Джэи из седьмой жизни снова уснула после довольно долгого рассказа. Ынхе взяла дочь на руки и отнесла в кровать. Юджин открыл банку пива с надписью «Для военных» и протянул ее жене. Они сидели в разных углах гостиной, как разбросанные носки из одной пары, и пили пиво.

– Ынхе, ты вроде говорила, что твой одноклассник из начальной школы стал пловцом. Джэи тоже об этом знает? – спросил Юджин, думая, не могла ли дочь просто подслушать взрослых и навоображать себе неизвестно что.

– Мы давно потеряли контакты друг друга. После закрытия Cyworld[10] я не слышала от него никаких новостей. Даже не знаю, стал он сейчас инструктором по плаванию или продавцом воды в бутылках.

Это была правда. Смартфоны изобрели не так давно. Ынхе не обновила номер телефона этого друга, и его контакт по-прежнему начинался с цифр 017.

– Сначала нужно разузнать о лечении для мамы. Думаю, положим ее в больницу Пэк или больницу при университете Донгук.

Юджин смял пивную банку и взял новую. Он почесал в затылке с ранней сединой и глубоко задумался. Юджин и сам чувствовал, что его мама стала не такой, как раньше. С прошлого года она начала сердиться по пустякам и часто названивала по много раз в самое загруженное время. Джэи сказала, что привести бабушку в норму уже не удастся.

– Дорогой, ты всегда в первую очередь думаешь о маме. А вот я… понятия не имею, как нам теперь растить нашу дочь Джэи. – Ынхе обхватила банку пива обеими руками, прижала ее ко лбу и всхлипнула. – Она же сказала, что уже побывала в нескольких больницах в прошлых жизнях.

Женщина сплющила банку, в которой оставалось еще немного пива.

– Хорошо, допустим, мы во все это поверили. Тогда нам нужно пойти в центр, где с ней нашли общий язык. Его директор узнает нашу Джэи. Она ведь тоже не умирает? – Юджин поставил банку пива на столик и подошел к Ынхе. – Подумай хорошенько. Здание, о котором говорила Джэи. Там раньше был ресторан… Что там сейчас на первом этаже?

Большая часть слов Джэи звучала правдоподобно, за исключением рассказа о центре и Соён.

– Кольцевая развязка рядом со средней школой Сухёк… Там ведь сейчас пусто?

После смерти хозяев помещение пустовало. Каждый раз, когда Юджин видел вывеску закрывшегося ресторана, он задавался вопросом, почему он пустует, ведь расположение довольно хорошее, а внутри довольно много места.

– Все сходится идеально, за исключением центра. Когда Джэи проснется, давай послушаем, что она еще скажет.

Юджин угрюмо посмотрел на Джэи, которая мирно посапывала, уснув на кровати в родительской спальне. Нужно было понять, где заканчивается правда и начинается вымысел. Родители легли по обе стороны от дочери и задремали. Как бы они ни ложились, на сердце было тяжело, зато веки тяжелеть не собирались. В конце концов прямо перед рассветом Ынхе вошла в гостевую комнату с мобильным в руках. В темноте она скачала приложение Facebook. Тут же появился список из нескольких десятков друзей. Среди людей, которых Ынхе могла знать, оказалось знакомое имя – Ли Санхун. В настоящее время он работал в бассейне «Китенок» в Ильсане.

– Я пописаю, а потом хочу поесть.

Когда Джэи проснулась, она собиралась только пописать, но в итоге еще и покакала, поэтому ее пришлось выкупать, а заодно и почистить зубы. Затем за завтраком, который состоял из йогурта, клубники и нескольких ложек хлопьев, она продолжила начатую вчера историю.

– Кажется, Соён думала, что меня может убить мама. А я была одержима мыслью, что убийцей окажется инструктор по плаванию. Но в итоге…

Услышав фразу «меня может убить мама», Ынхе с отвращением фыркнула.

– …это оказалась мама.

В тот момент, когда Джэи назвала Ынхе монстром, на ее мобильный пришло сообщение от Санхуна:

Ким Ынхе из младшей школы Вондан, верно?

То же самое сообщение Ынхе получила и во второй жизни Джэи.

– Дочка, нельзя такое говорить. Ты же моя плоть и кровь… Как мама может тебя убить?.. Это невозможно. Даже когда мне хочется все бросить, я живу только ради тебя! Как я могу пойти на подобное… – всхлипнула Ынхе.

Она раскинула руки так, словно в одной из них держала нож, который только что вонзила в грудь своей дочери. Джэи посмотрела на маму, и ее глаза на мгновение увлажнились. Возможно, слова о том, что она была единственной надеждой в жизни, где хочется все бросить, прозвучали бы лучше. Но фраза «Даже когда мне хочется все бросить, я живу только ради тебя» казалась даже не лезвием ножа, а тупым оружием, вроде его тыльной стороны. Каждый раз, когда Ынхе натыкалась на защитное ограждение или пересекала двойную сплошную, она гнала машину вперед, оправдываясь, что это ради Джэи, а не для нее самой. Уж лучше бы она вообще не сажала дочь в автомобиль.

– Это не было предумышленным убийством, простая авария. Так что не грусти слишком сильно, – солгала Джэи, как и в других своих жизнях.

На самом деле ответственность за ее смерть лежала на Санхуне и Ынхе. В тот день, когда Джэи приехала в бассейн, чтобы сказать инструктору, что ей надоело заниматься плаванием, она утонула. Никакого монстра, который пытал бы ее водой до смерти, не появилось. Ребята, пришедшие в бассейн первыми, свободно плавали на дорожках. Ынхе надела купальник на Джэи и ушла, сказав, что ей нужно о чем-то поговорить с другом.

– Сон Джэи, я могу плыть и без доски. Хочешь посмотреть? – крикнул девочке ровесник.

Он отпустил доску для плавания и проплыл примерно пять метров, загребая руками.

– Это и я могу.

В Джэи проснулось чувство соперничества, когда она увидела, что худший пловец в их группе может плыть без доски. Ей показалось, что она сможет даже намного лучше, если будет делать в точности, как их учили. Но она боялась, что кто-то – мама или инструктор, – оказавшись рядом, может в любой момент превратиться в монстра.

– Тогда и ты иди сюда, – позвал ровесник.

Джэи огляделась по сторонам. Группа пожилых людей, у которых только что закончилось занятие аквааэробики, направлялась в душевые. Женщина-инструктор средних лет в закрытом купальнике последовала за ними, убрав с пола поясные ремни и балансировочные кольца, которыми те пользовались во время занятия. Джэи подняла голову и взглянула на комнату наблюдения. Ынхе и инструктор стояли, скрестив руки на груди, и с мрачными лицами о чем-то разговаривали.

– Уж тебя-то я точно уделаю.

Увидев, что главные подозреваемые сейчас далеко, Джэи наконец почувствовала облегчение. Она храбро вошла в бассейн. Положив обе руки на доску для плавания и оттолкнувшись ногами, она почувствовала, как ее тело двинулось вперед. Джэи отпустила доску и начала грести руками. Вдох-выдох. О дыхании она тоже не забывала. Если бы не подозрительные предвестия, она бы и дальше с радостью ходила в бассейн. Ей было жаль, что приходилось бросать его. Вдох-выдох, вдох-вдох-выдох, вдох-выдох-выдох. Ритм ее дыхания нарушился. С каждым вдохом в горло попадала вода. Тело начало тонуть, и удары ногами стали скорее попытками сопротивления, необходимыми для выживания, чем движущей силой для рывков вперед. Дети на другой дорожке закричали. Джэи взмахнула руками и на мгновение высунула голову из воды. В этот краткий миг она увидела Ынхе с короткой стрижкой и пожилого инструктора по плаванию, которые уставились на Джэи, прижавшись лбами к стеклянному окну комнаты наблюдения. На их лицах не было ни удивления, ни страха. Они выглядели как люди, которые согласовывали дни недели и время занятий перед подписанием договора на обучение, но вдруг отвлеклись на что-то занимательное. Оба просто безучастно наблюдали, как Джэи тонет. Когда девочка снова высунула голову из воды, Ынхе с короткой стрижкой показала пальцами цифру пять, которая означала оставшееся число реинкарнаций. На этот раз монстром оказалась Ынхе, мама Джэи.

К счастью, в седьмой раз она совершенно не помнила об ошибке из прошлой жизни.

– Я не буду заставлять тебя ходить на плавание. А за рулем всегда будет только папа. И давай купим автокресло побольше. Тогда все будет в порядке, да? – заплакала Ынхе.

Джэи до сих пор не простила свою маму. Как можно было уйти флиртовать с одноклассником, оставив собственную дочь? Кто знает, возможно, это был не просто флирт, а полноценная измена! Причина, по которой Джэи соврала об этом, сказав, что попала в аварию, была исключительно в папе. В третьей жизни она рассказала всё как есть, и впоследствии это привело к огромной трагедии. Поэтому Джэи сделала вид, что прощает маму, хотя на самом деле не простила. Иногда ей становилось любопытно: если бы с ее гибелью конец света не наступал, кого бы мама выбрала в качестве следующего объекта для оправдания, когда Джэи была мертва?

– Джэи, хочу задать тебе один вопрос, – с трудом заговорил Юджин, поглаживая плачущую Ынхе по спине.

– Задавай.

– Где сейчас Чон Соён, о которой ты говорила? В Пхаджу нет никакого консультационного центра для детей и подростков под названием «Стремление души».

Юджин понизил голос, подобрался и прищурился, словно был врагом, пытавшимся замаскироваться под союзника.

– Во второй жизни Соён было уже за тридцать пять. А сейчас у меня седьмая жизнь. Как думаете, сколько ей лет? В шестой раз я дожила до девятнадцати. Наверняка она уже старушка. Ей всего двадцать девять, но ее спина скрючена, а суставы вывернуты. Папа, найди Соён.

Джэи понятия не имела, где Чон Соён сейчас, потому что в шестой жизни она исчезла. Девочка хотела найти свою единственную помощницу.

Второй конец света Соён пережила за день до свадьбы, когда была у дерматолога. Она разговаривала с Йоханом по телефону в массажном кабинете после того, как ей сделали инъекции и нанесли на лицо моделирующую маску.

– Почему ты обедал не в школе? У вас же в кафетерии хорошо кормят. Нет, новоселье можно устроить после свадьбы. Почему ты угощаешь, когда меня нет рядом? Опять учительница Юн тебя уговорила? Даже жалко, что наш Ким Йохан теперь женат! Так она сказала? Как это нет? Почему ты не можешь сказать ей в лицо то, что мы обсуждали в KakaoTalk[11]?

Раскрасневшаяся Соён ждала ответа Йохана. Страсть в их отношениях едва теплилась, но такова уж человеческая натура, что может обжечься даже при низкой температуре. Прямолинейный и добрый Йохан пользовался в школе популярностью, особенно у учительницы Юн, которая изучала обществознание на том же факультете, что и Йохан, просто была на пару лет младше. Она писала ему даже поздней ночью, а иногда отправляла селфи в купальнике или фотографии с фильтрами персонажей Диснея. На нервы Соён действовала не откровенная наглость учительницы Юн, а то, что Йохан отвечал на все ее сообщения и даже отправлял ей смайлики и стикеры. Раньше Соён считала везением то, что у Йохана не было вечно жалующихся на бедность братьев или сестер, но иногда она думала, что уж лучше бы у него был кровный родственник-пиявка.

– Почему ты не отвечаешь? Это знак согласия? Алло, учитель Ким Йохан. Попробуйте хоть как-то оправдаться.

Соён подумала, что у нее проблема с наушниками. Но в этот момент послышался громкий смех.

– Сон Джэи, я могу плыть и без доски. Хочешь посмотреть?

Звук барахтанья в воде.

– Это и я могу.

– Тогда и ты иди сюда, – позвал ровесник.

– Уж тебя-то я точно уделаю.

Под голос Джэи в ноздри и рот Соён вместо воздуха хлынул сильный поток воды, который она не могла выдержать. Когда женщина подняла руки, чтобы снять с лица моделирующую маску… Точнее, когда подумала, что поднимает руки, она больше не существовала в этом мире. Джэи снова умерла, и наступил конец света.

Соён открыла глаза в своей крошечной комнатушке утром третьего мая две тысячи пятого года и тут же ощупала свое лицо кончиками пальцев. Перед свадьбой она сидела на диете, больше напоминавшей голодовку, поэтому ощутила, что ее щеки и линия подбородка потеряли эластичность. Во время первого конца света биологический возраст Соён был двадцать девять лет. Она продержалась там шесть лет, затем снова наступил конец и перезагрузка. Она не была уверена, что в таком возрасте сможет защитить магистерскую диссертацию, пережить смерть родителей, открыть консультационный центр, встретить Йохана и снова влюбиться. Соён ощущала кожей трусы, насквозь пропитанные менструальной кровью. Хотя она понимала, что ее слезы не изменят мир, Соён уткнулась лицом в подушку и закричала во все горло, как новорожденная.

Соён окончила магистратуру, скрыв лицо за маской. Всякий раз, когда одно время года сменяло другое, когда наступали праздники или день рождения Соён, родители настоятельно звали ее домой. Но она не могла вернуться. Ей не хотелось объяснять, почему она вдруг так состарилась, и не хотелось даже случайно привлекать внимание еще молодого Йохана. Несколько месяцев назад Соён могла завидовать учительнице Юн, потому что в ее тогдашнем возрасте и положении в этом не было ничего странного. Но теперь Соён должна была написать магистерскую диссертацию, всеми силами борясь со старением, и дождаться смерти родителей, чтобы у нее появился повод встретиться с Джэи. А еще она записывала каждый момент. Начиная от отчаяния из-за того, что переродилась в старом теле, и заканчивая замешательством от того, что теперь совершенно естественным образом оборачивалась, когда кто-то на улице называл ее тетей, – все это она записывала, не упуская ни единой детали. Соён думала, что ей нужно поговорить с Джэи, когда они наконец встретятся, и что та, должно быть, сейчас совершает паломничество по психиатрическим клиникам.

На этот раз родители Соён снова умерли с разницей в несколько часов. Полицейские несколько раз сравнивали лицо Соён с ее фотографией дома и в удостоверении личности. Только сняв у неё отпечатки пальцев, они признали, что женщина, которой уже исполнилось сорок с небольшим, была единственной дочерью пары, которой едва перевалило за пятьдесят. Вскоре после открытия консультационного центра для детей и подростков «Стремление души» к ней пришел Йохан. В этой жизни он все так же чувствовал ответственность за Джинсу, который нередко перелезал через школьный забор и обкрадывал других ребят.

– Ким Йохан, а вы хороший учитель, – произнесла Соён, проглотив комок, вставший в горле между именем возлюбленного из прошлой жизни и словами «хороший учитель».

– Это мой первый класс. Разве не у всех так? Я впервые работаю с трудным подростком. И мне, и ему еще слишком рано сдаваться, – спокойно ответил Йохан.

Бывали дни, когда Соён снимала с него очки и засыпала, лаская его заостренный нос, тонкие губы и подбородок с небольшой ямочкой. Если она просыпалась от жажды, у ее кровати всегда стояла бутылка воды, а когда она снова засыпала, выпив воду, бутылка тут же исчезала. Йохан всегда готовился и действовал, опережая Соён на несколько часов. Поэтому любовь к нему испытывала не только она. В прошлой жизни Соён спешила сблизиться с Йоханом не потому, что была одержима им или ощущала какое-то навязчивое желание. Консультации с проблемным подростком заняли восемь недель, а через несколько месяцев в центр заявилась учительница Юн с просьбой проконсультировать нескольких ее учеников. Сразу после приветствия она сообщила, что о центре ей рассказал ее парень.

– Как я и думала, Ким Йохан – прекрасный учитель.

Теперь Соён наконец могла просто любить Йохана. Больше не было необходимости стоять возле него на страже, обороняя от подозрительных женщин, которые пытались с ним сблизиться. Соён подписала контракт на должность консультанта-психолога в средней школе Сухёк и благодаря этому стала ближе к Йохану. Пару раз в неделю они ходили выпить или поужинать вместе, а по выходным вместе с учительницей Юн смотрели фильмы. Соён чувствовала, что ее любовь стала свободной. Хотя в фантазиях она продолжала развлекаться с Йоханом в постели, женщина решила оставаться рядом с ним в роли спокойной и уравновешенной старшей коллеги.

Лишь в конце лета две тысячи одиннадцатого года Соён снова встретилась с Джэи. Той как раз исполнилось шесть, и она еще не ходила на плавание, где умерла в прошлой жизни. Ынхе и Юджин с осунувшимися лицами привели в консультационный центр свою дочь Джэи, которая к тому времени очень выросла, потому что хорошо питалась. Они заполнили заявку на консультацию, Соён задала им несколько формальных вопросов и сделала вид, что изучает результаты психологических тестов. Затем родители вышли, и в кабинет вошла Джэи. Несколько секунд Соён размышляла, как ей лучше вести себя. Только что она собиралась недовольно спросить, почему Джэи, забыв об осторожности, снова умерла и ввергла жизнь Соён в хаос. Но, будучи психотерапевтом, она прекрасно знала, насколько жестоки такие слова. Дети слабы и нуждаются в заботе, вот поэтому с тонущего корабля их всегда спасают первыми. Вопрос о том, почему девочка умерла, прозвучал бы так же отвратительно, как вопрос, почему она появилась на свет.

– А ты красивее, чем я думала! – широко улыбнулась Джэи.

От этого у нее на переносице образовалась морщинка в форме трезубца. Одно это заставило мысли Соён, которые только что метались из стороны в сторону, остановиться.

– Капитан, а ты еще ребенок.

Джэи жестом попросила дать ей детский стульчик. Соён поставила его перед девочкой, и та сразу на него забралась. Когда женщина уже собиралась отстраниться, маленькие ручки крепко обняли ее за талию.

– Прости, что это случилось снова.

– Ничего страшного. Пока что терпимо. Я правда неплохо выгляжу?

Джэи разжала руки и внимательно оглядела лицо Соён.

– Сейчас даже лучше, чем в тот раз. Если честно, длинные волосы, которые у тебя были тогда, выглядели так себе.

Соён открыла ящик, взяла оттуда платок и вытерла вспотевшие руки.

– Это случилось в бассейне, верно? Это может прозвучать странно, но я… перед концом света услышала твой голос. А еще плеск воды. Но я не понимаю, кто оказался монстром на этот раз.

После второго конца света Соён поняла, что они с Джэи похожи на спутавшиеся ленты, которые не могут распутаться и потому влияют друг на друга.

– Не было никакого монстра. Похоже, злодей в человеческом обличье появляется не всегда. Мама со своим любовником отвлеклись от меня, и я умерла в результате несчастного случая.

– Вот как…

– Но ведь не могу же я избавиться от мамы. Как мне убрать человека, который живет ради меня?

Соён приподняла уголок рта и рассмеялась:

– Думаешь, твоя мама правда живет ради тебя?

– Она постоянно повторяет эти слова, поэтому я не могу забыть о них, даже если хочу.

Этой фразой матери промывают мозги дочерям из поколения в поколение на протяжении всей истории человечества. Мать Соён тоже перекладывала на дочь неудачи, вызванные ее собственным выбором. Если бы не ты, мы бы давно развелись. Я терплю только ради тебя. Если бы не ты, я бы свободно порхала по жизни. Соён не могла смотреть матери в глаза, чувствуя, что зря вообще родилась на свет.

– Не верь этим словам. И никогда никому их не говори. Мы упорствуем не ради кого-то другого, а из-за веры в правильность собственного выбора.

Джэи не поняла, что имела в виду Соён, но сделала понимающий вид и на мгновение прикрыла глаза.

– Соён, меня беспокоит кое-что из прошлой жизни. Очевидно, что Ли Джунсо что-то знает.

Соён вспомнила случай со счетом, который произошел с Джэи в прошлой жизни. Когда дети сажали семена салата на клумбе детского сада, Джунсо, мальчик из квартиры напротив, вдруг начал вести себя странно.

– Он сказал мне пойти домой и разбить мамин мобильный. Тогда я подумала, что он тоже немного ненормальный, но теперь понимаю, что это не так. Именно тогда мама начала общаться с инструктором по плаванию. Если бы я тогда разбила ее телефон, их чувства бы не вспыхнули и все могло бы закончиться без происшествий, не так ли?

В последнее время Джэи внимательно наблюдала за Джунсо. За исключением одного дня из прошлой жизни, он был обычным послушным ребенком. Он развивался медленнее сверстников, поэтому до сих пор ел тренировочными палочками и обычно играл с девочками, потому что с трудом находил общий язык с мальчиками. Правда, в играх все равно выполнял простые роли, вроде ребенка, больного или светофора.

– На самом деле тогда я обо всем догадалась, но опасалась напрасными подозрениями вызвать раздор в семье, поэтому промолчала. Прости, капитан.

При мысли о том, что мир встретил конец света из-за ее беспечности, Соён невольно опустила голову.

– Что поделать, раз это уже произошло? В жизни любой из нас совершает ошибки. Так что расправь плечи. Теперь придется внимательно прислушиваться к сообщениям, которые передает Джунсо. Кстати, этого мальчика зовут не Ли Джунсо? Его фамилия Ли?

– Да, верно. Ли Джунсо. Откуда ты знаешь?

Соён взяла свой блокнот, пролистала его примерно до середины, затем начала печатать что-то на клавиатуре, проскроллила страницу донизу и щелкнула мышкой.

– Он ходит ко мне на консультации. Он твой ровесник и живет в служебной квартире, верно?

Этот мальчик полностью подходил под описание Джэи.

– Так и есть!

– Он отстает в развитии, а также страдает диссоциативной амнезией. Как и тебя, его водили по разным психиатрическим клиникам, но в конце концов он остался в моем центре.

Мингён, мама Джунсо, была женой подполковника Ли и работала воспитательницей в детском саду. После нескольких неудачных попыток забеременеть пришлось прибегнуть к искусственному оплодотворению, и наконец в возрасте тридцати девяти лет, пролежав все девять месяцев в постели, она родила ребенка, которого назвали Джунсо. Мингён заметила, что иногда сын избегает смотреть ей в глаза, его речь меняется, и на каждый вопрос он отвечает «не знаю». А еще у этого явления существовала определенная закономерность. Одно и то же повторялось в день зарплаты мужа Мингён, а именно – в районе десятого числа каждого месяца, и продолжалось два-три дня. В течение этого времени послушный и кроткий мальчик становился пугающе холодным, называл маму «тетей» и отказывался ходить в детский сад. Психиатры просто повторяли, как попугаи, что это диссоциативная амнезия, которая, должно быть, возникла в результате какого-то травмирующего события, и по мере роста состояние мальчика улучшится. В конце концов Мингён пришла на консультацию в центр для детей и подростков «Стремление души».

– Что такое диссоциативная амнезия? Объясни мне по-простому, – попросила Джэи.

– Это болезнь, которая может возникнуть после сильного испуга или страшного опыта. Человек сильно страдает, поэтому отделяет нормальную версию себя от больной. В дни, когда он сильно расстраивается, на место нормального «я» может прийти больное.

– Теперь я еще больше запуталась. Есть две версии меня, но только одна из них настоящая? – Джэи по-взрослому прикусила нижнюю губу и зубами сняла с нее верхний слой омертвевших клеток.

– На самом деле не совсем так, но в любом случае, когда наружу выходит больное «я», человек забывает о себе-нормальном. Примерно два дня в месяц Джунсо ведет себя как совсем другой человек. А в прошлом месяце таких дней стало на один больше, и он изменился на целых три дня.

В прошлом месяце Джунсо три дня не ходил в садик под предлогом гриппа. Ынхе сказала, что не может просто оставаться в стороне, зная, что ребенок болен, поэтому повесила на ручку соседской двери бумажный пакет с бутылкой имбирного чая и печеньем в виде ладони.

– Как он может так жить? Бедняжка.

В ответ на слова Джэи Соён только пожала плечами и рассмеялась:

– Кто о ком должен беспокоиться? Нам с тобой приходится еще труднее. Два-три дня – и Джунсо снова обычный ребенок. Мы с ним продолжим заниматься игровой терапией, и ему скоро станет лучше.

Джэи тоже бессильно рассмеялась. Ее жизнь и смерть напоминали замкнутый круг. Проходя через шов, который связывал два этих состояния, она умирала и возрождалась снова. Тем временем жизнь Соён оставалась прямой линией, вокруг которой, подобно обручу, вращался круг по имени Джэи. Мир рушился и собирался заново, а Соён старела в одиночестве, двигаясь неизвестно куда во мраке. По сравнению с ними Джунсо был пунктирной линией, которая время от времени прерывалась и снова продолжалась, но в целом без проблем двигалась дальше. Становиться дерзким и нервным на пару дней в месяц не так уж плохо. В группе Джэи были и дети, которые меняли образ раз в неделю, становясь то Эльзой, то Белоснежкой, то Моаной, то Гермионой.

– На самом деле Джунсо передал мне записку, – сказала Джэи, и улыбка сошла с ее лица.

– Какую записку? Когда? Что там было написано?

Это случилось на следующий день после того, как Ынхе оставила имбирный чай и печенье для Джунсо. В квартиру Джэи пришла мама мальчика, Мингён.

– Благодаря вам Джунсо стало намного лучше. Завтра он пойдет в школу как обычно.

В руке Мингён держала пакет со сливами.

– Вот и славно. Джэи говорила, что она уже соскучилась по Джунсо, – соврала Ынхе и взяла у соседки пакет.

– Они еще немного твердые, поэтому дайте им дозреть пару дней и только потом ешьте.

Как и всегда, разговор Мингён и Ынхе быстро закончился, после того как они кратко сказали то, что хотели. Их разница в возрасте составляла больше двенадцати лет, их увлечения и характеры были диаметрально противоположными, и даже между званиями мужей существовал заметный разрыв. Ынхе оставила пакет со сливами на столе и отправилась в прачечную. Джэи, проснувшись после долгого дневного сна, собиралась пойти в туалет, но тут увидела на столе выглядывающие из пакета красные сливы. Она хотела помыть одну из них, чтобы попробовать, но между сливами обнаружился листок бумаги. Это оказалась сложенная пополам рождественская открытка. Джэи вытерла сливу о переднюю часть пижамы, откусила кусочек, а затем развернула открытку. «Если скажешь, умрешь». Надпись была так криво выведена желтым карандашом, что больше походила на рисунок.

– Я не поняла, что это значило. Было намного яснее, когда он сказал разбить мамин телефон. Но фраза о том, что я умру, если что-то скажу, звучит бессмысленно. Как я могу никому ничего не говорить? Да разве я могу в это поверить… Ну то есть я, конечно, должна поверить. – Джэи положила руку на лоб и глубоко вздохнула.

– Капитан, а теперь-то ты понимаешь, что это значило?

Джэи отрицательно помотала головой. Хотя в записке было сказано, что она умрет, если что-то скажет, она болтала все время за исключением моментов, когда спала или ела. И все равно оставалась жива. Поэтому Джэи думала, что это пророчество звучало не очень убедительно.

– Спроси Джунсо о записке на консультации. А у меня пока есть срочная миссия.

– Какая миссия?

– Мама сменила телефон. Теперь у нее смартфон. С его помощью она будет общаться с инструктором по плаванию. Я не хочу снова утонуть. Это оказалось дольше, чем я думала, и я чувствовала, что мое сердце сгорает.

В ответ на слова Джэи Соён опустила глаза и кивнула. Боль и страх, испытанные во время второго конца света, вновь окутали ее.

– И все же, капитан…

– А?

– Следи за тем, что ты говоришь. Не знаю, какие слова тебя убьют, но все-таки…

Соён знала, что ее речь звучит немного непоследовательно, но другого совета у нее не было, поэтому она просто закрыла рот, не договорив до конца. После консультации Ынхе и Юджин вежливо поблагодарили ее и вышли из центра. Соён, которая смотрела на эту сцену, словно пребывая в тумане прошлой жизни, горько улыбнулась, подумав, что в той жизни все было точно так же.

Джэи все выходные наблюдала за телефоном Ынхе. Та была настолько поглощена новым мобильным, что не могла оторваться от него ни на минуту. Даже во сне Ынхе держала телефон в руке и всегда замечала, если Джэи пыталась добраться до него.

– Сон Джэи, если будешь все время смотреть на телефон, отупеешь.

Только в пятницу Джэи решила сказать правду и предупредить родителей вместо того, чтобы продолжать все скрывать. День Х наступил в субботу. Назавтра Ынхе создаст учетную запись на Facebook и начнет переписываться с Санхуном. Проблема была в том, что бабушку, которая теперь жила в доме престарелых, каждую вторую субботу отпускали домой с ночевкой. Деменция, конечно, тоже создавала проблемы, но прошлой осенью бабушка сломала тазобедренный сустав, когда споткнулась, вставая с кровати. К счастью, она была не настолько пожилой, чтобы кости не срослись, но ее движения утратили былую легкость. Джэи не могла тревожить больную бабушку. Поэтому она решила рассказать правду маме, когда папа уедет в дом престарелых.

Юджин, на котором вместо военной формы были легкая футболка, шорты и кепка, вышел из дома вместе с Джэи, которая вызвалась его проводить. Ынхе одной рукой помешивала кашу из красной фасоли, глядя в экран мобильного телефона. Когда каша закипела и брызнула ей на руку, женщина вскрикнула:

– Ой, горячо!

Однако ее взгляд все так же был прикован к мобильному.

– Мама, я же говорила тебе, что помню всю свою прошлую жизнь, – заговорила Джэи, забравшись на стул за обеденным столом и встретившись взглядом с Ынхе.

– Говорила. Поэтому ты и ходишь на консультации. Тебе скоро станет лучше, – безразлично ответила Ынхе.

Ей стало интересно, почему Со Севон оказался в списке популярных поисковых запросов, поэтому она искала информацию об этом.

– Да, так и есть. Но я ведь не сказала, почему тогда умерла.

Только тогда Ынхе перевела взгляд на Джэи и увидела, что лицо дочери потемнело и стало серьезным, утратив всю детскость. Казалось, она хочет сказать что-то важное. Ынхе подумала, что в любом случае ее мужу Юджину тоже нужно это услышать. Женщина положила телефон на столешницу и набрала его номер. Она убавила громкость, чтобы гудки и голос Юджина не было слышно, но заговорила в тот момент, когда решила, что он уже ответил на звонок.

– Джэи, и как ты умерла?

– Вы с учителем Ли Санхуном влюбились. Ты ведь знаешь, кто это? Пловец, который учился с тобой в одной младшей школе. Вы встречались втайне от папы, поэтому даже не заметили, что я тону.

Это было то, чего Джэи не могла и не хотела простить. Но она не могла и винить мать за то, чего еще не случилось. Об этом моменте в будущем Джэи много раз сожалела.

– Джэи, нельзя так говорить. Когда ты говоришь такие вещи, мне кажется, будто я родила монстра. Это не значит, что ты страшная, но я начинаю бояться.

Ынхе думала, что она не способна на измену. До свадьбы они с Юджином долго встречались и, хотя сейчас жили небогато, она превозмогала все трудности, думая о спокойной старости и солидной пенсии в далеком будущем. Но дочь, которая помнила свою прошлую жизнь, говорила жуткие вещи, а Юджин слушал их в реальном времени. Ынхе думала, что муж, конечно, не поверит словам Джэи. Кастрюля с кашей из красной фасоли раскалилась, содержимое закипело и лавой хлынуло через край. Надувшись на плите большим пузырем, каша плеснула на руку Ынхе. Та закричала и рухнула на пол, а каша лилась из кастрюли, кипела и горела.

Джэи снова пришла в консультационный центр через неделю, на этот раз вдвоем с Ынхе, без Юджина. На лице Ынхе был толстый слой косметики. Хотя Джэи была настолько психически нестабильна, что ей требовались консультации психолога, Юджин воспринял ее слова совершенно серьезно. Он развернулся на полпути к дому престарелых и вернулся домой. Так началась месть за еще не случившуюся обиду.

– Похоже, именно это и не следовало говорить. Почему-то, как только я произнесла эти слова, то ощутила какой-то укол и сразу почувствовала, что зря я это сказала. Мне даже показалось, что будет лучше сейчас просто умереть и уладить все в следующей жизни, но потом я подумала о тебе, – проговорила Джэи.

После этих слов Соён сложила руки вместе и прижала их ко лбу, словно молясь.

– И что теперь происходит? Они решили развестись?

В худшем случае родители разведутся, и один из них получит право опеки над Джэи, что может означать прекращение их консультаций.

– Почему-то мне кажется, что так было бы лучше. – Джэи повернула голову и посмотрела на комнату ожидания, где сидела Ынхе.

Там виднелся лишь неподвижный темный силуэт, который с трудом держался на ногах.

– Что может быть хуже этого?

– Вчера папа ходил к Ли Санхуну, хотя они с мамой еще даже не переписывались. Папа дождался его на парковке у бассейна, а затем подъехал к нему на машине и стал угрожать.

Пока все не уляжется, Ынхе хотела отправить Джэи к своей сестре, которая жила в Чамсиле, но не смогла на это пойти. Ведь ее семья изначально была против их брака, потому что Юджин был сержантом, а не офицером, и из родителей у него осталась только мать.

– Выходит, драки все же не случилось. Хоть это радует, ведь могло быть и хуже.

У Соён не было никаких юридических знаний. Поэтому она думала, что, раз никто не подрался, значит, дело можно будет без проблем замять уговорами.

– Соён, ты совсем ничего не знаешь о мире. Я же сказала, что он подъехал с угрозами на машине. К тому же в багажнике у отца была лопата. Он служит помощником по административным делам, поэтому всегда возит ее с собой, но для полиции лопата послужила аргументом против него, и дело квалифицировали как нападение с применением оружия.

Ситуация вышла из-под контроля. Санхун вызвал полицию, и в машине Юджина обнаружили лопату и веревку, которые можно было использовать в качестве оружия. На кадрах с камер было видно, как машина Юджина подрезает вышедшего на парковку Санхуна, а сам Юджин начинает на него орать. В данный момент военная полиция уже вела расследование в отношении Юджина. Если бы ему очень повезло, все могло бы закончиться урезанием зарплаты, но в данный момент отставка за несоответствие моральному облику военного казалась неизбежной.

– Джунсо точно что-то знает. Я должна и дальше дружить с ним, но нас скоро выставят из служебной квартиры.

Если отца уволят, придется освободить служебную квартиру. Единственным местом, куда могла отправиться их семья, был дом с черепичной крышей на берегу ручья, где раньше жила бабушка. Он находился довольно далеко, да и Джэи не смогла бы ходить в прежний детский сад, перестав быть дочерью военного. А значит, ей бы не удалось получить предупреждения от Джунсо сразу, и будущее стало бы еще мрачнее, чем сейчас.

После того дня Джэи больше не приходила в центр. Прошла неделя, две, месяц, другой. Соён с тревогой ждала девочку, но так и не дождалась, поэтому позвонила Ынхе. Но та не брала трубку и не отвечала на сообщения. Поскольку конец света еще не наступил, Соён точно знала, что Джэи жива. Но вряд ли у нее все было благополучно. В тот день, когда Соён набралась решимости пойти к Джэи домой, она услышала новости о ней от совершенно неожиданного человека.

– Так Джэи тоже ходила к вам на консультации? А я и не знала. Ее мама довольно скрытная, поэтому редко рассказывает что-то личное.

Это была Мингён, мама Джунсо. Во время консультации с ней Соён сделала вид, что внезапно вспомнила о Джэи, и спросила о самочувствии девочки. В ответе Мингён слышалось легкое злорадство.

– Правда? Психика мамы Джэи такая же нестабильная, как у ее дочери! – подыграла Соён, уловив в тоне женщины нотки презрения.

Это лучший способ заставить собеседника расслабиться и высказать все, что накопилось на душе.

– Вижу, что вы профессионал. Сразу смогли все считать.

Мингён заерзала и выглянула из кабинета. Джунсо был полностью поглощен игрой в Nintendo.

– Семья Джэи переехала. Говорят, ее папа забил кого-то лопатой чуть ли не до смерти. По слухам, это было едва ли не покушение на убийство. Но даже несмотря на это, вся семья Джэи как ни в чем не бывало пришла с заявлением о переводе.

Хоть способ, выбранный Юджином, и мог показаться жестоким, он собирался просто напугать Санхуна. Но слухи, подпитываясь всякими словами, разрастались быстро, как сахарная вата. Говорили, что Юджин застал Ынхе с ее первой любовью в съемной квартире в Ильсане, где она бывала чуть ли не так же часто, как у себя дома. Поэтому Юджин погнался за ее любовником с лопатой и бил его ровно столько, чтобы тот не умер. И вообще, на самом деле биологический отец Джэи – не Юджин. По служебным квартирам летали отвратительные слухи.

– Когда они переезжали, я выглянула из квартиры и увидела у них кучу бутылок из-под алкоголя. Там было пиво, соджу, макколли! Он пил абсолютно все, что подворачивалось под руку. Понимаю, что руки сами тянутся к выпивке, когда на душе паршиво. Но как же жаль девочку! Она растет в таких условиях и даже ходит на консультацию сюда… – Мингён осеклась. Поскольку Джунсо, ее собственный сын, тоже ходил на консультации к психологу, в обобщении не было ничего хорошего.

– Вы знаете, куда они уехали?

– Джэи перевели в детский сад «Лес» в Понильчхоне. Но мне так обидно, что вы говорите только о ней. Присмотритесь лучше к нашему Джунсо. Позавчера он снова стал другим человеком. Даже скорее похож на робота, чем на человека. Мне даже не нужно его будить – он сам просыпается! А затем идет за стол и ждет еду. Да и говорит теперь как-то странно, добавляя в конце каждой фразы «Вот так».

Соён с серьезным видом написала в своей тетради: «Детский сад “Лес” в Понильчхоне». Затем она тут же сменила выражение лица и улыбнулась Мингён:

– Постараюсь сегодня как можно больше с ним поговорить. Приведите Джунсо сюда.

Через некоторое время в кабинет вошел Джунсо – мальчик со слишком мягкими щечками для робота. Даже увидев стул в кабинете, он продолжал неподвижно стоять с безразличным видом.

– Джунсо, как ты себя сегодня чувствуешь?

Возможно, завтра или послезавтра Джунсо полностью забудет все, что видит и слышит сегодня.

– После того, как я съел кимчхи, тетя почему-то похвалила меня и назвала умницей. Вот так, – взгляд Джунсо медленно переместился на Соён.

– Мама говорит, что она расстраивается, когда ты зовешь ее тетей. – Соён взяла Джунсо за руку, подвела его к столу и усадила на стул.

– Все нормально. Я-то не расстраиваюсь. Вот так, – жизнерадостно ответил мальчик.

Соён в ответ только кивнула.

– Ты не называешь маму мамой потому, что ты не Ли Джунсо, верно? Тогда кто ты?

До сих пор она никогда не задавала подобных вопросов, потому что Джунсо оставался все тем же Джунсо.

– Меня зовут Гонсалес. Вот так.

В обычной ситуации Соён спросила бы, кто такой Гонсалес, какой у него характер, чего он хочет и так далее, но сейчас она была не психологом-консультантом, а помощницей Джэи.

– Гонсалес, ты помнишь Сон Джэи?

– Нет, не помню. Вот так.

Джунсо-Гонсалес несколько раз подряд поднял и опустил обе руки.

– В прошлый раз ты написал Джэи записку. Разве ты этого не помнишь?

– Если скажешь, умрешь. Я вложил силу в каждую букву и не сделал ни одной ошибки. Вот так.

На мгновение глаза Гонсалеса вспыхнули жизнью.

– Верно. Ты написал, что она умрет, если что-то скажет. Красивым почерком. И записку получила Джэи.

– Ясно. Вот так.

Гонсалес расплылся в улыбке, продолжая поднимать и опускать две руки.

– Гонсалес, ты больше ничего не хочешь сказать? Джэи переехала, поэтому вы больше не сможете увидеться. Если ты хочешь что-то ей сказать, скажи мне, а я все передам. Для нас это очень важно. Помоги нам.

На самом деле Соён не питала особых надежд. Гонсалес уже отправил Джэи предупреждение. Вряд ли будет просто изменить ее судьбу. Спусковой крючок нажат, пуля вылетела из ствола пистолета и уже мчится к цели.

– Падающие лезвия опасны. Вот так, – неожиданно сорвалось с губ Гонсалеса.

Это звучало как какой-то афоризм или боевой секрет бывалого воина.

– Что? – громко переспросила Соён, потеряв самообладание.

– Чтобы повысить уровень, нужно выполнить квест. Вот так, – повторял непонятные слова Гонсалес, совершая однообразные движения, как сломанный робот. – Десять бегемотов не поместятся в одну нору. Вот так. Я тоже хочу повысить свой уровень. Вот так.

Соён дрожащими руками открыла поисковик и набрала там имя Гонсалеса и его слова про десять бегемотов. Тут же на экране возникло изображение бирюзового бегемота в одежде с черно-желтыми полосами.

– Гонсалес[12], ты что, живешь в Animal Crossing?

Только тогда Гонсалес закрыл рот, сложил руки вместе и кивнул.

Джэи переехала в старый кирпичный дом, где раньше жила бабушка. Вещи, которые прежде хранились в кладовке и на просторном балконе служебной квартиры, заполнили маленький дом. Поэтому старая домашняя утварь, которой когда-то пользовалась бабушка, отправилась в мусорное ведро. Среди них оказались кресло, которое скрипело каждый раз, когда в него садишься; некий предмет мебели, который на первый взгляд напоминал стол, но когда с него подняли крышку, оказался швейной машинкой; стол с обшарпанными углами; полотенца с надписями о чьем-то семидесятилетии, повышении или дне района; деревянные приборы; бюро для хранения денег и тому подобное.

– Ты правда ничего не помнишь? Ты же сказала, что помнишь все о своей прошлой жизни? Тогда надо было в первую очередь запомнить такие важные вещи, как номера, победившие в лотерее! – ругал Джэи Юджин, сидя за письменным – и одновременно обеденным – столом.

– Сколько раз повторять? Я ничего такого не знаю. Разве может что-то быть важнее, чем не умереть? – слабеющим голосом ответила Джэи, доедая кусок ветчины и сосиски с рисом.

Юджин наполнил миску, откуда только что ел рис, соджу. Его глаза уже давно осоловели. Стоило ему начать пить, как он не просыхал два дня, забывая в это время даже спать. Тело Юджина уже источало неприятный запах, словно он был стариком.

Джэи посмотрела на каменную кровать бабушки в гостиной, надеясь, что Ынхе, которая спала там, остановит мужа. Лицо женщины побледнело и выглядело болезненным. Даже Джэи, которой скоро должно было исполниться всего восемь лет, догадывалась, что мама страдает от депрессии. Ынхе перестала разговаривать, а пила и ела ровно столько, чтобы не умереть. Но она не ходила на психотерапию. Вместо этого она пошла в местную клинику семейной медицины, взяла там рецепт на снотворное и просто спала день и ночь. Ее мобильный всегда был на беззвучном режиме, и она не общалась не только с друзьями и соседями, но даже с семьей. Ынхе ощущала себя живым трупом, но не знала, как воскреснуть, поэтому все время только спала. Из-за этого Джэи ни разу не ходила в детский сад, куда ее перевели.

Ынхе и Юджин не готовили. Поэтому Джэи всегда питалась закусками Юджина к выпивке, например, остатками снеков или дешевой сырой ветчиной. Когда им это надоедало, они заказывали доставку китайской еды, а когда целиком все съедали, доставали рамён. Иногда Джэи куда-то ездила. Машины пришлось продать сразу после выселения из служебной квартиры, поэтому они везде должны были ездить на автобусе. Юджин, держа за руку Джэи, с двумя пересадками доехал до магазина напротив служебной квартиры, где они раньше жили. В этот день у солдат была получка.

– Сонбэ[13], нет, Джэёль-хён[14]. Одолжите мне всего 300 тысяч вон[15]. Нужно отправить дочь в детский сад, но нам не на что купить ей форму, да и из обуви она уже выросла.

Джэёль, который пришел на службу на два года раньше Юджина, на какое-то время даже потерял дар речи, увидев Джэи с растрепанными волосами и осунувшимся лицом.

– Хочешь, чтобы я дал тебе денег, потому что не на что собрать дочь в детский сад?

Джэёль, который купил в магазине молоко, сэндвич и мармеладки Haribo, открыл пластиковый пакет перед Джэи.

– Сами же знаете. Даже если приходится рвать задницу, ребенка нужно вырастить. Вы ведь одолжите мне денег, правда? Минуточку, мне нужна всего одна банка пива.

Юджин потащил Джэёля в магазин и вернулся с тремя банками пива Stella в руках. За них тоже заплатил Джэёль.

– Как нагло ты врешь. Эй, дубина, ты забыл, что наша Джуа – ровесница Джэи? Им осталось всего три недели до школы. Так почему ты решил попросить денег на форму для детского сада? Вы хоть кормите и купаете Джэи? Я сам разведен, поэтому не в том положении, чтобы раздавать советы, но если ты не можешь содержать семью, то должен отпустить дочь с невесткой.

Услышав эти слова, Юджин облизнул губы и вытаращил глаза:

– Если не хотите давать деньги в долг, так и скажите. Думаете, я пришел сюда из-за каких-то трех сотен тысяч вон? Я просто соскучился по сослуживцам и старому району, к которому прикипел, вот и придумал такое оправдание. Или вы думаете, что мы теперь чужие, раз у меня больше нет звания?

Юджин резко открыл банку пива и выпил ее залпом, ни разу не остановившись. Джэёль достал из заднего кармана брюк бумажник, вынул оттуда все деньги и положил их на стол. Там оказалось 37 тысяч вон[16].

– Хотел получить триста тысяч? Ты что, еще и в азартные игры начал играть?

Когда Джэи разворачивала сэндвич, Юджин в гневе вскочил, услышав вопрос Джэёля. Сэндвич, который девочка не успела даже укусить, упал на тротуар.

– Я никогда не сделаю ничего подобного. Сонбэ, если вы продолжите говорить колкости, вам тоже несдобровать.

Увидев в глазах Юджина звериный блеск, Джэёль отвел взгляд.

– Ладно, я чуток переборщил. Ты ведь тоже глава семьи, наверняка тебе сейчас паршиво. Я подыщу для тебя работу. Так пойдет?

Юджин схватил со стола деньги, вышел из переулка на дорогу и начал ловить такси.

– Если ты не будешь работать, то окончательно скатишься. Сон Юджин, ты меня слышал?

Юджин махал рукой такси, которые все равно к нему не спешили, и ругал Джэёля последними словами. Он вел себя так, будто с самого начала у него в руках были только 37 тысяч вон, а не детская ручка. Джэи схватила пакет с молоком и мармеладками, подобрала те части сэндвича, которые не коснулись асфальта – ветчину и кусок хлеба, и запихнула их в рот. Как и вся еда, которую она была вынуждена есть каждый день, хлеб и ветчина оказались холодными и солоновато-сладкими. Джэи посмотрела на скульптуры жилого комплекса, мимо которого каждый день проходила по пути в садик и обратно. Здесь она наблюдала суперлуние, ждала Юджина вместе с Ынхе и играла в прятки с ребятами из детского сада. Круглые скульптуры в форме лягушек, десятилетиями сторожившие это место, блестели и лоснились. В старые добрые времена Джэи думала, что эти лягушки улыбаются, но сегодня их отражение в глазах девочки гадко насмехалось над миром, словно Джокер. Джэи пнула лягушку носком кроссовки, которая была ей уже мала, прямо в глаз.

Частное такси остановилось на дороге рядом с тихим жилым комплексом, где располагались служебные квартиры.

– А как же девочка? Где Джэи? – спросил Джэёль, открыв заднюю дверцу такси и оглядевшись по сторонам.

Джэи знала, что, даже если она спрячется, Юджин не станет поднимать шум и искать ее. Но она нерешительно отошла от скульптуры.

– Джэёль-хён, не живи так. Я знаю, чем набит один из твоих карманов. Если бы я сообщил об этом командиру, ты бы первым оказался на морозе. Я хотя бы не прикасался к грязным деньгам.

Джэи показалось, что она услышала то, что не должна была слышать. Казалось, в мире взрослых ничего не шло гладко. Каждый уголок немного загибался или был чем-то запачкан.

– Эй! Ну-ка сюда! – крикнул Юджин, и Джэи подошла к нему.

Она попрощалась с Джэёлем, который смотрел на нее печальным взглядом, и села в такси. Она почувствовала во рту песок от сэндвича, который, как она думала, не касался земли. Ей хотелось выплюнуть его, но она решила все же проглотить. Юджин продолжал повторять, что заработает чистые деньги, а не грязные, и обязательно сделает так, что они будут купаться в роскоши, при этом не забывая отпивать пиво глоток за глотком.

Ынхе, оставшаяся дома, проснулась, но ничего не делала. Она смотрела в стену открытыми глазами и, когда Джэи сказала, что они наконец вернулись, только пожала плечами, словно показывая, что она все еще не умерла. На раковине стояли три чашки, из которых она принимала лекарства. Пока Юджин разламывал на части рамён и открывал новую банку пива, Джэи подошла к раковине и начала мыть посуду. Бойлер не работал, поэтому сколько бы девочка ни пыталась включить горячую воду, на ее тонкие детские руки лилась холодная вода и щипала кожу.

«Завтра на завтрак, похоже, придется есть рамён, оставшийся от Юджина. А еще есть молоко и мармеладки. На обед, наверное, будут пельмени из морозилки». Когда их семья внезапно обеднела, Джэи все время думала о еде. Даже мысли о Соён отошли на второй план.

Первые три или четыре месяца Джэи думала, что Соён попытается ее найти. Несмотря на то что им пришлось переехать, до консультационного центра было около часа пешком, а контакты Ынхе и Юджина были записаны в ноутбуке Соён. Джэи верила, что Соён не бросит попыток отыскать ее, просто на это потребуется какое-то время. Но теперь, когда прошло уже полгода, она думала иначе. Кроме конца света, у Соён не было причин искать ее. Джэи предположила, что доброта и сочувствие, которые проявила к ней Соён, могли быть просто профессиональными особенностями психолога-консультанта. Дни, когда Джэи называла себя капитаном, расправив плечи, начали казаться ей смешными.

– Сон Джэи, ты не помнишь никаких графиков? – спросил Юджин, который уже успел опустошить очередную бутылку спиртного.

– Я не знаю, что такое график. Во второй жизни я прожила всего шесть лет.

Джэи хотела где-нибудь закрыться и спрятаться, но одну комнату занимала Ынхе, больше напоминавшая труп, а другая была завалена вещами.

– Их же каждый день показывают в новостях. KOSPI, KOSDAQ, NASDAQ, S&P500. Подумай о линиях, которые выглядели, как нарисованные горы. Эти горы были большими? Или маленькими?

Честно сказать, Юджин тоже ощущал всю безнадежность их положения. Все, что у него было, – это выходное пособие в размере 35 миллионов вон[17], 20[18] из которых пришлось заплатить Ли Санхуну в качестве компенсации, а остальные деньги он потратил на переезд и выпивку. Он пытался найти новую работу, но судимость каждый раз вставала у него на пути. Район был небольшим, и Юджин стал в нем изгоем, и ему не хватило ответственности, чтобы преодолеть это. Теперь он был готов поставить на кон все свое состояние в легальных азартных играх.

– Папа, мне еще даже восьми нет. На что ты надеешься?

Осталась всего неделя до того, как Джэи пойдет в младшую школу. Она даже не была на предварительном собрании. Поскольку родители не сменили ей адрес, наверняка ее определили в младшую школу Санён, расположенную на развязке около дома со служебными квартирами. Джэи решила пойти в школу, даже если сможет положить в детский рюкзак только карандаш и ластик.

– На что надеюсь? Ты же наша единственная дочь! Как можно было нести чушь о прошлой и позапрошлой жизнях, совсем не заботясь о родителях? Из-за тебя вся моя жизнь пошла прахом.

Юджин достал из-под стола новую бутылку соджу. Фразы «Я живу ради тебя» и «Из-за тебя вся моя жизнь пошла прахом» противоположны по смыслу, но одинаково тяжелы. Джэи не понимала, почему она несет ответственность за жизнь и смерть своих родителей. Смогла бы Соён ответить на этот вопрос? Поскольку ситуация стала не такой отчаянной, как раньше, вряд ли бы она сказала хоть слово, прежде чем получила плату за консультацию.

– Я все равно попытаюсь как-нибудь пожить, – бессильно пробормотала Джэи и вошла в спальню, где лежала Ынхе.

Она села на пол рядом с кроватью, подтянула к себе колени и посмотрела в стоящее у стены зеркало. Там отразилась осунувшаяся девочка с лицом, опухшим от неправильного питания, которая сидела на полу скрючившись. У нее были отросшие серые ногти, одежда с грязными рукавами, спутанные волосы и черные глаза, проклинающие весь мир. Она подумала, что, возможно, лучше было просто утонуть и начать все сначала.

Соён сходила в детский сад «Лес». Туда действительно перевели девочку по имени Сон Джэи, но записей о ее посещении не оказалось, а адресом проживания по-прежнему была указана служебная квартира. Единственной подсказкой для Соён было название района – Понильчхон. Посетить каждого из двадцати тысяч жителей этого района было непосильной задачей, поэтому Соён направилась в общественный центр деревни, расположенной ближе всего к детскому саду «Лес». Там она спросила семидесятилетних местных жителей, не знают ли они семью Сон, которая недавно сюда переехала.

– В этой деревне живут Хваны. Семьи Сон здесь нет.

Они лгали. В этой деревне, насчитывающей чуть больше сотни домов, определенно жила семья Сон, хотя, конечно, большинство деревенских носили фамилию Хван. Отца Юджина звали Сон Ёнсу. Местные прекрасно знали, что после смерти мужа его жена долгое время жила здесь одна, но два года назад ее увезли в дом престарелых, а недавно сюда переехали пьянчуга-сын с семьей. Пусть члены этой семьи и не носили фамилию Хван, однако они были добрыми соседями, а сейчас, очевидно, попали в беду, раз незнакомка начала о них допытываться. С первого взгляда было неясно, кто она – коллектор или тайная любовница, поэтому старикам пришлось просто сделать вид, что они ничего не знают.

– А вы не видели вот такую девочку?

Соён задала еще несколько вопросов, так и оставшихся без ответа, и ушла из общественного центра. Всю жизнь она думала, что Пхаджу – маленький тесный городок, но оказалось, что искать здесь Джэи – все равно что пытаться найти иголку в стоге сена. Соён даже усмехнулась сложившейся ситуации. Пока она думала, не стоит ли ей повесить баннер с надписью о поиске Джэи, идею предложил Йохан. Узнав, что с девочкой, которая ходила на консультации к Соён, пропала связь, он забеспокоился так, словно это была его собственная ученица. И в один из вечеров выходного дня, за несколько дней до начала нового учебного года, Йохан сказал, макая редиску в майонез:

– Она же скоро пойдет в младшую школу. Раз ее семья не сменила адрес, должно быть, Джэи тоже распределят в младшую школу Санён вместе с другими ребятами из служебных квартир.

Значит, Соён сможет встретить Джэи, если будет ждать ее снаружи.

– Я тоже об этом знаю. Почту все еще отправляют в квартиру, где семья Джэи жила раньше. Правда, туда приходят только уведомления о налоговой задолженности да письма от банков-эмитентов кредиток. Конечно, я хочу встретиться с девочкой, но меня беспокоит реакция ее родителей. Разве это не странно – моя одержимость ребенком, с которым нас ничего не связывает?

Йохан широко улыбнулся и отрицательно покачал головой:

– Не знаю, как другие, но я вас понимаю. Поэтому у меня предложение. Осмотрите близлежащие магазины. Даже затворникам нужно что-то есть, чтобы не умереть, поэтому они наверняка заказывают доставку. В Понильчхоне не так много крупных магазинов, так что начните с того из них, который находится ближе всех к детскому саду «Лес». Что скажете, нуна[19]?

С какого-то момента Йохан начал называть Соён нуной.

– Не могу же я все время преследовать грузовики курьеров. Ты же сам знаешь, что у крупных магазинов есть несколько грузовиков для доставки.

Соён же по-прежнему обращалась к нему по имени, как и в прошлой жизни. Йохан заказал еще один бокал пива и придвинул стул.

– Это и не нужно. Попробуйте вот так.

Йохан начал подробно, как и подобает учителю, объяснять свой план.

На следующий день Соён зашла в продуктовый магазин возле детского сада «Лес». Она взяла по коробке клубники и халлабонов[20], которые любила Джэи, немного сладостей, тофу, цукини и связку шпината. Она пришла с тележкой на кассу, взяла пустую коробку и сложила туда оплаченные товары.

– Вам нужна доставка, верно? У вас есть членская карта? – спросил кассир, отсканировав штрих-код.

– Да, 2708 Ким Ынхе. Отправьте на адрес, зарегистрированный в системе, – сказала Соён, напустив на себя безразличный вид.

Если в системе такого покупателя не найдется, она собиралась назвать имя Юджина. Проблема была только в том, что она не знала его номера телефона. Когда Соён посмотрела на листья шпината, торчащие над пустым ящиком, ее сердце забилось быстрее.

– Эм, но… – начал кассир, какое-то время посмотрев на монитор.

– Что такое?

Он хочет спросить, действительно ли нужно доставить товары на имя Ким Ынхе? А что, если он попросит продиктовать адрес? Душа Соён пылала от тревоги.

– Сейчас время обеда, поэтому курьер может немного опоздать.

Все шло по плану Йохана. Любому приходится выйти на улицу, чтобы добыть товары первой необходимости. Большинство вещей для хозяйства можно заказать через интернет, но свежие фрукты и другие продукты, как правило, покупают в близлежащих супермаркетах. Поскольку родителям Джэи вряд ли хочется выходить из дома, скорее всего, они заказывают доставку и копят баллы, чтобы получать всякие скидки и участвовать в акциях. А еще высока вероятность, что в качестве идентификатора мама Джэи выбрала последние четыре цифры своего номера телефона.

Соён вернулась в машину и стала ждать, пока курьер отправится в путь. Трое пожилых курьеров сидели в открытой со всех сторон палатке, ели суп и запивали его растворимым кофе. Затем они встали бок о бок лицом к боковой стене парковки, как будто для того, чтобы помочиться, и после этого закурили. Ящик с товарами, которые оплатила Соён, забрал в свой автомобиль мужчина в желтой вязаной шапке. Он загрузил туда еще семь коробок, и после этого машина тронулась. Несмотря на то что Соён не могла похвастаться мастерством слежки, она все же не испугалась. Автомобиль доставки съехал с четырехполосной дороги на двухполосную, объехал склон горы и остановился перед кирпичным домом на берегу ручья – прямо в деревне, где старики из семьи Хван ничего не рассказали Соён.

В доме, который находился на ступеньку ниже дороги, оказалась ржавая синяя калитка, которая открывалась только изнутри. Соён остановила машину на противоположной полосе, сделав вид, что разговаривает по телефону, и посмотрела на дверь. Когда курьер позвонил в дверь и немного подождал, к нему вышел Юджин в черном спортивном костюме. Его волосы отросли и были растрепаны, как будто он давно не стригся, да и вряд ли даже брился. Получив посылку, Юджин удивленно наклонил голову и что-то сказал курьеру. Ничего странного, ведь ему пришли товары, которые он точно не заказывал.

Юджин и курьер какое-то время побеседовали, продолжая хмуриться. В конце концов курьер снял вязаную шапку, почесал лысую голову и погрузил товары обратно в машину. Юджин тоже закрыл дверь и вернулся в дом. Соён этого было достаточно. Узнав точный адрес Джэи, она почувствовала облегчение. Стоило только подумать, что маленькое сердечко капитана бьется в том старом, обветшалом доме в ожидании первого дня в школе, как душа Соён наполнялась волнением. Она сомневалась, что сама сможет забеременеть в таком возрасте, но ее это нисколько не беспокоило, потому что даже просто заботиться о капитане было задачей не из легких.

Всего через четыре дня наступит первый учебный день в первом семестре. Джэи пойдет в школу в свой самый первый раз. Возможно, она возьмет за руку Ынхе или Юджина и отправится в школу, расположенную рядом с ее прошлым домом. Возможно, потом ее переведут куда-то в другое место, но Соён была уверена, что родители не позволят дочери пропустить первый учебный день. Теперь ей нужно было только отрепетировать удивленный вид, когда она «случайно» встретит Джэи у школы. Соён планировала предложить ее родителям бесплатные консультации для дочери, чтобы иметь возможность встречаться с девочкой когда угодно.

Джэи собрала вещи в рюкзак для детского сада. Учебников у нее не было, а сменка стала уже слишком мала. Она положила в рюкзак свой наполовину исписанный блокнот и черный карандаш, потому что простого у нее не оказалось. Юджин, пьяный в стельку, лежал лицом вниз на столе и храпел. Ынхе проспала до рассвета, но так и не набралась храбрости вернуться в реальность, поэтому приняла еще три таблетки снотворного и некоторое время назад уснула снова. Даже если бы она бодрствовала, сил у нее хватило бы только на то, чтобы сходить в туалет ближе к вечеру.

Джэи пришлось пойти в ванную одной, чтобы вымыть голову. Она наполнила таз холодной водой и начала банные процедуры. Хотя она нанесла довольно много шампуня, он никак не желал пениться на ее жирных волосах. Затем девочка ополоснула зубную щетку, на которой уже образовалась плесень, почистила зубы и умылась. Где-то в коробках с одеждой в гостевой комнате наверняка нашлись бы приличный джемпер и платье, но у Джэи не хватило смелости их достать. Девочка надела поверх истрепавшейся пижамы комбинезон и свитер, которые стали ей уже малы, и вышла из дома. Весенние солнечные лучи, упавшие на лицо Джэи, были настолько яркими, что, казалось, не только слепили глаза, но и пробирали до самых костей.

Девочка предположила, что ее, вероятно, определили в начальную школу Санён, которая находится неподалеку от служебных квартир. В кармане у нее лежали две мятые купюры по десять тысяч вон – карманные деньги, которые дядя Джэёль дал ей в день переезда. Джэи несколько раз думала о том, не встретиться ли ей с Соён, но отказывалась от этой мысли, боясь, что, потратив все карманные деньги, она не сможет поехать на вступительную церемонию в школу. Минут десять Джэи шла вдоль дороги и остановилась перед стоянкой такси. Она села на заднее сиденье машины, беспокоясь, что не знает стоимости поездки.

– Дяденька, пожалуйста, отвезите меня на расстояние за десять тысяч вон.

Джэи втянула голову в плечи, опасаясь, что ее сейчас отругают. Пожилой водитель был не в восторге от того, что его первой сегодняшней клиенткой оказалась маленькая девочка неряшливого вида.

– Куда тебе нужно?

– В младшую школу Санён.

– За десять тысяч вон ты не сможешь доехать дальше развязки. Все равно хочешь поехать?

Когда Джэи жила в служебной квартире, мама с папой всегда возили ее на машине, поэтому ей нужно было только сидеть в автокресле. Дорога на машине от развязки до младшей школы Санён занимала всего пять минут, но Джэи понятия не имела, сколько времени ей придется идти пешком детским шагом. Тем не менее, добравшись туда, она смогла бы дойти и до школы, потому что знала дорогу. Джэи дала водителю такси десять тысяч вон авансом.

– Ты такая большая, но почему у тебя рюкзак детсадовца? Сколько килограммов ты весишь?

Пока они ехали, водитель закурил. По радио играла песня Чан Юнджон «Ничего себе!»[21]. Джэи не знала, сколько она весила сейчас. В доме весов не было, и они с мамой не ходили ни в сауну, ни в больницу.

– Наверное, килограммов двадцать.

Столько она весила шесть месяцев назад. Правда, тогда она жила нормальной жизнью, ела три раза в день и бегала по детской площадке и по садику, как маленький теленок.

– Нельзя обманывать старших. Скорее всего, ты весишь больше тридцати килограммов. Ты же девочка! Не стыдно быть толстой в таком возрасте? А что будет дальше? Ты любишь сладости, мармелад и жареную свинину, да? Эта еда погубит тебя. В наше время толстушки выставляют себя на посмешище, разгуливая в мини-юбках, но они тоже чьи-то дочери, поэтому я беспокоюсь. Ведь замуж таких обычно не берут.

Услышав слова водителя, Джэи подняла голову и уставилась на свое лицо, отражающееся в зеркале заднего вида такси. Ее раскрасневшиеся от холодного ветра щеки стали огромными, как ягодицы. Глаза и нос девочки словно уменьшились, скрытые складками плоти. Комбинезон, который еще в прошлом году казался таким огромным, что Джэи думала, что сможет надеть его лишь тогда, когда вырастет, стал слишком маленьким и тесным. Чем может заниматься маленький ребенок, которому каждый день приходится сидеть дома взаперти? Конечно, только что-то жевать. Джэи ела от скуки и от тоски. Она читала одни и те же сказки раз за разом и уже почти выучила их, поэтому, чтобы набраться терпения и читать их снова, ей приходилось что-то жевать. Она питалась дешевой ветчиной, рамёном, булочками из доставки и китайской едой и, конечно, сильно растолстела. Джэи не хотела есть еду, которая ее погубит, и становиться взрослой, которая будет носить мини-юбки, тем самым выставляя себя на посмешище.

Водитель остановил машину около кольцевой развязки. Счетчик показал 8700 вон, но вместо того, чтобы дать сдачу, водитель его выключил.

– Здесь запрещено останавливаться. Скорее выходи.

Услышав слова водителя, Джэи почувствовала, что совершила большую ошибку, и поспешно выпрыгнула из такси. Младшая школа Санён располагалась в сторону трех часов от развязки, поэтому нужно было перейти дорогу, чтобы увидеть ее. Джэи подумала, что детей из служебных квартир наверняка тоже распределили туда, значит в школе она сможет встретиться с Джунсо. Ей не хотелось предстать перед ребятами с желтым рюкзаком из детского сада и без сменной обуви. Она не была уверена, что не сгорит от стыда, стоя с полумокрыми волосами и в маленьком, словно с чужого плеча, комбинезоне среди девочек с аккуратно заплетенными и уложенными волосами, украшенными красивыми лентами. Джэи шла все медленнее и медленнее. Должно быть, время уже перевалило за девять часов утра, поэтому новоиспеченные первоклассники с родителями наверняка уже разошлись по классам, куда распределили ребят. Когда Джэи приблизилась к главным воротам, ей вдруг захотелось пописать, хотя она уже сделала это дома перед выходом. Девочка слегка согнулась и сдвинула колени, чтобы вытерпеть и не описаться. Возможно, ее тело подросло, но в душе она все еще оставалась ребенком. Ей показалось, что она может просто взять и описаться прямо на улице.

– Капитан! Капитан, это ты, верно?

Откуда-то раздался голос, от которого застывшая на месте от стыда девочка тут же растаяла. Соён приехала к школе на час раньше и дожидалась Джэи.

– Соён?

Соён, одетая в бежевое шерстяное пальто, быстрым шагом перебежала дорогу по пешеходному переходу рядом с главными воротами школы.

– Почему… Почему ты пришла одна? Капитан, что с тобой случилось?

Соён обняла Джэи, которую от набранного веса словно раздуло. От девочки пахло сигаретным дымом и плесенью. Соён распахнула полы своего шерстяного пальто и укутала в него Джэи, как в одеяло. Девочка, которая ростом ниже сверстников, но набрала вес из-за того, что все время питалась продуктами быстрого приготовления. Девочка, у которой от волос пахнет затхлостью, а ногти грязные и почернели. Соён изо всех сил обнимала девочку, которая еще не умела плакать навзрыд, поэтому просто вздрагивала в ее объятиях.

– Я думала, что ты забыла меня.

– Капитан, прости меня. Я должна была прийти к тебе раньше. Я ошиблась, решив, что, раз Сон Джэи – хозяйка этого мира, то у нее всегда все будет хорошо.

Соён не знала, что у главного героя любой истории есть недостатки, что ему приходится проходить через невзгоды. И что «вырасти» значит все выдержать и преодолеть. Почему она была так наивна? Соён упрекала себя за беспечность.

– Не нужно извиняться. Ты ведь не забыла обо мне. И не бросила.

Юджин и Ынхе, которые жили с Джэи в одном доме, незаметно забыли о дочери и добровольно отказались от нее. Одного того, что Соён ждала ее здесь, хватило, чтобы Джэи почувствовала поднимающиеся от кончиков пальцев ног силу и уверенность. Только тогда девочка поняла, что на самом деле ей хотелось не в туалет, а как следует выплакаться. Крупные слезинки текли по ее щекам, собираясь на подбородке и оттуда падая на асфальт.

Соён сопровождала Джэи на вступительной церемонии вместо Юджина и Ынхе. Девочка стала ученицей под номером двенадцать в первом классе под цифрой четыре. Ее классным руководителем оказался учитель-мужчина с женским именем Кан Суён.

После вступительной церемонии Соён усадила Джэи в машину и поехала с ней в магазин. Там она купила девочке рюкзак, сменку, тетради, пенал, карандаш и ластик. Джэи, которая все это время следовала за Соён с воодушевленным видом, вдруг поникла. Вряд ли кого-то из домашних волновало ее отсутствие, но на улице уже темнело, поэтому пора было возвращаться. А еще она даже представить не могла, как будет впредь добираться до школы и обратно.

– Нужно перевести тебя в младшую школу поближе к дому. Завтра перед уроками я заеду за тобой домой. Я уже знаю, где ты живешь. Уверена, что смогу убедить твоих родителей. И прослежу, чтобы твой папа вылечился от алкоголизма, а мама – от депрессии. На это не потребуется много денег. В городе есть программа поддержки.

По дороге домой Соён протянула свой мобильный телефон Джэи.

– Ты даешь его мне?

– Да, теперь он твой, капитан. Не волнуйся, абонентскую плату буду вносить я. В этой жизни я ни с кем не встречаюсь, поэтому денег у меня полно.

Джэи не стала отказываться. Она не была уверена, что мобильный телефон ей хоть раз понадобится, но от одной мысли о том, что по ту сторону прямоугольного аппарата находится Соён, на душе становилось теплее.

– Капитан, ты знаешь, кто такой Гонсалес? Джунсо сказал так его называть. А в конце каждого предложения он добавляет «Вот так».

Включив телефон, чтобы посмотреть фотографии и видео, которые сделала Соён, Джэи засмеялась.

– Это же бегемот из Animal Crossing. Должно быть, один из жителей их деревни. Ли Джунсо любит Animal Crossing. Я тоже пару раз играла в эту игру.

Соён остановилась на светофоре.

– Что значит «один из жителей деревни»? Вы так называете друзей, с которыми вместе играете в эту игру?

– Нет, просто соседи. Их можно встретить в игре, но от них нет ни пользы, ни вреда. Изредка они говорят что-то важное.

Гонсалес был простым NPC в Animal Crossing. В течение тех двух-трех дней, когда Джунсо терял память, он переключался в автоматический режим. Когда к нему возвращались воспоминания, он становился человеком Ли Джунсо со своими мыслями и увлечениями, но когда память снова уходила, он превращался в NPC по имени Гонсалес, который время от времени мог сказать что-то важное.

– Гонсалес сказал, что падающие лезвия опасны.

Джэи, которая только что изучала мобильный телефон, с удивлением посмотрела на Соён. Каждое слово, которое Джунсо произносил в автоматическом режиме, оказывало огромное влияние на жизнь девочки.

– А он не сказал, как от них увернуться? – спросила Джэи.

– Не сказал. И больше вообще ничего не добавил. Да уж, Джунсо очень милый, а вот Гонсалес невероятно холодный. Капитан, завтра я заеду за тобой рано утром. До тех пор не ходи на кухню, ладно?

Соён нажала на педаль газа. Сейчас ей нужно было внимательно изучить вопрос, справятся ли Юджин и Ынхе в нынешнем состоянии с воспитанием ребенка. Если удастся объективно доказать, что они стали опустившимися людьми с зависимостями, Джэи можно будет на время забрать из семьи. Соён глубоко вздохнула, чувствуя страх и одновременно облегчение. Но следующей ночью, в два часа семнадцать минут, наступил конец света.

В час сорок пять в офисе Соён зазвонил стационарный телефон. Первый звонок разбудил женщину, а второй заставил ее выбежать из спальни босиком. Схватив трубку, Соён позвала Джэи. Но вместо ответа послышался громкий шум – крики Ынхе, тяжелое дыхание Джэи, звук льющейся воды.

– Джэи! Сон Джэи! Что случилось? Капитан, ответь мне!

Соён несколько раз позвала девочку, но в ответ услышала лишь одну фразу:

– Прости меня.

Соён, так и не надев обуви, босиком побежала к машине. Одетая лишь в ночнушку на голое тело, даже без нижнего белья, она всего за пятнадцать минут пролетела расстояние, которое обычно проезжала за полчаса. Камеры фиксации превышения скорости исправно щелкали всю дорогу. Соён хотела позвонить Джэи, но мобильного у нее теперь не было, поэтому ей нужно было как можно скорее приехать к девочке домой.

– Ха-а…

Узкая дорога перед домом Джэи, куда наконец добралась Соён, когда пронеслась по берегу ручья, была перекрыта двумя пожарными машинами. Стиснув зубы, женщина выскочила из машины и побежала.

– Извините. Не подходите, пожалуйста. Мы еще не закончили тушить пожар.

Дом Джэи уже пылал, выпуская в небо густое облако дыма. Там, где должна была находиться спальня, стены и перекрытия уже рухнули. Любому было ясно, что выжить в таких условиях невозможно. Но Соён была уверена, что Джэи жива, потому что конец света еще не наступил. Взгляд женщины обратился к ванной комнате, где шиферная крыша имела треугольный козырек, похожий на палатку. По телефону Соён отчетливо слышала шум воды. Должно быть, Джэи держалась изо всех сил где-то среди обломков в ванной.

– Внутри живой ребенок. Кто-нибудь, войдите туда.

Соён пристала к пожарному, который, включив прожектор, смотрел на бушующее пламя.

– Это ваши родственники?

Она не понимала, какое значение имеет кровное родство, когда на кону стоят жизни людей.

– Внутри все, что у меня есть, а вы хотите, чтобы я доказала, что мы родственники? Да я сама не могу быть в этом уверена!

Решив, что пожарный ей не поможет, Соён запрыгнула в пожарную машину на место водителя. Затем она схватила чей-то мобильный, который лежал на соседнем сиденье, и набрала свой номер. Дилинь, дилинь, дилинь. Знакомый рингтон едва различимо звучал под черепичной крышей. Пожарный с прожектором в руках побежал в обрушившуюся ванную комнату.

За месяц до пожара Юджин отправился в дом престарелых и заполучил печать матери. Он продал старый дом с черепичной крышей, в котором его семья сейчас жила, за смехотворные деньги и подготовил поддельные документы для получения бизнес-кредита. Сумма, которую ему удалось выжать из всего, включая даже свою душу, составила чуть больше 100 миллионов вон[22]. На эти деньги Юджин купил акции фармацевтической компании, которые резко начали падать в цене. Препарат этой компании для лечения рака почки ожидал окончательного вердикта от FDA[23]. Но после того как появились новости об обнаружении в одном из ингредиентов канцерогена, стоимость акций резко упала, словно лезвие гильотины. Однако, согласно информации, которую Юджин получил от эксперта, эффективность препарата сохранилась даже после удаления канцерогенного ингредиента, и сейчас акции ждет только стабильное движение вверх. Юджин полностью доверился слухам о том, что цена вырастет как минимум в пятьсот раз. Это придало ему уверенности в себе. Когда Ынхе и Джэи плакали, он кричал, что они скоро разбогатеют и смогут жить как нормальные люди.

Но вопреки словам Юджина о богатой жизни, их семья лишилась последнего приюта. В тот день, когда новый владелец дома пришел и потребовал освободить помещение, сказав, что это последнее предупреждение, Юджин заявился домой в стельку пьяным и с черным пакетом в руках. Он вошел в спальню, даже не переодевшись, и плюхнулся рядом с Ынхе.

– Я нашел дом, куда мы переедем! Не волнуйся!

Ему казалось, что поникшая от слабости Ынхе слабо улыбнулась. Прошло немало времени, прежде чем Юджин смог разлепить опухшие веки, встать с кровати, открыть пакет и достать оттуда пачку клубничного молока. Он рассеянно уставился на гвозди на стене. Там висел прошлогодний календарь и лекарства Ынхе. Среди них должно было быть несколько видов снотворного. Дом, куда собирался переехать Юджин, находился очень далеко. Расстояние было таким большим, что добираться туда в трезвом уме было бы совершенно невыносимо. С Ынхе, которая уже впала в полубессознательное состояние, все было ясно, но Юджин беспокоился из-за Джэи. Он с хрустом растер лекарство на деревянном кресте, который висел над комодом его матери.

Джэи сидела в гостевой комнате, где громоздились кучи барахла, и изучала мир с помощью мобильного Соён. Даже от таких простых вещей, как популярные запросы в интернете и завтрашняя погода, ее глаза округлились, а сердце забилось сильнее. Время в этом доме, пропахшем плесенью и затхлостью от воды из ручья, как будто остановилось в тот самый миг, когда бабушку увезли в дом престарелых. Но в интернете было свое «сегодня», и можно было даже предположить, что случится завтра. После воссоединения с Соён Джэи показалось, что ее время наконец тоже потекло в правильном направлении. Если у нее есть завтра, значит, можно надеяться и на послезавтра, и на дальнейшее будущее.

– Джэи, выпей это, и давай сегодня спать все вместе.

Дверь в гостевую комнату открылась и на пороге появился Юджин с пакетом клубничного молока.

– Не хочу. Я и так слишком толстая. Поэтому сегодня мне было стыдно.

Из-за слишком короткого комбинезона Джэи пришлось весь день смущенно стоять в стороне. Даже ребята из детского сада, с которыми она встретилась после долгой разлуки, не узнали девочку.

– Это молоко поможет тебе похудеть. Честно-честно, – сказал Юджин необычно спокойным и ласковым тоном.

Хотя от него все еще сильно пахло алкоголем, Джэи выглянула на кухню через открытую дверь. Чтобы избежать падающих лезвий, о которых говорил Джунсо, она выбросила в ручей все ножи, которые нашла в доме. На ужин девочка съела только пачку чипсов, поэтому была голодна. Она не особо верила, что от молока можно похудеть, но это было неплохое оправдание, чтобы утолить голод. Юджин уже влил ей в рот немного молока, и Джэи проглотила его. Она сделала всего три или четыре глотка, и у нее закружилась голова. На языке осталось какое-то горькое, неприятное послевкусие. Под невнятное бормотание Юджина Джэи уснула.

Когда девочка снова пришла в себя, дом был охвачен пламенем. В гостиной стояла большая кастрюля, в которой бабушка всегда варила суп на праздники. В этой кастрюле горел угольный брикет, и пламя уже перекинулось на ковер на полу. А от ковра огонь перепрыгнул на обои, деревянный стол, стулья и проводку. Он пылал даже на деревянной полке для обуви, поэтому Джэи не могла подобраться ко входу и покинуть дом. Единственной комнатой, где огня еще не было, оказалась ванная. Джэи поспешила туда, набирая на ходу номер Соён. Потолочный светильник с треском погас, а лист гипсокартона отвалился от стены и начал крениться в сторону Джэи. Ей хотелось закричать, но она не могла издать ни звука. Соён не ответила на звонок. Девочке нужно было оказаться в ванной, пока ее не придавило гипсокартоном, но из-за едкого дыма она не могла долго держать глаза открытыми. Тут из спальни послышался голос, зовущий Джэи. Это была ее мама, Ынхе.

– Я же так старалась тебя вырастить…

Ынхе лежала, придавленная мертвым телом Юджина, у которого изо рта шла пена. Джэи была слишком мала, чтобы взять на себя ответственность за собственную мать. Но она знала, что, если просто отвернется от нее, то будет жалеть об этом в следующей жизни. Джэи чувствовала себя так глупо, потому что беспокоилась о следующей жизни, хотя у нее не было даже завтрашнего дня.

Подбежав к матери, она со всей силы пнула Юджина ногой. Безответственный человек, который пытался убить себя, свою жену и дочь из-за акций, упавших, как лезвие гильотины, бессильно перекатился на пол-оборота в сторону. Ынхе с трудом дотянулась до руки Джэи. Они вдвоем, словно по команде, побежали в ванную и закрыли за собой дверь. Джэи ощутила, что умирает. Ее дыхательные пути и легкие уже были обожжены горячим дымом. За окном завыла сирена. Звук бьющегося стекла смешался с шумом воды. Девочке казалось, что сам дом накренился к ручью. Джэи снова позвонила Соён и пробормотала извинения, как только на другом конце трубки раздался знакомый голос. Через некоторое время наступил конец света. Ынхе, до этого перепачканная пеплом, сидела на унитазе с совершенно чистым лицом. Заполненная дымом ванная комната с провисающим потолком тоже стала чистой и теперь была отделана светло-серой матовой плиткой.

– Мама? – позвала маму Джэи, но голоса не было.

Из унитаза, на котором сидела и, похоже, мочилась Ынхе, донесся звук воды. Женщина сунула тест на беременность между ног, а затем достала его обратно. Она сложила руки, как будто в молитве, и закрыла глаза. Теперь Джэи заметила, что женщина немного отличалась от Ынхе. Ее кожа была чуть-чуть белее, а волосы гуще.

– Опять неудача? – недовольно сморщилась Ынхе и спустила воду.

Дилинь, дилинь, дилинь. Телефон в руке Джэи звонил снова и снова. А потом наступил конец света.