Фортуна поставила гуся на подоконник рушащегося окна и залюбовалась фарфоровой статуэткой. Коня забрал Александр. Сашуля так растерялся, получив подарок, что молчал до самого агентства, затем отдал туловище куклы Вивьен и уже на улице сказал Фортуне спасибо, а потом позвал в гости. Сказал прихватить все вещи.

 Туна решила, что Александр зовет ее жить в квартиру, поэтому пообещала призракам завода навещать их. Гуся она оставила в подарок тем, кто помог ей освоиться в городе, объяснил, как пользоваться деньгами и как покупать вкусняшки.

 Вещей у Фортуны не так много: одна охапка.

– Ты точно будешь навещать нас? – Василий кружился рядом.

– Не будет! – Маша забилась в угол. – Она нас бросила! Предательница!

 Туна подошла к темноте, откуда доносился голос.

– Если вы перестанете ругаться на меня, то я попробую вас упокоить. Харон сказал, что каждая душа об этом мечтает.

– А мы особенны-ы-е, – протянула Маша и появилась, наконец. Она покружилась. Ее прозрачные волосы не шелохнулись. – Посмотри какие мы красивые.

 Призрачная девушка показалась возле Василия. Тот кивнул в поддержку, хотя, очевидно, не считал себя красавцем. В подтверждение этих догадок Туны, мужчина сказал:

– А еще мы образованные и хорошо знаем город.

 Маша широко улыбнулась, словно не понимала лживости слов Василия. Призрачная девушка не закончила и девяти классов. Это Фортуна узнала от Василия. Пока Маши не было, мужчина называл ее глупышкой.

– Пока меня нет, подумайте над тем, какие дела вы не закончили, – попросила Фортуна.

– Нет у нас таких дел, – ворчал Василий.

– Может есть, – возразила Маша, преследующая Фортуну, спускающуюся по лестнице. – Тебе бы следовало помочь нам найти эти незавершенные дела.

 Туна сомневалась, что справится лучше, чем сами призраки. Они-то наверняка догадывались, почему застряли между мирами. Но вот с Фортуной этим не делились. По крайней мере, она подозревала духов в замкнутости. Они много болтали, но почти не обсуждали серьезных тем.

 Вечерело. Фортуна добралась до нужного адреса. Александр объяснял, как пользоваться домофоном, но она забыла. Устройство слишком сложное, пришлось ждать, когда из многоэтажки кто-нибудь выйдет или появится тот, у кого есть ключи.

 Но больше всего Туне не понравилось с вещами подниматься на пятый этаж. Она устала, в дверь постучала носком ботинка. Та приоткрылась, чем вызвала у Фортуны бухтеж, что Александр мог бы и взять одежду. Никто Туне не отвечал, поэтому с дверью она разобралась самостоятельно.

 Коридор пустой. Странновато, но Фортуна бросила вещи сразу у входа в санузел, а затем отправилась искать комнату пригласившего ее человека. В этот раз Туна не ошиблась. На диване сидел седой мальчик и бормотал что-то зловещее. Лишь долю секунды. Ваня уставился на гостью и замолчал.

 Та почувствовала страх и неловкость. Первое больше.

– Привет. – Улыбнуться у Фортуны не получилось.

 Мальчик не ответил, лег на диван и замотался в одеяло. Изображал сон. Фортуна заглянула на второй этаж. Александр спал. Она решила не будить его своим появлением. Да и находиться в компании Вани нет желания. Туна направилась в ванную. Оказавшись в коридоре, не заметила у дальней двери кучи оставленной одежды.

 Недоумевающая Фортуна приоткрыла дверь. Маленький мужчина высотой сантиметров тридцать запихивал одежду Туны в стиральную машинку.

– Здравствуйте, как помоетесь, вещи бросьте к остальным, потом закройте стиралку вот так. – Маленький закрыл машинку, потом открыл. – И когда машинка закрыта, нажмете вот эту кнопочку.

– А вы кто?

 Фортуна не сомневалась, что встретила нечисть. Для человека стоящий перед ней слишком маленький, а для ребенка лицо убирающегося взрослое, хотя, возможно, Туна не все знала о людях.

– Алексей – домовой, – гордо задрав подбородок, сообщил мелкий.

– Фортуна, – протянула, громадную по сравнению с домовым, руку девушка. После слабого рукопожатия Туна спросила: – А зачем вы мои вещи убрали?

– Положено так. Я же за уборку отвечаю в этой квартире.

– И давно?

– Пятьдесят три года уже.

 С обязанностями домовой явно не справлялся. В прошлое посещение кухня выглядела жутко. Фортуна ждала, пока мелкий уйдет, но он все стоял на месте.

– Я хочу помыться, – наконец, не выдержала она.

– С гипсом вам сложно будет. Я останусь помочь.

 Туна покраснела и выставила домового в коридор. Делать ей нечего, что ли, как принимать помощь в мытье от малознакомого. Замок закрыт. Фортуна обдумывала, стоит ли ей взять чужое полотенце или после душа остаться в ношеных вещах. На стиральной машинке болтал ногами домовой. Туна погасила вскрик ладонями, едва сдержалась, чтобы не придушить негодника.

 Фортуна скинула его на пол и опять выставила за дверь. В этот раз не церемонилась. Оставшись одна, Туна выдохнула. Она с трудом расстегнула ремень на сваливающихся джинсах. Когда бляшка ударилась о плитку, Фортуна услышала шум и отдернула шторку в ванной. Там сидел Алексей.

– Я лишь желаю вам помочь, – взмолился он, вися в руке Туны, несущей домового на выход.

– Еще раз на глаза мне попадешься и разбираться будем по-плохому, – пригрозила ему Фортуна пальцем.

 Она не знала, что именно плохого может сделать, обычно так выражался отец. Но он по итогу ничего толком не делал, только голос повышал. В основном Фортуна слушалась отца, потому что не хотела его расстраивать. А потом она стала подростком и поняла, что это невозможно.

 Ступаешь на путь послушания – грустишь. Родители тревожатся. Делаешь что пожелаешь, родители недовольны. Видимо, сам факт наличия детей – это основная причина расстройства родителей. Именно так Фортуна оправдывала побег от семьи. Какая разница: грустят ли мать и отец от ее косяков, если когда Туна дома, они тоже наряженные?

 Фортуна закрыла замок и подтянула штаны. Нет уверенности, что она в комнате одна. Туна осмотрелась. Вроде никого. Она почти расслабилась, но додумалась посмотреть на потолок. На держателе шторки сидел домовой.

– Ну все!

 Фортуна хлопнула дверью и понеслась за «плохим». Раз сама ничего сделать не могла, то притащила в ванную сонного Александра. Он зевал и прикладывал голову ко всему подряд, как только подворачивалась удобная поверхность.

– Я никого не вижу, – сказал Александр с закрытыми глазами.

 Фортуна придерживала штаны, из свободных конечностей у нее ноги. Поэтому Туна толкнула Сашулю носком ботинка в икру, это сонному не понравилось.

– Наверное, домовой невидимый сейчас, – предположила Фортуна. – Я не могу мыться, пока на меня смотрит какой-то Алексей.

– Ты все еще грязная, что ли? – Александр разлепил веки на секунду. – Рыбка, нет в этой квартире домового. Ты кухню видела? Оттуда даже тараканы ушли, потому что от мусора тесно стало. – Сашуля ойкнул и, кажется, окончательно проснулся. – Еще раз меня пнешь, ноги сломаю.

– Я не…

 Алексей колотил Александра. Тот удивленно смотрел на мелкого сверху вниз.

– Чего, блин? Откуда у нас домовой?

– Это вы ко мне подселились! – пищал маленький.

– Забери его, пожалуйста, – просила Туна. – Я хочу помыться.

 Вся скопившаяся на теле, грязь вдруг стала ощутимей. Фортуна вытолкала Александра за дверь, а сама быстренько запрыгнула в ванную прямо в одежде. С коридора слышалась возня. Туна мылила волосы, стараясь не мочить гипс: дедуля-лекарь запретил. Сквозь журчание воды послышался шум непосредственно в комнате.

 Фортуна выглянула из-за шторки. Алексей надул щеки и сидел обиженный на стирке. Александр колотил по двери:

– Выходи, мелкий засранец!

 Домовой покачал головой отрицательно. Фортуна сдалась:

– Ладно, сиди пока в безопасности, но если увижу, что подглядываешь, я впущу Александра.

 Согласия домового ждать не следовало, вместо него завопил Сашуля:

– Ты ведешь переговоры с нечистью!

 Фортуна спряталась за шторкой. Туна со слов злого близнеца тоже нечисть. Чего это Александр выражается? Тот извинился. Чем подтвердил предположение, что с фразочками он переборщил.

– Открою, как закончу! – крикнула Фортуна под лейкой.

 Туна не справлялась с волосами и держанием гипса вне воды. И раз уж она в одежде, с которой бежала грязь, будто Фортуна не мылась не десять дней, а год, то Туна попросила помощи у пыхтящей обиженной нечисти.

– Говорил же, что вы не справитесь, – ворчал немного приободрившийся домовой.

– Я не собиралась сидеть в ванне в одежде. – Именно это Туна и делала, пока Алексей разбирался с ее спутанными прядями.

– Вам бы расческу прикупить, – бурчал мылящий, – и чего вы себя так запустили?

 Фортуна от возмущения дернулась. Всплеск. Домовой плюхнулся в ванную.

– Если бы вы мне не нравились, то я бы был сейчас крайне расстроен, но я отличный домовой. Очень сдержанный и воспитанный. Поэтому просто продолжу вычищать ваши вшивые косы.

 Алексей материализовался на плече Туны. Она забеспокоилась:

– Вши? Это кто? Опять нечисть какая-то?

– Забудьте, у такой прекрасной юной дамы никаких вшей быть не может. – Домовой постучал по лбу Фортуны.

– Но вы же сказали… – Она попыталась вернуться к теме вшей.

– Ну все! Мне плевать, создает ли тебе проблемы этот подселенец-домовой! – Александр вроде ушел от двери.

 Стук прекратился. Туна чувствовала, как становится чище. Она будто носила в волосах пару лишних килограмм. Алексей заговорил со стиральной машинки:

– Я принес вам чистую одежду и полотенце. Я хороший домовой. Одежда, что на вас, должна отправиться в стирку. Я пока отлучусь приготовить вам ужин.

 Фортуна, наблюдающая за домовым из-за шторки, удивленно моргнула. На стиралке никого нет. Туна заозиралась. В комнате пусто.