В своих воспоминаниях Анна Григорьевна Достоевская (в девичестве Снит-кина) делится следующим эпизодом из их совместной жизни с писателем: однажды Федор Михайлович убеждал супругу в том, что женщины не способны на «упорное и продолжительное стремление к достижению намеченной цели».

– Возьми такую простую вещь – ну, что бы такое назвать? Да хоть собирание почтовых марок. – Мы как раз проходили мимо магазина, в витрине которого красовалась коллекция. – Если этим займется мужчина систематически, он будет собирать, хранить, и если не отдаст этому занятию слишком большого времени и если не охладеет к собирательству, то все-таки не бросит его, а сохранит на долгое время, а может быть, и до конца своей жизни как воспоминание об увлечениях молодости. А женщина? Она загорится желанием собирать марки, купит роскошный альбом, надоест всем родным и знакомым, выпрашивая марки, затратит на покупку их массу денег, а затем желание в ней уляжется, роскошный альбом будет валяться на всех этажерках и в заключение будет выброшен, как надоевшая, никуда не годная вещь. Так и во всем, в пустом и в серьезном – везде малая выдержка: сначала пламенное стремление и никогда – долгое и упорное напряжение сил для того, чтобы достигнуть прочных результатов намеченной цели[16].

Даже не вдаваясь подробности того, насколько это рассуждение не соответствует реальности, заметим: это высказывание Федора Михайловича глубоко нелогично изнутри. Прежде чем описать воображаемую женщину, которая быстро охладевает к филателистике, писатель оговаривается, что мужчина будет вести себя совсем иначе… «Если не охладеет к собирательству». Впрочем, в этой своей реплике (справедливости ради, известной нам в пересказе) Достоевский придерживается того же стиля речи и мысли, который характерен для столь многих его персонажей. Герои его книг склонны к бурной, заковыристой, сбивчивой, абсолютно нелогичной и непоследовательной болтовне, которая и сподвигает их на поступки, со стороны кажущиеся бредовыми, а изнутри – единственно верными… И нет, это не отрицательная характеристика писателя, это как раз одна из тех вещей, которая сделала Достоевского классиком: он разглядел в людях этот жуткий демагогизм. Что поделать, видимо, для этого ему самому приходилось быть демагогом.

Итак, писатель заявил своей жене, что женщины не способны быть целеустремленными, и привел в качестве примера то, что они не способны собирать марки. Должно быть, в те годы это действительно было большой редкостью – филателия зародилась незадолго до того, в 1840– 1850-х, а само слово появилось только в 1864 году, то есть всего за три года до этого разговора Федора Михайловича и Анны Григорьевны.

– Этот спор меня почему-то раззадорил, и я объявила мужу, что на своем личном примере докажу ему, что женщина годами может преследовать привлекшую ее внимание идею. «А так как в настоящую минуту, – говорила я, – никакой большой задачи я перед собой не вижу, то начну хоть с пустого занятия, только что тобой указанного, и с сегодняшнего дня стану собирать марки».

После чего Анна Григорьевна «затащила» Достоевского в канцелярский магазин и купила «дешевенький» альбом для марок, куда вскоре наклеила все марки от имевшихся под рукой писем. Так она стала, как считается, одной из первых (если не первой) женщиной-филателисткой в России. Свою последовательность она доказала не только мужу: она продолжила коллекционировать марки и долгие годы после его смерти, в общей сложности от 40 до 50 лет.

От времени до времени я хвалилась перед мужем количеством прибавлявшихся марок, и он иногда посмеивался над этой моей слабостью.

Но было это, конечно, не «слабостью», а ярким и вполне логичным проявлением характера Анны Григорьевны. Эта история не о коллекционировании, не о наивной мизогинии, не о мужчинах и женщинах в принципе, а о конкретной женщине, о ее роли в истории литературы – и, как водится в этой книге, о судьбоносной случайности.