улыбался со слезами на глазах. Джэи совершенно не понимала, почему Джунсо сказал ей верить словам дьяволицы Джуа. Если Сонгюн однажды просто упомянет ее в разговоре с Джуа, разверзнется ад погорячее, чем сейчас. Груз, который лежал на сердце Джэи, никак не хотел уменьшаться.
В воскресенье днем Соён заехала за Джэи. Девочка подумала, что теперь пришло время признаться во всем, что она скрывала о своей школьной жизни. После звонка Соён она спустилась на парковку на первом этаже. Но на заднем сиденье красного автомобиля «Киа Рей» обнаружились дети Йохана, сидящие в детских креслах. Ынхе, которая вышла проводить Джэи, поприветствовала Соён так бурно, что это даже выглядело театрально.
– Ынхе, почему вы дома? Разве сегодня салон красоты не должен работать? – спросила Соён через открытое окно машины.
На ней были светло-коричневые солнцезащитные очки и шляпа. Похоже, сегодня Соён хотела выглядеть стильно.
– Моей маме нездоровится, поэтому на вторую половину дня я никого не записала. Онни, свозите на эти деньги детей в Макдональдс. В Мунсане его нет, а Джэи вечно твердит, как любит это место, – заявила Ынхе, хотя Джэи никогда ничего подобного не говорила, и вложила в руку Соён купюру в 50 тысяч вон[32].
Этого хватило бы ровно на бензин и гамбургер, и Джэи стало горько оттого, что Соён не проявила ни капли недовольства.
– Ну мы поехали, – сказала девочка и села на пассажирское место рядом с Соён.
Брат и сестра, у которых были одинаковые короткие стрижки, крепко спали на заднем сиденье.
– Капитан, с ними не так, как с тобой, – сказала Соён, выезжая на главную дорогу и глядя на детей Йохана через зеркало заднего вида.
– И какая разница?
– Ты никогда не плакала. Даже когда падала и обдирала коленки. Просто вставала, недовольно бормоча, что ты уже падала в этом месте в прошлой жизни, но почему-то об этом забыла. Но эти двое всегда громко кричат и валяются на полу.
Поскольку это была уже четвертая жизнь, Джэи ко всему относилась спокойно. Она знала, что поранится, знала, что будет больно, и знала, что постепенно ранки затянутся. Вместо того, чтобы плакать, она была озабочена тем, что произойдет дальше. Было много критических ситуаций, которых ей удалось избежать, потому что она знала, что должна сделать, но в то же время жизнь стала слишком скучной и очевидной.
– Вот и славно, потому что теперь ты воспитываешь обычных детей.
Джэи говорила искренне. Она правда была рада, что Соён общается с невинными малышами и наслаждается жизнью, полной больших и маленьких неожиданностей, а также различных забавных ситуаций. Джэи даже показалось, что за последние два месяца Соён немного помолодела. Девочка сглотнула, думая, правильно ли в такой момент поднимать неприятную тему со школой. Но в конце концов она решила заговорить, чувствуя, что если отложит разговор еще хоть немного, то оплавится, как сковородка, которую оставили на открытом огне.
– Капитан, на самом деле я начала кое с кем встречаться.
Джэи упустила подходящий момент. Соён ударила по рулю руками, а на лице у нее отразился безмолвный крик.
– Парень? Откуда? Сколько ему лет? Где он работает? – от Джэи посыпался шквал совсем не детских вопросов.
– Ты только послушай! На прошлой неделе дома у Йохана был семинар. Там собрались учителя математики, науки и техники. Не поверишь, кого я там встретила!
С одним из пяти учителей Соён была знакома. Это был Чан Бому, ее классный руководитель в третьем классе средней школы.
– Тогда он был холостяком, но через год после того, как я выпустилась из средней школы, женился.
Правда, потом развелся. Бому, которому сейчас было шестьдесят два года, всего через несколько месяцев собирался уйти на пенсию. Во время семинара лицо Соён показалось ему знакомым.
– Госпожа, у вас случайно нет племянницы? Вы очень похожи на выпускницу школы, где я преподаю, – обратился к женщине он.
После чаепития убиравшая со стола Соён сама не заметила, как расплакалась перед Бому.
– Кажется, он меня помнил. Это так трогательно! Но я сдержалась и притворилась, что у меня правда есть племянница. Это помогло нам прийти к общему знаменателю. Оказалось, что он живет на два этажа ниже. Поэтому мы видимся почти каждый день по дороге домой и из дома, и всегда он дает мне по пять пилюль пищевых добавок. Кальций, магний, поливитамины, омега-3, коэнзим Q10. Словно предлагает встретить здоровую старость.
Джэи вздохнула. Хотя ее телу было всего четырнадцать, она прожила уже больше тридцати лет. Тем более в прошлых жизнях ей пришлось пережить много невзгод, поэтому она прекрасно знала, что необдуманный выбор мужчины может привести к плачевным последствиям.
– Учитель – это хороший выбор, да и пенсия у него будет достойная. Но не слишком ли ты торопишься? У вас же большая разница в возрасте. Тебе на вид всего немного за пятьдесят.
Мужчина, которому оставалась всего пара месяцев до пенсии, был слишком старым. К тому же Джэи показалось, что правильнее было бы первым делом понять, по чьей вине случился развод. Узнать, есть ли у него дети, снимает ли он квартиру или купил ее в собственность, как он решает всякие мелкие трудности, которые могут возникнуть, например, в путешествии.
– Разве не лучше выбрать мужчину с большой разницей в возрасте? Вряд ли такое произойдет, но если случится еще один конец света, при следующей встрече мы будем примерно одного возраста. Или я вообще окажусь старше.
Когда влюбленная Соён придумала совершенно дурацкую причину, Джэи закрыла рот на замок. У нее были сомнения, что это вообще любовь. Возможно, отношение к Чан Бому было пропущено через фильтр ностальгии. А еще Соён могла перепутать с любовью уважение, которое она испытывала к учителю, когда была школьницей.
– Я решила встретиться с учителем Чаном в книжном магазине Kyobo. Ты ведь не против, капитан?
Джэи была против. Она решила пойти сегодня в книжный для того, чтобы встретиться с Соён, и хотела использовать этот поход как повод пожаловаться на насилие и дискриминацию, которые в последнее время преследовали ее в школе. На этой встрече решительно было не место парню Соён, который передавал ей свои пищевые добавки, неизвестно, вымыв ли перед этим руки.
– Что-то мне поплохело. Можешь развернуть машину? – спросила Джэи.
Дети Йохана, все это время спавшие на заднем сиденье, проснулись и начали капризничать. На самом деле девочке, которая и подумать не могла, что Соён привезет с собой детей, хотелось вернуться домой.
– Нет. На этой дороге нет разворота. Мы почти приехали. Осталось всего восемь минут.
Мобильный Соён, который стоял на подставке и сейчас служил навигатором, зазвонил. Рядом с именем «Чан Бому» красовалось сердечко.
– Да, вы уже на месте? Нам тоже осталось семь минут. Нет, уже даже шесть. Пока походите по магазину. Да-а.
Голос Соён звучал очень мило. Брат и сестра по имени Дуи и Хана издавали всякие странные звуки, а на дороге образовалась пробка, несмотря на то что сейчас была самая середина дня. Вдалеке Джэи увидела бассейн «Китенок». Давным-давно Ынхе тайно встречалась там с инструктором по плаванию Ли Санхуном. И по иронии судьбы именно об этом месте Джэи думала каждый раз, когда чувствовала страх в ванной. Девочка представила, как становится китом и плывет по пустому бассейну, загребая большими ластами. Она совершает головокружительный поворот, поднимает голову и видит Джунсо, который смотрит на нее сверху вниз. Как сфинкс, который задает каверзные загадки и наказывает тех, кто дает неверные ответы, смертью. Джунсо в воображении Джэи медленно раскрыл губы: «Верь Хван Джуа. Вот так».
– Мы уже приехали, а она решила поспать! Капитан, подъем.
Соён отстегнула ремень безопасности. Она достала складную коляску для близнецов и усадила туда Хану и Дуи. Лифт, который как раз спустился, приветственно раскрыл двери.
– Мне это совсем не нравится, – пробормотала Джэи, когда Соён нажала в лифте на кнопку первого этажа, где располагался книжный магазин.
– Что?
– Когда граница между учителем и ученицей стирается.
Эти слова были самыми честными из всего, что Джэи сказала сегодня. Соён, похоже, смутилась. Она посмотрела в зеркало и расстегнула кардиган.
– Учитель Чан не знает, что я его ученица. Да и я тоже совсем не такая, какой была тогда.
Соён как будто знакомила свою родную дочь с будущим отчимом. Ее плечи поникли от беспокойства, что та начнет придираться, расстроится или разочаруется. Как только они доехали до первого этажа и двери открылись, лицо женщины просияло. Бому как раз нажимал кнопку лифта, словно в ожидании ее прибытия.
– Проходите. Припарковаться было непросто, верно?
Джэи украдкой взглянула на Бому, а затем отвела взгляд, делая вид, что здоровается. У него оказалась белая борода, а сам вид был таким нелепым, словно кто-то решил нарядить козла. Джэи и подумать не могла, что парнем Соён окажется дедушка с длинными волосами, собранными в хвост, наряженный в повседневный ханбок.
– У меня маленькая машина, поэтому проблем не было. А эта девочка – Сон Джэи, о которой я уже рассказывала. Она учится в первом классе средней школы Санён.
Бому наклонился, посмотрел на Джэи, а затем выставил вперед локоть для приветствия.
– Пусть я и старик, но все же мальчики и девочки отличаются, поэтому в качестве приветствия ударь по моему локтю своим.
Бому оказался гораздо более приятным стариком, чем ожидала Джэи. Мальчики и девочки отличаются, но Сонгюн, ее классный руководитель, без разрешения прикасался к ее плечу и рукам. Казалось, даже его колени касаются коленей Джэи. Тогда она этого не понимала, но взгляд и прикосновения Сонгюна наполняли воздух слабой, но вполне отчетливой вязкостью. От него ощущался некий хаос, созданный властью и уважением.
Бому был учителем математики, но очень любил комиксы. Он подвел Джэи к стенду с серией манги Slam Dunk и, бурно жестикулируя, начал объяснять, кто есть кто, в каких отношениях находятся персонажи, почему они проиграли и как взяли реванш. Когда лицо Джэи ожило, тревога в душе Соён, которая наблюдала эту картину, немного улеглась. Они разбрелись кто куда, посмотрели интересующие их книги, а потом встретились снова. Каждый раз Бому предлагал поздороваться локотками, чем вызывал у Джэи улыбку.
– Учитель, идемте в Макдоналдс. Я хочу съесть гамбургер.
Не успели они опомниться, как время обеда уже прошло. Услышав слова Соён, Бому направился к кассе. Он подарил Хане и Дуи две книжки с картинками, а Джэи – первые три тома Slam Dunk. Пообедав в Макдоналдсе, они впятером пошли на прогулку в парк у озера, где уже расцвели вишни.
– Дяденька, почему вы один?
Когда Джэи оказалась среди кружащихся в воздухе лепестков, она наконец дала волю любопытству. Соён с коляской вышла немного вперед. Развод, конечно, нельзя назвать изъяном, но люди из поколения Бому предпочитали терпеть и жить вместе.
– Мы с моей половинкой играли в прятки. Она сказала мне досчитать до десяти, а затем идти ее искать. И через десять дней после этого правда исчезла. Я приложил все силы, чтобы ее найти. Затем проверил записи о пересечении границы, и оказалось, что она уехала в Пекин. Позже я узнал, что ее приняли в Пекинский университет.
Жена Бому, которая специализировалась на микробиологии, не вернулась и после окончания университета. Игра в прятки закончилась, когда Бому провел в ней целых семь лет. Его жена захотела выйти замуж за границей.
– С документами все хорошо, детей у вас нет, теперь осталось только проверить движимое и недвижимое имущество… – сама того не подозревая, Джэи высказала свои мысли вслух.
Лицо Соён, которая остановилась впереди и ждала, залилось краской. Но Бому засмеялся и хлопнул в ладоши:
– Джэи, ты просто супер. Я завидую таким прямолинейным людям, как ты. Надеюсь, что ты вырастешь уверенной в себе девушкой, которая не боится говорить в открытую и всегда возвращает зло обидчикам.
Соён почувствовала эту похвалу как адресованную ей самой, и у неё потеплело на сердце. Она гордилась тем, что девочка, в которую было вложено столько любви, выросла крепкой, как камень. Но в душе Джэи снова проснулось смятение. На самом деле ее собственный образ, который она представляла, был гораздо мягче и меньше. Она надеялась, что слова Бому станут пророческими и она вырастет в по-настоящему уверенную в себе девушку, которая не боится говорить правду и возвращать зло обидчикам.
Джэи вернулась в служебную квартиру только поздно вечером. На этот раз она сидела в машине Бому. На прощание он снова предложил удариться локотками. На самом деле Бому оказался гораздо более приятным мужчиной, чем Джэи предполагала. Она даже подумала, что Соён, которая пережила много невзгод, повезло встретить такого подходящего партнера.
Учитель Бому крутой! Но мне все равно
жаль вас ему отдавать.
Джэи села за письменный стол и отправила сообщение Соён. Тут же раздался звук уведомления. Джэи решила, что это написала наставница, и решила не спешить с ответом. Как раз доставили еду, которую заказала Ынхе. Джэи с родителями ужинали, уткнувшись в свои телефоны.
Сон Джэи, спишь?
Хотел тебя кое о чем попросить.
Есть одно мероприятие для учителей
и их учеников.
Разбившись на пары, они ходят
по культурным мероприятиям.
Ты ведь не против, да?
Для этого понадобится фотография.
Отправь мне
всего одну
селфи.
Не обязательно в школьной форме.
Я написал слишком поздно?
Когда Джэи вернулась в комнату после душа и открыла мессенджер, там ее ждали одиннадцать сообщений. Все они пришли от Сонгюна. Джэи тут же загуглила мероприятие для учителей и учеников. Оно существовало в реальности. Но тогда следовало просто зарегистрироваться через «Алими». Или учитель мог позвать ее в свой кабинет на перемене между занятиями. Джэи не понравилось, что Сонгюн попросил ее сделать селфи через личный мессенджер поздно ночью. Пока девочка пялилась в экран, чтобы понять, как ей следует ответить, она увидела, что просьба Сонгюна прислать селфи вдруг удалилась. Он тоже понимал всю неуместность своей просьбы.
Руки Джэи задрожали, и она выронила телефон. Теперь она жалела, что не успела сделать скриншот, прежде чем сообщения пропали. Джэи почувствовала, что это тоже похоже на школьное насилие, притеснение и преследование. Чтобы дело не замяли, как в случае с Ёнхёном, нужны были веские доказательства. Джэи некоторое время смотрела на упавший на пол телефон, а затем, несколько раз глубоко вздохнув, подняла его.
Учитель, почему вы удалили сообщения?
Если вам нужна моя фотография, хотите,
я сейчас ее отправлю?
Джэи закинула приманку и ждала ответа. Вокруг стояла необычная тишина, а воздух сгустился. Джэи широко раскрыла глаза, пытаясь удержать на плечах отяжелевшую голову. Сонгюн сразу же прочитал сообщение.
Удалил, решив, что ты откажешься.
Ты правда согласишься
даже если
я попрошу конкретную позу?
Плаффда-плаффда?
Сорокадвухлетний мужчина вдруг написал сообщение так, будто шепелявил. На лбу и переносице Джэи выступил холодный пот. Она подумала, не пора ли сделать скриншот, но решила, что нужно больше доказательств.
Но вы уже попросили фотографии
у других ребят, кроме меня?
Возможно, были и другие жертвы.
Нет.
Сфоткайся, сложив руки в сердечко.
Сонгюн почти сразу стер сообщение про позу, шепелявое «Плаффда-плаффда» и просьбу сложить руки в сердечко. Он специально писал короткими фразами, чтобы иметь возможность тут же удалить любую опасную информацию. Сколько бы Джэи ни думала, ей казалось, что жертв на самом деле больше. Затем Сонгюн спросил, когда девочка отправит ему фотографию. Джэи не торопилась отвечать, пытаясь понять, кто еще мог оказаться жертвой Сонгюна. Девочка, на которой взгляд учителя задерживался дольше всего, которая всегда на занятиях лежала на парте или сидела, понурив голову, которая часто ходила в кабинет для консультаций и оставалась там дольше всех, потому что с ней было много проблем. В голове Джэи возникла только одна девочка. Джуа.
Хван Джуа вступила в бадминтонный клуб, который вел Сонгюн. Ее часто вызывали в комнату для консультаций, когда в школе возникали конфликты, не только из-за Ёнхёна. Однажды во время занятий Джэи пошла в туалет и там увидела Джуа, которая отмывала в раковине окровавленный канцелярский нож. Джэи тут же вспомнила пятна крови на рукавах блузки Джуа, которые она увидела, когда та повернулась, поднесла указательный палец к губам, словно прося о молчании, и ушла. Джэи подумала, что Джуа вполне может оказаться еще одной жертвой. Она не стала читать сообщение Сонгюна, а написала Ынсу, своей подруге и старосте класса Джуа, с просьбой дать ей номер этой девочки.
Хотя Джэи не объяснила, зачем ей понадобился этот номер, Ынсу сразу же им поделилась. Отправлять сообщения и ждать ответа не хотелось, поэтому девочка тут же нажала кнопку вызова. Время было всего десять вечера, и Джуа вряд ли уже спала, но она ответила на звонок после долгого ожидания.
– Кто это?
Конечно, у Джуа не было телефона Джэи.
– Сон Джэи. Мы можем немного поговорить?
– Какая вежливая! Такое обычно спрашивают до звонка, отправив сообщение.
– Мне срочно.
– Ну и в чем дело? Если оно окажется не особо срочным, я приду и вырву тебе печень.
Для Джуа это была всего лишь шутка, но для Джэи она прозвучала как угроза.
– Учитель Сонгюн и тебя попросил прислать ему фотку, да? – Джэи, как и подобает уверенной в себе девушке, сразу перешла к сути.
Джуа какое-то время не отвечала.
– Он сказал, что будет какое-то мероприятие для учителей и учеников, поэтому попросил у меня фотографию, – сказала Джэи, чтобы показать Джуа, что она тоже жертва.
– Это только начало. Не присылай ему ничего, просто заблокируй. А в школе даже в глаза ему не смотри, – сердито ответила Джуа.
И все же она продолжала уважительно называть преступника учителем.
– Начало? А что будет дальше?
– Будет вызывать тебя к себе под всякими предлогами. Когда ты поранила запястье? А почему? И при этом будет прикасаться к тебе, а если ты стряхнешь его руку, он скажет, что у тебя месячные, и спросит, когда сдвинулся цикл. Будет нести всякую такую чушь.
Джуа рассказала, что Сонгюн весьма искусно выискивал учеников, которых не защищали родители. Он наблюдал, кто из них начинает пропускать собрания с самого начала учебного года, кто долго отвечает на информационные посты в «Алими», кто забывает пополнить банковский счет. Шаг за шагом сужая круг, он находил в каждом классе по два-три ребенка, которыми пренебрегали родители, поэтому они росли сами по себе. Среди этих детей каждый год находился кто-то, кто соответствовал вкусам Сонгюна и становился его мишенью.
– Хван Джуа, почему ты об этом не рассказала?
– А кому мне рассказать? Маме с папой? Они оба женились во второй раз и живут припеваючи. Предлагаешь мне с пеной у рта наброситься на них? Да разве ж они примут мою сторону? Уверена, наоборот будут винить в неосторожности меня. Ты сама-то сможешь рассказать?
Джэи тоже прекрасно знала своих родителей. Они не были из тех, кто станет спокойно изучать судебную процедуру, готовясь к подаче иска против учителя. Стоило только подумать, что папа, рассердившись, поедет к школе с лопатой в багажнике и поднимет там шум, как всякое желание рассказать что-то родителям пропадало.
– Я рассказала только Ёнхёну, – сказала Джуа.
Это прозвучало совершенно неожиданно.
– Чо Ёнхён все знает?
– Каждый раз, когда я просила купить подарочную карту, мы с ним встречались в магазине у школы. Учитель постоянно уговаривал меня привести тебя в его клуб. Очевидно, что он пытался надавить на школьницу, которой некуда от него деться. Я подумала, что рассказывать об этом тебе бесполезно, поэтому поделилась с Чо Ёнхёном. Я думала, что он вступится, ведь ты ему нравишься, а у его семьи куча денег. Но этот придурок рассказал обо всем учителю.
Джуа лишь смутно грезила о мире взрослых, но на самом деле была маленьким ребенком, который ничего о нем не знал. Поэтому решила, что, если она расскажет Ёнхёну о передряге, в которой оказалась Джэи, тот наймет бандитов или хакера, чтобы восстановить удаленные сообщения. Но Ёнхён тоже был всего лишь ребенком. Он тут же отступил, сказав, что может только купить Джуа подарочную карту или кроссовки, но с этой проблемой она должна разбираться сама. Секретный аккаунт в сети, созданный Джуа, на самом деле был чем-то вроде «Бамбукового леса»[33] для множества разных людей. Туда обычно заходили школьники, ставшие жертвами сексуального насилия. В тот раз Джуа показала Ёнхёну короткое видео, размещенное в этом «бамбуковом лесу». Две трусливые секунды, когда Сонгюн отправил ей сообщение с вопросом, что на ней сейчас надето, и тут же его удалил.
– Поэтому я и сказала Ёнхёну, что, если с тобой что-то случится, в этом будет и его вина. Думаю, он слил все учителю и собрался бросить школу из-за чувства вины. Он начал повторять за мной и заниматься селфхармом, поэтому его родители, похоже, взбесились.
Ёнхён оказался не жертвой, а одним из преступников. Он был безответственным наблюдателем, который обо всем знал, но предпочел закрыть глаза и сбежать как можно дальше, потому что цена бездействия оказалась слишком высокой.
– Хван Джуа, что ты будешь делать дальше?
Джэи решила, что будет действовать так, как скажет Джуа. Она решила, что будет послушно следовать пророчеству Джунсо и так предотвратит конец света.
– Без понятия. Что бы я ни вытворяла, ничего не меняется. Учитель пригрозил, что созовет комитет по борьбе со школьным насилием, если я не удалю оригиналы видео, которые загрузила в секретный аккаунт. Пришлось удалить их прямо у него на глазах. Что я теперь сделаю, если доказательств больше нет? Придется ждать, пока он снова что-нибудь выкинет.
Джэи кивнула.
– Не волнуйся. Я знаю взрослых, которые нам помогут.
Джэи подумала о Соён и Бому. С помощью психолога-консультанта и учителя Сонгюна можно будет выкинуть из школы. Джэи решила, что теперь будет записывать все сообщения от Сонгюна на видео и включать диктофон всякий раз, когда они останутся наедине в кабинете для консультаций.
– Неожиданно, но звучит так, словно тебе можно доверять. Увидимся завтра.
Джуа повесила трубку. За это время Сонгюн отправил одиннадцать сообщений, восемь из которых уже были удалены. Джэи включила запись экрана и ответила учителю.
Учитель, о какой позе вы говорили?
Сообщение тут же оказалось прочитано.
Лицо и тело до пояса должно быть хорошо видно.
Без фильтров.
С распущенными волосами.
И сердечко из пальцев.
Сообщения тут же были удалены. У Джэи возникло предчувствие, что остался всего один шаг, и она получит решающие доказательства.