Если ты родился в бедной семье и твоя мать упрекает отца в том, что вы живете в нищете, и никто из вашего квартала не выбивался и не выбьется в люди, что тогда тебе остается делать? Выйти на поле. И стать королем футбола…
Я до сих пор помню точную дату нашей первой встречи с Пеле – 21 января 1997 года.
В зал он вошел быстрым уверенным шагом. Я сразу отметил, что Пеле приветлив и очень обаятелен. Общается так, будто мы давно знакомы. Меня впечатлило, что он в белой рубашке и галстуке. Я никак не ожидал от него такого парадного стиля. Наверное, сказывалось то, что Пеле тогда был министром спорта Бразилии. Хотя ведет себя он отнюдь не как чиновник в привычном понимании.
– Вы – пастор? – вдруг спрашивает меня Пеле.
Видимо, мой внешний вид вызвал такую ассоциацию: я был в черном пиджаке-френче, застегнутом наглухо, и белой рубашке без воротничка.
– Не совсем.
Пеле.
1961 год.
Пеле.
1958 год.
Мы оба улыбнулись.
– Ну что ж, побеседуем? – обратился я к своему гостю. Пеле кивнул.
Камера. Мотор. Начали!
В первые же минуты Пеле признался:
– Когда я ложусь спать, то молюсь и иногда спрашиваю у бога: «Может быть, мне все это только кажется? Может быть, это сон? И почему я, Эдсон Арантес ду Насименту, известен всему миру, известен благодаря слову «Пеле», в котором всего четыре буквы? Когда-нибудь, может, я найду ответ. А пока у меня нет ответа.
Меньше всего я ожидал услышать такие слова! Но благодаря столь неожиданному началу я понял, какая у Пеле тонкая и трепетная душа. Никакого высокомерия, снобизма, внутренней усталости. Он совершенно не подчеркивает своего величия. Напротив, было очевидно, что Пеле относится к себе с долей иронии. Легко, с юмором воспринимать себя, не быть зацикленным на собственной персоне – это тоже дар.
В его судьбе нет стереотипов, математически выверенных правил.
– Я знаю, сеньор Пеле, что в Бразилии прозвищем никого не удивишь. Давняя традиция. И все-таки, когда исчезало ваше настоящее имя, – вернее, не исчезло, а отошло на второй план?
– Мне нравилось имя Эдсон, очень нравилось, и в детстве я всегда сопротивлялся, когда меня пытались звать по-другому. С легкой руки моего дяди я вдруг стал «Дико», и всем это почему-то сразу понравилось. Я был тогда совсем маленьким. «Пеле» возник в школьные годы, и я долго к этому не мог привыкнуть, да и не хотел привыкать. Помню, даже подрался как-то с одноклассниками, чтобы защитить свое настоящее имя. Но моих благородных усилий никто почему-то не оценил, мне влепили выговор за поведение и запретили несколько дней появляться в школе.
– А почему все-таки «Пеле»? Версий, я знаю, несколько. Какая ближе всего к истине?
– Это связано с моим отцом. Еще ребенком я любил бывать на его тренировках, он ведь тоже играл в футбол. Так вот вратаря отцовской команды «Васко де Гама» звали Биле. Я им восхищался, наблюдал за тем, как мастерски он защищает ворота, и все время выкрикивал «Биле, Биле».
Я хотел ему во всем подражать. И как-то незаметно это прозвище («Биле» тоже ведь не настоящее имя, вратаря звали Хосе Лино) приклеилось ко мне, только я уже стал «Пеле», – может, так звучало благозвучнее. Спорил, спорил с этим, а потом привык.
– По характеру вы больше похожи на мать или на отца?
– Физически я конечно же похож на отца. Но характер и темперамент мне передались от матери. Она горячая, импульсивная, реактивная. Мы всегда ладили с ней, у нас не было каких-то серьезных расхождений, конфликтов. Всю жизнь очень теплые отношения…
Селеста Арантес много лет работала горничной. Все изменилось, когда сын стал знаменитым. Но она никогда не забывала свои рабочие корни и не становилась высокомерной. Селеста любила приходить на тренировки сына в «Сантосе» – просто наблюдала за ним и тихо гордилась. Но «тихо» не всегда получалось. Как только мама появлялась на стадионе, Пеле мог остановить тренировку и бежал навстречу ей, чтобы обнять и проводить на скамейку. Со временем это стало своеобразным ритуалом, так что никто уже не возмущался и не отчитывал Пеле. А ему нравилось, что мама рядом.
Селеста Арантес пережила сына на два года. Она ушла из жизни в 2024-м, на 102-м году…
– Моя мать – продолжал Пеле, – говорила, что я рос очень живым мальчишкой и всегда любил гонять на улице мяч. А сколько стекол я перебил, когда мяч летел мимо цели!
Пеле с мамой Селестой Арантес.
1965 год.
Сначала я играл тряпичным мячом. Мы даже делали мяч из соломы, из бумаги. У родителей не было денег, чтобы приобрести кожаный мяч. А я, конечно, только об этом и мечтал.
– Вы помните свои ощущения, когда у вас впервые появился настоящий мяч?
Пеле улыбнулся в ответ. Ему явно было приятно окунуться в эти воспоминания.
– Впервые кожаный мяч я получил, когда мне исполнялось десять лет. Мне его подарил на день рождения друг отца, профессиональный футболист. И это был самый лучший подарок, который я запомнил на всю жизнь. Даже не знаю, что в дальнейшем произвело на меня такое же сильное впечатление. Но я тогда, к сожалению, болел, лежал дома с высокой температурой и думал только о том, когда смогу выйти с этим мячом на поле. Я его крутил в руках, чеканил ногами, мысленно с ним разговаривал и даже положил рядом с собой в постель. У меня был отличный стимул поправиться как можно скорее. И вот этот долгожданный момент настал. Представляете, с каким восхищением на меня смотрели ребята во дворе! Ни у кого из них еще не было кожаного мяча, и им не терпелось начать игру.
– Скажите, сеньор Пеле, а вас угнетала нищета, в которой вы росли?
– Как вам сказать?.. Да, конечно, у нас была бедная семья. Хотя мой отец профессиональный футболист, и судьба давала ему шанс заработать много денег. Но этого не случилось. Отец был хорошим футболистом, у него даже были две победы, одна – в мировом первенстве, другая – в чемпионате Бразилии. Он с гордостью рассказывал, как однажды забил пять голов головой. Пять! Такого никто еще не делал. Отец был для меня примером, я хотел повторить его путь.
Мы переехали в город Бауру (штат Сан-Паулу), это маленький городок. Но вскоре отец сломал ногу и больше не смог продолжить футбольную карьеру. Наша жизнь изменилась, у семьи появились большие проблемы. Мы обеднели. Мне тогда было десять лет. Конечно, мы не голодали в прямом смысле слова. У нас было много друзей, нас поддерживали. Но я с детства вынужден был работать, чтобы хоть как-то помогать семье: продавал газеты на улицах, на вокзале, подрабатывал чистильщиком обуви. Меня не пугала никакая работа, я знал, что это нужно для всех нас. Наверное, я рано повзрослел, но сама жизнь, испытания заставили по-другому, не детскими глазами смотреть на многие вещи. И только на футбольном поле я забывал обо всем – о тех трудностях, которые нас окружали. Футбол для меня был как путешествие в другой мир, счастливый и прекрасный. Здесь я мог ни о чем не думать, кроме игры, и каждая победа чуть-чуть приподнимала меня над суетой, над бытом. Потом я возвращался в свой прежний мир, но всегда знал, что скоро меня опять ждет маленькое чудо.
Пеле.
1962 год.
Пеле с отцом Дондиньо (второй слева).
1958 год.
Мы часто меняли квартиры, все время искали более дешевое жилье. Но, повторяю, мы не голодали. Родители все-таки сумели достойно меня воспитать, за что я им очень благодарен. У меня никогда не было психологии нищего человека. Никогда. Не было каких-то комплексов на этот счет. Я рожден свободным человеком, и мне с ранних лет прививали уважение к труду. Я убежден, любой труд может быть достойным, если выполнять свою работу искренне и честно.
– Вы рассуждаете, прямо как идеальный человек.
– Нет-нет, я совсем не идеальный. (Улыбается.) Просто у меня есть правила, которым я следую всю жизнь.
И для меня это совсем не сложно.
– Я читал, что в детстве вы хотели стать пилотом. Это правда? Или красивая легенда?
– Не легенда. Вблизи того места, где мы с ребятами играли в футбол, находился местный аэродром. Я любил наблюдать, как самолеты взлетают и идут на посадку.
В этом есть магия, какая-то тайна. Я мечтал о полетах. Видел себя в кабине летчика, за штурвалом самолета и представлял, какие красивые маневры я совершаю на огромной высоте! Мне нравилась форма пилота, и опять же мысленно я ее примерял не один раз. Но за свою жизнь я столько путешествовал, что мой летный стаж, наверно, гораздо больше, чем у любого профессионального летчика. (Улыбается).
Пеле с трофеем после победы сборной Бразилии над командой Италией в финале чемпионата мира на стадионе «Ацтека» в Мехико.
1970 год.
Дело, конечно, не в том, какой «летный стаж» наработал Пеле за все эти годы. Если бы он поступил в летную школу и, предположим, даже стал в дальнейшем первоклассным пилотом, все равно был бы равным среди равных. И только в спорте он смог подняться на недосягаемую высоту.
Двадцать один год прожил Пеле, он же Эдсон Арантес до Насименто, в профессиональном футболе.
В карьере Пеле были сотни игр, более тысячи забитых мячей. Он единственный игрок в истории, которому удалось выиграть три чемпионата мира (в 1958, 1962 и 1970 годах). А ведь далеко не каждый игрок экстра-класса имеет в своем послужном списке не просто чемпионский титул, но даже участие в трех мундиалях. Лучший футболист XX века по версии футбольной комиссии ФИФА и лучший спортсмен XX века по версии Международного олимпийского комитета. Именно Пеле стал символом футбола на все времена.
Сейчас это звучит парадоксально, но мать Пеле поначалу категорически не хотела, чтобы сын становился профессиональным футболистом. И у самого Пеле есть объяснения на этот счет:
– Поскольку отец получил очень серьезную травму ноги и у него были другие проблемы, связанные с футболом, мама считала, что я должен быть врачом или учителем, но ни в коем случае не футболистом. Она боялась, что футбол только навредит мне в жизни и меня будет ожидать такая же драматическая судьба, как у отца. Мама была уверена, что мои занятия футболом – это путь в бедность и больше никуда. Но тут я должен поблагодарить отца. Он настоял, чтобы я занялся футболом всерьез и отправился играть в «Сантос». Он единственный тогда меня поддержал. Меня ничего так не прельщало, как футбол, я бредил футболом с утра до поздней ночи.
– Это был для вас единственный путь к карьере, славе, богатству?
– Да, конечно. Сейчас я уже, можно сказать, профессор, преподаватель физического воспитания. Но когда был молодым, не особенно любил учиться, как и большинство будущих спортсменов. В городке Бауру, где мы росли, понемногу производили текстиль, мебель, керамику, но для нас, мальчишек, центром вселенной был местный футбольный стадион, и мы были абсолютно уверены, что только спорт мог дать хоть какую-то перспективу. И это была психология многих моих сверстников, моих друзей: лучше заниматься футболом, чем учиться музыке или в будущем пять лет проводить в университете, получая какое-то образование. Футбол – это был самый короткий путь для бедняка наверх.
Пеле.
1971 год.
Фото Фредди Рида.