У нашей Школы несколько названий, самое длинное из которых – «Государственное бюджетное образовательное учреждение среднего профессионального образования „Московский театральный колледж“ при государственном бюджетном учреждении культуры г. Москвы „Московский театр под руководством О. Табакова“». Более краткое – «Московская театральная школа Олега Табакова». Но все мы называем ее просто Школа.

В течение полугода после официального открытия только что отстроенное здание Школы отделывалось, наполнялось оборудованием, а ранней весной наступило время отправляться на поиск талантливых абитуриентов. Осуществление этого многоступенчатого мероприятия было бы невозможно без финансовой поддержки со стороны наших меценатов. С самого начала целевую помощь нашему учебному заведению на проведение ежегодного конкурсного отбора оказывает президент-председатель правления ВТБ-24 Михаил Михайлович Задорнов.

Схема проведения отбора будущих абитуриентов такова. Юрий Кравец и преподаватели Школы Анна Гуляренко, Михаил Хомяков, Владимир Краснов, Александр Мохов, Сергей Угрюмов, Виталий Егоров садятся и, подобно детям лейтенанта Шмидта, «делят карту» России, а затем десантируются во вверенные им области с целью поиска талантов на местах, в регионах. Ареал высадки школьного педагогического десанта весьма обширен. Западная точка – Калининград, восточная – Хабаровск, северная – Архангельск, южная – Краснодар. И, конечно, все регионы, оказавшиеся внутри этого четырехугольника.

При поддержке местных губернских властей, СМИ и министерств культуры организуются предварительные просмотры детей на предмет поступления в нашу Школу, куда приглашаются все желающие. Накануне конкурса проводится обширная предварительная работа: звонки, заявления, фотографии, присвоение номеров. В каждом регионе в конкурсе участвуют до ста человек, из которых после прослушивания примерно пятеро получают путевку на экзамены в Москве.

Московские дети отсматриваются в течение апреля – каждое воскресенье. На апрельский отсмотр приезжают и дети из других городов, которые по какой-либо причине не успели попасть на экзамены у себя дома. Из них до экзаменов допускаются человек тридцать.

Департаментом культуры города Москвы всем отобранным на местах абитуриентам оплачивается дорога в столицу и домой, их проживание и питание на время пребывания на конкурсе независимо от того, поступил человек или не поступил.

Сидя в 2010 году на первых вступительных экзаменах в Школе после десятилетнего педагогического перерыва, я вдруг заметил одну невеселую тенденцию. Общая культура молодых людей, окончивших среднюю школу, то есть основной вид образования в нашей стране, резко снизилась. И уровень размышлений людей, имеющих современное образование, я бы сказал, много проигрывает уровню людей, заканчивавших школу двадцать-тридцать лет назад – просто по объему знаний, которые эти люди пропустили через себя и так или иначе «переварили».

Это очень серьезная проблема. Поэтому в Школе преподаются не только актерское мастерство и общеобразовательные предметы. Нашим ученикам производится мощная прививка культуры путем поглощения ими максимального объема прекрасного: и через музей Пушкина, и через Третьяковку, и через посещение Большого театра и Государственной филармонии. И, конечно же, через активное чтение хорошей литературы. Во всем этом я вижу немаловажную составляющую смысла существования нашего учебного заведения.

По закону об образовании курс набирается в количестве 24 человек, из которых примерно треть учеников – это девочки, а две трети – мальчики.

Большинство ребят-учеников – не москвичи и не питерцы. Есть парень с Камчатки. Когда были снежные заносы, он на пять суток опоздал – не мог вылететь в Москву. Вообще, в первые полгода пребывания в столице в головах приехавших из далеких российских уголков ребят явно происходят некие бурные революционные процессы. Но в этом-то и заключено их счастье: чем раньше человек, попадающий в Москву, практически на другую планету, адаптируется к новым условиям существования, тем лучше это для него. За тот период, пока мастер по речи избавляет человека от говора, происходит его адаптация к столичной жизни. Юные умы быстро все схватывают.

Обучение в Школе длится четыре года, и, скорее всего, выпускники ее будут поступать без экзаменов сразу на второй курс Школы-студии МХАТ, на благо которой это и затевалось. Школа рассчитана на 72 студента, по 24 человека на каждом из трех курсов.

В первом наборе, осуществленном в 2010 году, оказалось 23 человека. Не 24, а именно 23, хотя претендентов было больше двух тысяч. В тот раз не хватило дарований. Потому что для меня это вопрос принципиальный – брать только одаренных.

А дальше и для них, и для нас началось самое интересное. Регламент, с которым я ознакомил учеников Школы, что называется, не для слабонервных: занятия – с девяти часов утра до половины девятого вечера, затем час на постирку-поглажку и еще полтора часа чтения литературы. В основном русской. Два раза в месяц – коллоквиумы или семинары.

Алкоголь в Школе строго запрещен. Один-единственный случай нарушения запрета означает безоговорочное и моментальное отчисление, каким бы талантливым ученик Школы ни был. Кстати, от курения к третьему курсу все отказываются сами из-за серьезности физических нагрузок.

Поступившим было дано задание на лето, которое они должны были выполнить, находясь дома: собрать коллекцию наиболее смешных фамилий их родных регионов (на курсе набора 2010 года было только четверо москвичей), попытаться выступить в жанре «сам себе режиссер» – не обязательно с кинематографическими намерениями, а хотя бы с фотографическими. И, наконец, сделать пародию на самое отвратительное и пошлое, что есть в нашей действительности.

Жизнь наших учеников непривычно трудная и интенсивная для людей их возраста. Но если у человека есть настоящее дарование, такой образ жизни непременно даст свои результаты. В конечном итоге практически неизбежно наступят профессиональное возмужание и рост. Их катализатором является дебют на профессиональной сцене.

Занимаются люди в Школе побольше, чем в любых театральных вузах. Хотя время ежедневного общешкольного подъема 8:00, многие ученики просыпаются гораздо раньше и бегут заниматься в спортзал. Есть и такие, кто умудряется, вскочив в 8:30, переделать все свои утренние дела за полчаса. А с девяти утра начинаются общеобразовательные предметы. Время сценических дисциплин – мастерства, сцендвижения, танца и вокала – наступает позже. Со второго курса начинается работа над отрывками. С третьего – приближение к дипломным спектаклям, некоторые из которых вырастут из отрывков, а некоторые будут браться сразу целиком.

Отрывки мы начали с «Пастуха и пастушки» Виктора Астафьева и нескольких сцен из пьесы «Валентин и Валентина» Михаила Рощина. Уже есть идея объединить в один спектакль всю трилогию Рощина, выбрав только те отрывки, в которых развивается любовная линия. То есть создание самостоятельных спектаклей не программируемо и не является не допускающей отклонений догмой. Но я, наверное, все-таки буду делать «Две стрелы» Александра Володина и «Билокси-Блюз» Нила Саймона. Вот тот репертуар, который «грозит» нашим ученикам в самом ближайшем будущем.

Одна-две роли в дипломных спектаклях будут исполняться взрослыми артистами, чтобы студенты почувствовали, каково это – работать на одной сцене с профессионалами. Причем одну и ту же роль по очереди будут играть разные люди: и Володя Краснов, и Миша Хомяков, и Юра Кравец, потому что каждый из них сделает все по-своему. И любому взрослому актеру такой опыт будет очень интересен.

Вначале дипломные работы будут показаны в самой Школе, а затем, если это будет того заслуживать, лучшие из них можно будет перенести на сцену Подвала. В 2013 году в подвальном театре начнется достаточно серьезный ремонт, если наконец будет построено новое здание театра на Малой Сухаревской. Конечно же, было бы разумно, естественно и последовательно, чтобы сцена Театра на Чаплыгина, 1а, была передана Школе.

Те ученики, которые будут мне нужны, выйдут на сцену рано и в зависимости от судьбы и фарта (а он в ремесле нашем играет значительную роль) будут приняты мною в труппу. Возможно, кто-то из них захочет продолжить образование в высшем театральном учебном заведении. Я не моделирую их дальнейший жизненный путь жестко. Но процентов на 70, ну, на две трети-то точно, это будет зависеть от их театральных дебютов. Как они себя покажут, так все дальше в их жизни и будет.

По итогам первого года обучения я отчислил семерых. Для людей это была настоящая трагедия. Кто-то прямо до зубовного скрежета пытался вернуться, но это абсолютно невозможно, так как отчисляются из Школы люди исключительно по профессиональным соображениям, а не каким-то иным. Девочка одна была отчислена потому, что ушла сниматься в кино без разрешения. Но что это теперь обсуждать…

Перед отчислением я привык говорить с людьми лично. С каждым я обязательно разговариваю отдельно. Говорю им правду, а это человеку бывает очень больно. Во всяком случае, не сказать правду – это тоже оскорбить, произвести подмену или назвать одно другим. Зачем же? Они ведь тоже понимают, на какой риск шли. Все ученики заранее предупреждаются мною о том, что они вступают на территорию, почти лишенную социальных гарантий. И что эта профессия – не профессия официанта, или юриста, или еще кого-то, кто сейчас востребован. Все по-честному, поскольку они об этом предупреждены. Нет, Школа эта – чистилище, где отбирается материал человеческий. Больно, но куда же без этого.

Не знаю, все ли до единого из выпускников Школы пойдут именно по актерской стезе, но мне очень бы этого хотелось.

В любом случае понятие ранней профориентации полезно всегда. Мне повезло, что в свои четырнадцать лет я уже на ощупь подбирался к главному делу своей жизни. Я выходил на сцену, преодолевая болезни, сложности уроков, но занимался этим, всегда испытывая радость. И, как ни глупо это звучит, эта радость осталась со мной до сих пор, хотя, может быть, не в том отчаянном объеме. Но иногда, когда зрители испытывают подъем духа от встречи со мной… Однажды мы приехали в город Дубну, вышли на сцену, и зрители аплодировали нам минуты полторы, а может, и целых две. И это, конечно, мобилизует все оставшиеся силы. Не знаю, что может с этим сравниться. Разве что рождение детей.

Пока в Школе все идет так, как должно быть. Произнести о ней что-то внятное можно будет в 2014 году, после первого выпуска. Но сам факт создания Школы, может быть, более значителен, чем даже предполагаемые результаты. Однако сейчас я могу сказать, что штук семь, а может быть, восемь дарований имеют все шансы вырасти в заметных артистов. Урожайность на таланты, прямо скажем, небывалая для любого театрального вуза. Во всяком случае, я понимаю, что после двух лет, проведенных в колледже, они поняли, чем они владеют. Я имею в виду не профессию, а счастливый билет, который им удалось вытащить. Как в советское время говорили: «выиграли „Волгу“ по трамвайному билету…»