Фортуна в чужой огромной рубашке ела подгоревшую яичницу.

– Вкусно? – Домовой заискивающе заглядывал в рот.

 Туне неуютно. Она кивнула. От вранья испорченное блюдо на вкус стало еще хуже. Фортуна медленно жевала. Домовой возник на подоконнике. Леша, так он просил его называть, задумчиво смотрел в окно:

– С самого рождения за этой квартирой смотрю. Представляете?

 Фортуна помотала головой.

– Никогда не был в других домах, а хотелось бы. – Домовой уставился на Туну.

 Она подавилась. От нее будто чего-то ждали. Но непонятно чего. Чай пили в напряженной атмосфере. Леша шумно тянул кипяток и причмокивал. Фортуне не терпелось сбежать, но она не находила предлог, пока за ее спиной не раздались тяжелые шаги. Она обернулась.

– Симпатичная рубашка. – Усатый мужик ухмыльнулся.

 Фортуне стало противно. Дошло чья на ней одежда. Дурацкий домовой взял ее у мерзко лыбящегося мужика. Туна треснула ладонью по пустому столу и удивленно осмотрелась. Возле кружки домового – никого. Подлец воспользовался своей невидимостью или какой-то другой силой, в которой Фортуна его подозревала.

 Усатый сел на пустой стул и взял освободившуюся кружку. Туна подскочила, чуть не разлила чай. Стол пошатнулся, его придержал усатый.

– Пока! – бросила Фортуна от растерянности и побежала.

– Куда же вы? А как же чай?

 Туна влетела в спальню Александра с кружкой. Счастье, что чай остыл, и, расплескавшаяся по пути, жидкость не ошпарила Фортуну. На диване сидел Ваня с фломастерами. Черные линии одна за другой появлялись в альбоме. Туна привыкла видеть Александра без младшего брата, поэтому уже и забыла о существовании жуткого ребенка.

– И что еще за дружба с домовым? – Со второго яруса свесился Александр. – Ты чего раздетая ходишь?!

 Фортуна поставила стакан на пол. От криков злого близнеца у нее голова разболелась, но пройти присесть некуда.

– И как мы будем жить втроем в такой тесноте? – Туна искала глазами домового.

 Отчего-то ей казалось, что их разговор с Лешей не закончен.

– С чего бы нам жить втроем? – Александр кинул в девушку штаны.

– В смысле? – Туна стушевалась.

– Во-первых, не помню, чтобы давал тебе чистые вещи. Во-вторых, надень уже штаны. В-третьих, как ты нашла домового? Они обычно не любят светиться, а ты здесь всего во второй раз. С чего бы это домовому к тебе выходить? – Сашуля плюхнулся на диван.

 Рисующего подкинуло. Он уставился на старшего брата. Тот зевнул и медленно принял сидячее положение. То, как он плавно двигался, раздражало Фортуну, она вспомнила, как в антикварной лавке Александру легко было сопротивляться силам куклы. Сейчас то же самое. Туна нормально двинуться в присутствии Вани не могла, а Александр развалился на половину дивана, будто присутствия зла не чувствует.

 Фортуна хмурилась:

– Погоди-ка. Ты меня не позвал жить к вам? Но ты ведь попросил взять все вещи.

– У тебя стиралки и душа нет, а позвал я тебя, потому что мудрый старик растрогал меня словами о благотворительности. – Александр открыл крышку желтого фломастера и стал мешать Ване рисовать. – Я уже пожалел о своем решении быть добрым. А я ведь просто подумал: будет нечестно, если я получу работу только потому, что от тебя плохо пахнет.

– Ты позвал меня в гости из жалости? – Фортуне не верилось в услышанное.

– Давай без слез, – поморщился Сашуля.

 Туна давилась обидой. Фортуна-то решила, что конкуренция за вакантное место в брачном агентстве не мешает им с Сашулей дружить. Но сильно ошиблась. Туна села у двери и обняла колени. Вещи еще крутятся в стиральной машинке, а без них уходить нельзя.

– Не реви. – Александр сидел спиной к девушке.

– Отстань, ты, ты, – Туна напряглась, придумывая обзывательство, – ты, противный. – В добивку она бросила: – И мы больше не друзья.

 Александр усмехнулся:

– Мы и не были.

 У Фортуны челюсть отвисла:

– Я же коня тебе подарила!

– Откуда ты его вообще взяла? Я подобного видел в антикварной лавке, – Александр обернулся, но тут же резко закрыл глаза. – Да, надень уже штаны, сколько можно.

 Фортуна послушно натянула джинсы. Раз близнец ее обижает, то Туна решила ему отомстить и забрать у него вещи. Он плохой человек и не заслужил такие удобные джинсы.

 Фортуна вконец осмелела и прошла мимо Вани к окну, с подоконника забрала бронзовую статуэтку. Обратно к двери бежала.

– Ты же не обокрала старика? – с сомнением спросил Александр.

– Нет, – соврала Туна.

 Ей было стыдно за содеянное, в то же время страшно из-за Вани и обидно из-за лживой дружбы. При этом Фортуне хотелось сделать что-нибудь плохое. Но она не знала, что именно. Туна распалялась, в попытке заняться хоть чем-то, она хлопнула дверью. Александр скривился, поэтому Фортуна хлопнула еще раз.

– Перестань, опять соседей разозлишь.

– Не нравится тебе? – ехидничала Туна.

 Лжедруг подскочил с дивана. Фортуна успела размахнуться, но вот дверь не закрылась. Помешал домовой. Он испуганно глянул на Ваню и исчез. Александра это озадачило:

– Да что за фигня с этим домовым? Ну-ка вызови его.

 Прозвучало как приказ, поэтому Туна ничего не предприняла. Раньше ей не приходилось сталкиваться со столь сложным переплетением эмоций. Она и не задумывалась, адекватно ли ее поведение.

– Вызывай, он странно себя ведет, – настаивал Александр.

– И что? – противилась Фортуна.

– Не к добру это, – процедил Сашуля, тряхнув Туну.

– Не буду тебе помогать, ты мне не друг. – Она высвободилась и вышла в коридор.

 Вдалеке послышалось пиликанье стиральной машинки. Больше Фортуне не нужно находиться в этой квартире. Она направилась в ванную, Александр следовал за злюкой. Туна выгребла из барабана мокрые потяжелевшие, но вкусно пахнущие, вещи и попыталась покинуть квартиру.

 Александр преградил ей путь:

– Ладно, если хочешь, будем вновь друзьями. Только позови домового.

 Сашуле почти удалось правдоподобно улыбнуться. Только он сказал «вновь», а значит, соврал. Фортуна толкнула мешающего. Не помогло. Тот сильнее.

– Это же не шутки, – ворчал он, заграждая выход из санузла.

 За его коленкой возник Леша, он приложил палец к губам, призывая быть тихой. Но Фортуна сообразила недостаточно быстро, что домовой не желает привлекать к себе внимание, и слишком долго на него пялилась. Александр это заметил. Резкое движение и Леша скукожился в хватке парня.

 Туна пнула лжедруга, он никак не отреагировал, шипел на домового:

– Поделись-ка секретом, что заставило тебя показаться.

 Леша завизжал:

– Милая дама, спасите. Скажите, что забираете меня с собой!

– Что? – удивился Александр.

 Фортуна треснула по спине злого близнеца и пропыхтела:

– Я забираю этого мини дяденьку с собой! Выпусти нас.

– Я согласен! – крикнул домовой и исчез.

– Зачем тебе домовой? У тебя и дома-то нет, – возмутился Александр.

 Фортуне не понадобились оправдания, в коридоре возник усатый мужик.

– Чего развели балаган?! – Заметив Туну, усатый смягчился и спросил: – Обижает вас молодой человек?

 Она кивнула. Александр нахмурился:

– Это ты злодейка.

– Сашуля не дает мне уйти! – Туна решила не терять шанса и выбралась из ванной, пока странный мужик на ее стороне. – Спасибо, пока!

 Она выбежала из квартиры, обнимая мокрые вещи и коня. Фортуна мчалась по улице еще минут двадцать, пока не выдохлась.

 Чем ближе к заводу она была, тем сильнее плакала. Обида выжигала все в груди. Когда Туна соглашалась уйти в город с бабулей, то не предполагала, что горожане окажутся бессердечными и что дружить с Фортуной никто не захочет.

 К тому же Александр скоро перестанет ее кормить и тогда придется еще и заниматься выживанием. В лесу еда везде растет. Для жизни главное – найти теплое место. А вот в городе и то и другое нужно получить взамен на деньги, которые у Фортуны давно не водились. Она понимала, что на заводе зимой будет холодно. Сильно хуже, чем в летние дождливые дни.

 Фортуна вбежала на второй этаж рушащегося здания и упала на надувной матрас лицом вниз. Истерика захватила Туну. Ей так понравилось свободно распоряжаться собственной жизнью, что она не могла вот так вот взять и вернуться к родственникам. Но если Фортуна умрет, то толку от свободы никакой не будет, ведь той не насладишься, будучи мертвым.

 В подтверждение этих мыслей Туна почувствовала холодный ветерок, обычно сопровождавшийся появлением привязанных к месту духов.

– Что вас расстроило? – волновался Василий.

– Почему ты вернулась с вещами? – любопытствовала Маша.

 Туна долго отнекивалась, но потом вдруг услышала новый голос, принадлежащий Леше. Он заговорщически поведал, что ему все известно. Туна отлепилась от матраса. Домового из квартиры Александра ей еще не хватало.

– Что ты тут делаешь? – просипела она.

– Вы теперь моя хозяйка, – улыбался Леша.

– Но я не собиралась. – Туна растерялась.

 Смысл слов, брошенных при Александре и усатом мужике, доходил до нее. Вдруг прояснилось, чего от Фортуны хотел домовой во время чаепития.

– Ты спланировал все заранее! – Туна подпрыгнула. – Вот почему ты мне помогал против моей воли! Хотел мне понравиться, чтобы я забрала тебя с собой!

– Я бы помог вам и просто так, – учтиво сказал подлиза.

 Фортуна уже летела с кулаком на Лешу. Она приземлилась на пустое место, где мгновение назад сидел наглый домовой. От падения на бетон у Туны заболели колени. Несмотря на это, она подскочила и заозиралась. Нигде подлеца не видно, как сквозь землю провалился. Эта мысль заставила Фортуну обыскать первый этаж. Рядом болтались два призрака.

– У нас новый жилец? – не унималась Маша.

– Домовые не показываются, если не хотят, – говорил Василий. – Нельзя его найти.

 Фортуна была готова землю рыть, чтобы достать Алексея и поколотить. Весь негатив сосредоточился на одном существе, словно это домовой виновен в плохом настроении и всех проблемах, свалившихся на Туну.

– Есть способ призвать домового, – сказал Василий.

 Маша с Фортуной удивленно уставились на призрачного мужчину.

– И чего это вы молчали, пока Фортуна страдала? – Маша тыкала прозрачным бестелесным пальцем в прозрачную бестелесную грудь Василия.

 Мужчина развел руками:

– Вы не спрашивали, что мне известно о домовых.

 Вопль Фортуны разнесся по заводу. Она выдохнула чуть успокоившись.

– Ну и что вам известно? – прошипела Туна.

 Ответ не порадовал. Для обряда призыва необходимы вещи, которых у Фортуны нет. А купить она их не может из-за отсутствия денег. Время как раз близилось к вечеру, пора было отправляться на работу. Только вот Фортуна ничего полезного за день не сделала, чтобы ожидать получения зарплаты.