Я закончил первую главу этой книги и отправил ее Миле, редактору из издательства, вместе с планом второй главы. Честно говоря, я переживал – на что вообще годится мною написанное?.. Но ответ редактора был вполне положительным. С одной лишь припиской:

Я только хочу попросить все же использовать хотя бы несколько сюжетов, которые будут рассказывать о мейнстримных фигурах (вроде Шекспира, Монро, «Битлз»).

Что ж, я и правда с самого начала обещал издательству рассказать о случайностях и мелочах, которые легли в основу успеха всех упомянутых деятелей. Решил начать с The Beatles – как одних из самых знаменитых. Их взлет на самую вершину поп-культурного… не Олимпа даже, а Эвереста – всегда казался мне результатом цепочки случайностей.

Как-то раз я в огромном количестве послушал синглы начала 1960-х годов, записанные английскими бит-группами. В Ливерпуле и его окрестностях их на тот момент было так много, что позже для них придумали отдельный термин – Merseybeat (от названия региона Мерсисайд). Десятки групп примерно так же бренчали на гитарах и выдавали примерно ту же мелодичную сладкоголосицу, что и ранние «Битлы». Человек, не слышавший Love Me Do, From Me to You и другие их ранние песни, мог бы и не выделить их на общем фоне. Однако вихри судьбы подхватили этих четверых и унесли их в далекую даль и высокую высь, тогда как остальные так или иначе канули в Лету (как их там? The Searchers, The Pacemakers…). Но в 63–64-м годах The Beatles тотально «завирусились», а потом несколько лет не сбавляли обороты.

Вообще говоря, мало ли кто выстреливал с одним или двумя хитами! Оглянитесь вокруг – и вы непременно найдете молодого исполнителя, исполнительницу или коллектив, чей хит звучит изо всех утюгов и тиктоков.

Первая составляющая битловского успеха, выделяющая их из необъятного ряда коллег, – способность продолжать в том же духе. Наверняка уже в 64-м скептики пророчили, что их вот-вот забудут – но в следующем году они выдали еще горсть хитов, через год – еще, еще и еще. Да, длился этот праздник всего шесть лет, но «Битлы» грохотали беспрерывно и выдавали великолепные песни, как скатерть-самобранка.

Вторая составляющая – их способность не продолжать в том же духе. Примерно с 66-го года они начали экспериментировать со звучанием, эволюционируя от альбома к альбому. Это и стало их главным чудом – создание многогранной, сложносочиненной, коллажной музыки. Буквально их звучание никто не повторил, но чуть ли не все, что произошло в поп-музыке за последующие 50 с лишним лет, так или иначе восходит к поискам на Sgt. Pepper, Abbey Road и «Белом альбоме».

Итак, вооружаюсь «Антологией Beatles» и отправляюсь на поиски случайностей, которые легли в основу этих чудес.

*НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ*

Оказалось, в их истории не так уж много фактов, подходящих под мой запрос. А те, что есть, слишком малы, чтобы строить на них большие нарративы. Скажем, вот Пол Маккартни рассказывает о своем отце:

В молодости он играл на трубе в маленьком джаз-бэнде. В шестидесятые годы я разыскал у кого-то из родных фотографию, где отец был изображен рядом с большим барабаном. Так у нас родилась идея обложки «Сержанта Пеппера»[28].

Ну да, факт любопытный: случайная винтажная фотография Джима Маккартни попала в руки его сыну и проложила путь к созданию легендарной обложки… Но, во-первых, на этой стадии развития Beatles любая обложка стала бы легендарной, а во-вторых, каким бы выдающимся ни был конверт, он, пожалуй, добавил лишь каплю в море величия, которое представляет собой сама пластинка.

Куда фундаментальнее в этом эпизоде то, что отец Пола сам был музыкантом и приобщил к этому делу сына. Но тут велик риск довести наш поиск случайностей до абсурда – в конце концов, каждого человека случайно угораздило стать ребенком своих родителей. Джон Леннон как-то раз сказал по этому поводу следующее:

Девяносто процентов жителей нашей планеты, особенно на Западе, родились благодаря бутылке виски, выпитой субботним вечером; иметь таких детей никто не собирался. Девяносто процентов нас, людей, появились на свет случайно – я не знаю ни единого человека, который планировал обзавестись ребенком. Все мы – порождения субботних вечеров.

(Здесь напрашивается какая-нибудь хохма о Saturday Night Live, но тогда такой телепередачи еще не существовало, а самих Beatles в пору назвать порождением воскресного вечера – 9 февраля 1964-го, когда они выступили в «Шоу Эда Салливана», побив все элвисовские и иные рекорды по количеству зрителей у экранов.)

Ведь не наваливать же всерьез пафоса вокруг того факта, что Маккартни и Харрисон познакомились в автобусе!

Джордж жил на расстоянии одной автобусной остановки от меня. Отправляясь в школу, я садился в автобус, а на следующей остановке заходил Джордж. Мы были почти ровесниками, поэтому однажды разговорились.

Впрочем, этот факт навел меня на размышления о самой природе случайностей. Если бы двое юношей жили на разных концах Британии, а во время туристического посещения Ливерпуля (хотя зачем туристам соваться в Ливерпуль, если там еще не было Beatles?!) познакомились в одном автобусе, причем один из них еще и опоздал на предыдущий – вот это была бы первоклассная случайность! А так – ну не разговорились бы они в тот судьбоносный день, так разговорились бы в другой. На этом автобусе оба ездили ежедневно на протяжении нескольких лет.

Вообще говоря, фундаментальное чудо, главное волшебное совпадение, из которого произрастает вся история Beatles, – это сам тот факт, что двое из десяти или даже пяти лучших поп-сочинителей XX века оказались друзьями юности. Ливерпульская четверка – это прежде всего тандем Леннона и Маккартни. Эти двое друг друга идеально дополняли, при этом глядя в противоположные стороны – так же, как грифы их гитар, когда они стояли плечом к плечу.

Мой любимый пример их симбиоза – песня We Can Work It Out. Известно, что ее основную часть сочинил Маккартни, со своим характерным мягким лиризмом, в который запрятана надежда на лучшее.

– и так далее. Своими виршами Маккартни подбадривает, деликатно уговаривает, что все будет в порядке. Если грусть, то светлая, если ужас, то насмешнический, пародийно-макабрический.

Леннон же вписывает в We Can Work It Out свой фатализм:

– вроде бы о том же, но совсем в другом тоне. Леннон посыпает свою и чужую голову пеплом, чуть было не хоронит маккартниевский оптимизм – но в то же время он более решителен. Он не надеется, он действует; не уговаривает, а требует.

Маккартни с легкой душой отмахивается: «Будь что будет!» – а Леннон, насупившись, напоминает: «Делай, что должен».

По мере движения «Битлов» от ранних хитов к поздним концептуальным альбомам сочинительский дуэт Леннон – Маккартни расползался, как молния на старом рюкзаке. Но даже на той стадии, когда эти двое уже только формально были участниками одного коллектива, их песни, оказываясь на общей пластинке, превосходно дополняли друг друга. После распада группы каждый из них доказал, что является первоклассным автором и сам по себе – но будучи объединены, их таланты были чем-то бо́льшим, чем сумма их частей. Хотя там и сама сумма была огромна.

Но нельзя же считать волшебным, невероятным совпадением встречу двух интересующихся музыкой юношей, которые жили друг от друга в четырех минутах на автомобиле (я проверил)!

Но все же есть в истории The Beatles одно основополагающее событие, которое кажется мне по-настоящему маловероятным. Событие, которому впору клише «маленький шаг для человека [в данном случае для четверых], огромный скачок для человечества»[31].

29 августа 1966 года в Сан-Франциско группа сыграла свой последний концерт – после этого они приняли решение больше не выступать вживую. Позже было телевизионное исполнение All You Need is Love и знаменитое выступление на крыше Apple Corps, но полноценных концертов группа больше не играла. Это было весьма экстраординарным решением для того времени – в те времена от надежных концертных заработков не отказывались. Если уж кто уходил со сцены, то лишь по состоянию здоровья или из-за отсутствия спроса. Но «Битлы» были на самом пике в обоих отношениях!

Первым и главным последствием отказа от выступлений стала концентрация группы на студийной работе. Теперь они попросту могли тратить больше времени и сил на сочинительство, запись и доведение песен до ума. А главное – они стали иначе мыслить. Прежде, создавая любую композицию, они неминуемо думали о том, как именно они будут исполнять ее вживую. Теперь же они могли нафантазировать все что угодно, не особенно волнуясь на эту тему. В ход пошли все существующие инструменты, все разработанные к тому времени техники записи и обработки звука – студийное оборудование эволюционировало быстрее, чем концертное.

Справедливости ради, уже в двух предшествующих альбомах – Rubber Soul и особенно Revolver – четверка экспериментировала со звучанием. Однако полноценным разрывом шаблона стал Sgt. Pepper’s Lonely Hearts’ Club Band, записанный следующим после ухода на концертную «пенсию». Это альбом-коллаж, сплетенный из тысячи звуков, часть которых проблематично воспроизвести вживую. Альбом, сочетающий в себе десяток стилей: от столь любимой Харрисоном индийщины до авангардного симфонизма в A Day in the Life. Альбом шутливо-концептуальный, рассчитанный на прослушивание от начала до конца, а не в качестве синглов. Альбом, что любопытно, фактически лишенный громогласных битловских хитов – но хитовый сам по себе. Как гласит расхожая вдохновляющая цитата,

со времен Венского конгресса западная цивилизация ближе всего подошла к единству на той неделе, когда был выпущен альбом Sgt. Pepper. <…> На короткое время непоправимо раздробленное сознание Запада объединилось – по крайней мере, в умах молодых[32].

Легко найти опровержение тезису, что The Beatles первыми среди рок- и поп-музыкантов стали пробовать мыслить, как большие художники, – но они точно стали первыми, чьи радикальные эксперименты снискали столь широкое одобрение.

А потом из их экспериментов взял начало весь арт-рок конца 60-х и далее. King Crimson и Yes превращали поп-песни в симфонии, Дэвид Боуи через картинку и звук рассказывал причудливые истории, Queen экспериментировали с гармониями и эффектами… И так далее вплоть до Radiohead. Конечно, для большинства артистов уже XXI века The Beatles уже не служат прямым источником вдохновения, а масштаб их инноваций несколько померк после «цифровизации» производства музыки в 80– 90-е – но в любом случае они были раньше. А до них, как иногда кажется, толком ничего подобного не было.

И все это великолепие упирается в один простой факт: в 1966 году группа отказалась от живых выступлений и сконцентрировалась на студийной работе.

Было у этого решения и другое последствие, более мрачное: музыканты стали больше времени проводить вместе, меньше контактировать с посторонними – а следовательно, сильнее раздражать друг друга. Трения, до того момента эпизодические, усугубились и в конечном счете привели к распаду группы. Но это было затяжное и зрелищное крушение: из бьющихся друг о друга камней вырывались искры.

Так что все-таки привело к отказу от концертов?

Ключевая причина – то безумное действо, в которое к этому моменту превратились сами выступления. Популярность группы привела к тому, что каждую концертную площадку заполняли шумные толпы фанатов, чью громкость не могла пересилить и самая мощная усилительная система. Иногда они преодолевали ограждения и вырывались на сцену, все это грозило настоящими беспорядками. Сам приезд Beatles в любой город на планете означал, что на улицах их будут встречать многотысячные толпы, и, разумеется, их не оставляли в покое в отелях.

Участников группы за эти два-три года настигло физическое истощение и эмоциональное выгорание – тяготы включали не только концерты, но и создание альбомов, съемки в фильмах и другие мероприятия. При этом многие их действия – скажем, знаменитая реплика Леннона о том, что группа «популярнее Иисуса», – приводили к скандалам, протестам и угрозам. Должно быть, кое-какую роль в истории сыграла и конкретная петарда, о которой рассказывает Леннон:

Однажды вечером на концерте где-то на Юге кто-то пустил шутиху прямо к нам на сцену. Нас угрожали убить, клановцы сжигали пластинки Beatles на улице возле здания, к ним присоединялась молодежь. Кто-то взорвал петарду, и все мы переглянулись, потому что каждый из нас решил, что застрелили кого-то из остальных. Да, все было настолько серьезно.

Но самым курьезным событием, которое внесло свою лепту в судьбоносное решение, стали гастроли Beatles в Японии в конце июня – начале июля 1966 года. Как минимум одно из их выступлений в Токио решительно отличалось от всего того, что происходило в предыдущие два-три года. Вот как об этом вспоминал Нил Аспиналл, школьный приятель Маккартни и Харрисона, который в 66-м был их роуд-менеджером:

Впервые за долгое время зрители слышали ребят. Никто не кричал, и это было неожиданно: ребята вдруг поняли, что они фальшивят, им пришлось подстраиваться друг под друга. Второй концерт оказался удачнее: к тому времени они сыгрались. Но первый – дневной – привел их в состояние шока.

Японцы попросту ошеломили «Битлов» своей сдержанностью – Харрисон характеризовал прием как «теплый, но немного бесстрастный». Вежливость и аккуратность восточного народа позволили группе наконец-то адекватно взглянуть на себя со стороны – и это на первый взгляд глубоко второстепенное обстоятельство стало одним из факторов, которые направили Beatles не то чтобы на истинный, но на более продуктивный и феерический путь.